Виктор Старицын – Николай-I Завоеватель (страница 32)

Не менее существенным это было и для России. Россия станет второй великой державой, признавшей Мексику. В свете грядущих событий мировой истории, будет крайне важно создать сильный противовес усилению влияния США в обеих Америках. Таким образом, безопасность важнейшего района добычи золота на ближайшие десятилетия была решена.

В марте 28 года фрегаты Проворный и Михаил прибыли в Севастополь, доставив офицеров и боцманов с разобранных в Америке кораблей. По приказу Императора командующий Балтийским флотом адмирал Литке сформировал из самых новых парусных кораблей флота третью дальневосточную эскадру в составе двух линкоров, трех фрегатов, четырех корветов и трех шлюпов. 25 марта эскадра под командованием адмирала Смольянинова вышла в поход, имея на борту груз строительных материалов, оружия, боеприпасов и 2700 человек пассажиров и десанта. Вся это сила должна будет пополнить Тихоокеанский флот России и укрепить города.

Теперь во весь рост встала проблема отношений с Китайской империей. Еще в середине 17-века русские землепроходцы — казаки основали на берегах Амура первые крепости — остроги и обложили данью населявшие его берега племена. Однако, маньчжурская династия Цин, правившая в это время в Китае, считала эти земли своими, а племена — своими данниками.

В это время империя Цин находилась на пике могущества. В 1686 году маньчжурские войска, используя многократное численное превосходство над малочисленными казацкими гарнизонами, выбили казаков из приамурских острогов. В 1689 году между Россией и Цин был заключен Нерчинский договор, по которому все земли по течению Амура от устья Шилки до океана и к югу от Станового хребта признавались владениями Цин.

Однако, для безопасной транспортировки добытого в Калифорнии золота, требовалось открыть для русского судоходства Амур. Поскольку, длинный океанский путь вокруг Азии и Африки, как и путь вокруг обеих Америк был крайне опасен по причине господства Англии в океанах. В свое время английские каперы изрядно пограбили испанские золотые караваны на пути из Нового света в Испанию.

К 1827 году внутреннее положение Цин сильно ухудшилось. Широкомасштабная торговля опиумом, которую вели в Китае англичане и французы, используя для этого подкуп военных и гражданских чиновников, развратили и коррумпировали китайский государственный аппарат. Фактически, производимые в Китае товары уходили в Европу в обмен на опиум. Простой народ, одурманенный наркотиком, переставал работать. В стране стало голодно. Ухудшение положения крестьянства вызвало многочисленные восстания, с которыми с большим трудом справлялась маньчжурская армия.

При императоре Цзяцине в 1796 — 1805 годов в течение восьми лет в стране бушевала крестьянская война, поднятая буддийской сектой «Белого лотоса», с 1801 по 1805 год бушевало восстание народа мяо, с 1800 до 1810 год в прибрежных к Китаю морях бесчинствовали китайские пираты, в 1813 −1814 годах снова восставали приверженцы «Белого лотоса».

За время правления Цзяцина денежная система империи Цин облегчилась на 300 миллионов лянов (12000 тонн) серебра. Деньги ушли на опиум и на войны с восставшими крестьянами.

При сменившем Цзяцина императоре Даогуане восстания продолжились. В 1820 году начался мятеж в Коканде, а в 1823 году восстала провинция Шаньдун, в 1826 — 1827 году восстали уйгуры. В итоге, при Даогуане денежное обращение в империи совершенно расстроилось, солдатам и чиновникам годами не платили жалование. Даже гвардия императоров — «восьмизнаменные войска», набранные исключительно из маньчжуров, утратили надежность.

Николаю — Ленину состояние империи Цин было прекрасно известно из загруженных ему курсов истории. В Опиумных войнах, первая из которых началась через 12 лет, в 1839 году, китайские армия и флот показали крайне низкую боеспособность. Четырехтысячное английское войско «в хвост и в гриву» било китайскую 220-тысячную отборную восьмизнаменную армию. Китайская армия так и осталась армией 17 века, с очень малым количеством очень плохого огнестрельного оружия. К тому же, напрочь лишенной дисциплины.

Промывку золота на реке Сакраменто поставили на промышленную основу. Лотки старателей ушли в прошлое. Инженер Агте внедрил на приисках промывочные цилиндры собственной конструкции, названные рабочими «агтеевскими бочками». Бочки ускорили производительность процесса в десятки раз.

Первую промышленную партию намытого золота в 22 тонны отправили из Ново-Московска 12 июля. Золото было расфасовано в прочные двухслойные кожаные мешки весом по 40 килограммов. Мешки упаковали в деревянные ящики, добавив в них для объема лесных орехов, так, чтобы удельный вес их содержимого примерно соответствовал удельному весу серебра. На ящиках так и написали: «Серебро — 2,5 пуда».

В районах золотодобычи были приняты беспрецедентные меры секретности, разработанные майором Дотай и магистром Ордена Серафимовичем. Всех жителей миссии Долорес вывезли в Сан-Диего на шхунах, ходивших в Никарагуа за продовольствием. Местных индейцев к приискам не подпускали. Гарнизоны крепостей, расположенных на Сакраменто, в Ново-Московск тоже не выпускались. Все необходимое в эти крепости завозилось на речных барках. На них же вывозили ящики с «серебром». Экипажи барок дали жесточайшую подписку о неразглашении.

Гарнизон Ново-Московска с гарнизонами крепостей Уриил и Рафаил тоже не пересекались. Между этими крепостями по заливу ходил шлюп Ловкий, экипаж которого тоже был под подпиской. Остальной флот Русской Америки базировался на порт Уриил и в Ново-Московск не ходил. Груз со шлюпа перегрузили в заливе на корвет Херсон, который в сопровождении корвета Диомид сразу пошел в Николаевск-на-Амуре. Груз сопровождали офицеры Дотай и Госконт.

В Николаевск корветы пришли 5 сентября. А 6 сентября пароход Святой Николай, который прибыл из Сретенска в Николаев еще 17 августа, принял груз с корвета Херсон. Пароход порожним водоизмещением 140 тонн, загруженный сухими дровами и провизией до нормы, в тот же день пошел вверх по Амуру. Кроме золота, специальный фельдъегерь вез запечатанный проект договора с Мексикой. На борту находилось 28 человек команды, 32 стрелка и три офицера. Маленький кораблик был вооружен 12 шестифунтовыми пушками: по четыре не борт, еще две кормовых и две погонных. Стрелки и матросы имели ружья, гранаты и холодное оружие. Под машиной пароход давал 11 узлов, или 20 километров в час. А против течения Амура относительно берегов мог идти со скоростью 15 километров в час. Никакая китайская посудина на реке догнать пароход не могла. А инциденты с китайцами уже были.

На пути из Сретенска в Николаев напротив устья реки Сунгари китайцы на четырех джонках пытались остановить корабль для досмотра, но отстали после холостых выстрелов из пушек.

3 июля вождь местного племени нивхов приехал в крепость и заявил, что в племя пришли китайцы и требуют дань. Начальник крепости капитан Мальгин направил в стойбище племени отряд, который выгнал китайцев. Обошлось без кровопролития, китайцам просто надавали тумаков. На шлюп Быстрый на пути в Сретенск китайцы напали ночью, когда он отстаивался на якоре на середине реки. Моряки отбили нападение ружейным и пушечным огнем. Утопили 5 джонок. Произошло это в пятистах километрах от Николаевска.

Командир парохода лейтенант Дягилев узнал о нападении от командира Быстрого, когда они повстречались в среднем течении Амура. Поэтому, он решил идти по ночам не останавливаясь, малым ходом, держась стержня реки. Лоция реки, составленная штурманами Быстрого, на пароходе имелась. И само, собой, по ночам удваивать состав вахты.

Однако, нападение состоялось утром напротив устья реки Уссури. Китайцы, заметив поднимающийся по реке пароход, за ночь успели передать весть выше по течению, обогнав пароход, движущийся малым ходом по длинной излучине реки. Утром из устья Уссури вышли 12 джонок, перегородивших реку. Чтобы не рисковать грузом, Дягилев в переговоры вступать не стал, а сразу дал залп из двух баковых орудий. Джонки кинулись врассыпную. Поравнявшись с ними, шлюп дал полный залп с двух бортов. Ибо, следовало отбить охоту китайцам покушаться на флаг Российского военного флота. Утопили 4 джонки.

Далее, прошли до Сретенска без приключений за 28 суток. В Сретенске их уже ждали курьеры Дотай с отрядами охраны. Шоссе Москва — Сретенск в 5 тысяч верст уже было построено. С небывалой прежде в России скоростью. Через каждые 20 — 30 верст на шоссе уже стояли крупные ямские станции, на каждой не менее сотни подменных лошадей. Так что, станции могли обслужить караван из 50 человек охраны и 50 вьючных лошадей. На каждую вьючную лошадь грузили по два ящика. Так что, один караван мог принять 100 ящиков, или 4 тонны груза. Караваны из Сретенска отправляли через два дня на третий, чтобы ямские лошади могли хорошо отдохнуть. Всего отправили 6 караванов. За сутки караван проходил 100 — 120 верст.

В Петербург первый караван прибыл в отныне знаменательный день 27 ноября 1827 года. В Петропавловской крепости, на Монетном дворе караван встречали сам Император, оба его брата, великие князья Константин и Михаил, председатель кабинета министров Левашов, министры Мейер и Кисилев, министр финансов Канкрин. Когда все ящики занесли в помещение приемного отделения монетного двора, Император самолично, стамеской и молотком вскрыл один из ящиков, затем Левашов взрезал острым ножом кожаный мешок и передал Николаю маленький, но весьма увесистый слиток желтого металла весом 4 килограмма. Затем раздал каждому из присутствующих, включая начальника двора, по одному слитку. Наигравшись со слитками, собравшиеся положили их на место, затем все двинулись в кабинет начальника Монетного двора, где был накрыт стол.