Виктор Старицын – Крепость (страница 27)

После короткого перерыва немцы начали бомбить восточный равелин. Снова применялись тяжелые бомбы. Затем по той же методе противник атаковал восточный равелин. В восемь вечера пал и он.

Уже в сумерках немцы попытались большими силами прорваться между равелинами через проломы в куртине. Огнем противотанковой артиллерии и ПТР из Западного и Восточного фортов все прорвавшиеся танки были уничтожены. Пехоту расстреляли минометами и отбросили за вал куртины. На этом бой закончился.

Взяли пленных. Они показали, что взамен понесшей тяжелые потери 45-й пехотной дивизии противник ввел в бой свежую 34-ю пехотную дивизию. Танки оказались из срочно снятой с фронта 3-й танковой дивизии. Из восточного равелина смогли отступить 18 бойцов и младших командиров, в большинстве легкораненых. Весь остальной личный состав подразделений, оборонявших равелины в количестве 153 человек, пал смертью храбрых. Из четырех командиров взводов уцелел только командир 2-го учебного взвода младший лейтенант Клячкин. Все тяжелое вооружение, имевшееся в равелинах, было потеряно.

Бойцы третьего батальона в сгущающихся сумерках ещё добивали прятавшихся в воронках куртины пехотинцев, а весь командный состав гарнизона собрался в бункере КП для обсуждения создавшегося положения. Захват противником равелинов Кобринского укрепления серьезно ухудшил положение гарнизона.

Иваницкий доложил состояние артиллерии. Ударная артиллерийская группировка крепости все еще была сильна. В разбитых бомбами казематах погибли только одна корпусная пушка и четыре гаубицы. Сильнее пострадали минометы – от прямых попаданий в минометные гнезда погибло 7 дивизионных, 3 полковых и 12 ротных минометов вместе с расчетами. Хуже всех пришлось зенитчикам – в строю осталось одно трехдюймовое орудие и два 37-миллиметровых, правда, только два орудия погибли вместе с расчетами. Командир ббп Лаптев доложил, что в строю осталось только две полковых пушки, из противотанковой артиллерии потеряны 3 трехдюймовки и 12 сорокапяток, все в Кобринском укреплении. Боеприпасов пока достаточно, но расход мин к тяжелым минометам очень велик. Уже израсходовано две трети от имевшегося запаса.

Из-за малого остатка мин в дальнейшем придется отказаться от постановки заградительного огня. Обстрел нужно вести только по конкретным целям по целеуказаниям корректировщиков.

Зенитчик Баландин отчитался, что за весь день отмечено 612 бомбардировщиков. Трех из них сбили. Из 23-миллиметровых автоматов потеряны два. Разбито шесть зенитных пулеметов.

Комбат-3 Фокин по телефону донес, что за сутки батальон и приданные подразделения потеряли 360 человек убитыми, 125 человек тяжелоранеными. Потери вооружения: 3 76-мм орудия, 12 45-мм орудий, 16 ПТР, 5 станковых пулеметов, 2 пулемета ДШК, 4 82-мм миномета, 9 ручных пулеметов, 6 огнеметов. Противник потерял 53 танка, 26 полковых и противотанковых орудий, не менее 5 батальонов пехоты. Фокин сообщил, что равелины были взяты противником по причине позднего переноса огня минометов на входы в равелины, что произошло из-за уничтожения противником корректировщиков в окопах на валу равелинов.

В 1-м и 2-м батальонах потери минимальны.

Замполит Никишкин доложил, что саперы подготовили три понтонные переправы из Цитадели в укрепления. Грузоподъемность плотов – до двух тонн.

– Ну что же, товарищи, – заключил совещание комполка, – намерения противника прояснились. Судя по реакции немцев, артиллеристы майора Иваницкого сделали немцам очень больно. Пути снабжения 2-й танковой группы нами перерезаны. Против наших двух полков брошены две пехотные и одна танковая дивизии. По нам задействована целая бомбардировочная авиадивизия и не менее пяти тяжелых артполков. Все это снято с фронта. Задачу, поставленную нам командованием, мы выполняем.

Немецкие генералы поняли, что артогнем и бомбежкой нашу ударную артиллерию, размещенную в казематах, подавить не удается, поскольку тяжелых авиабомб на оперативных авиационных складах у них мало, а с тыловых складов бомбы везти долго. Поэтому они решили подавить ударную артиллерию путем её захвата непосредственно на позициях. Они уже засекли, что корпусные пушки и гаубицы стоят у нас в Западном и Восточном фортах и в Цитадели. Поэтому они и атакуют по кратчайшему пути к фортам через Северные ворота. К сожалению, удержать равелины нам не удалось. Поэтому будем оборонять куртину и сами форты. Будем концентрировать наши силы на этом направлении.

Опыт боев показал, что противник изолирует атакуемый участок массированным артогнем по прилегающим укреплениям крепости и подавляет огневые точки в валах на атакованном участке их обстрелом из танков, вышедших на дистанцию прямой наводки. Единственное действенное оружие гарнизона в таком случае – массированный огонь из минометов. По пехоте – из ротных и полковых минометов, по танкам и артиллерии – из дивизионных. Для этого нужно обеспечить оперативную корректировку огня. Лев Петрович, твои предложения по организации корректировки?

– Предлагаю перебросить в куртину Кобринского укрепления взвод артразведки и взвод связи с достаточным количеством телефонных аппаратов и провода, – подумав, начал Иваницкий. – Корректировку придется вести из окопа на валу, поскольку из амбразур обзор минимальный. Поэтому расчеты корректировщиков будут быстро выбивать. Предлагаю всех командиров и наводчиков полковых и дивизионных орудий, потерявших матчасть, перевести во взвод артразведки и использовать как корректировщиков.

На валу куртины за ночь оборудовать побольше перекрытых противоосколочных гнезд для корректировщиков. Одновременно на валу должно быть не менее четырех корректировочных расчетов, поскольку длина центрального участка куртины между равелинами – 1200 метров. Расчеты заменять по мере выбытия. На рассвете всем батареям минометов провести пристрелку по рву перед куртиной, по валу и по подножию вала с внутренней стороны, чтобы не допустить проникновения пехоты противника в казематы.

– Дельно, Лев Петрович! Так и сделаем!

Приказываю:

1-ю стрелковую роту 1-го батальона перебросить в Восточный форт.

1-ю стрелковую роту 2-го батальона перебросить в Западный форт.

1-ю сводную резервную роту артиллеристов перебросить в куртину к Северным воротам и подчинить командиру 2-й роты 3-го батальона старшему лейтенанту Кареву. Из 1-го и 2-го батальонов передать в 3-й батальон по 3 пулемета ДШК, по 5 ПТР, по 4 огнемета. Туда же перебросить взвод артразведки и взвод связи из артполка, и всех уцелевших командиров и наводчиков разбитых орудий. Кареву за ночь обеспечить укрытия для корректировщиков на валу. Связистам организовать линии связи КП артиллеристов с корректировщиками.

Опорную роту 1-го батальона перебросить в горжевой вал Кобринского укрепления.

Все малокалиберные зенитки из Цитадели перевезти в Волынское и Тереспольское укрепления.

Командование всеми силами, размещенными в Кобринском укреплении, возлагаю на заместителя по строевой части капитана Каменева.

Комбату-3 Фокину возглавить оборону куртины.

Санитарной роте эвакуировать за ночь всех раненых из Кобринского укрепления.

Саперной роте восстановить за ночь минные поля перед куртиной. Дополнительно заминировать вал куртины за равелинами и всю площадь перед фортами.

Всему личному составу в Кобринском укреплении восстанавливать амбразуры, огневые точки и окопы.

Музалевский, за тобой переброска всех подразделений. Все остальные – идем в Кобринское укрепление. На месте посмотрим, что там творится.

– Открыть амбразуры! Приготовиться к отражению атаки! – прокричал остановившийся на секунду в каземате связной и рванул бегом по сквозному коридору, проходящему через весь равелин, дальше.

Петро с Василем взяли за приваренные ручки лист десятимиллиметровой стали, закрывавший амбразуру, и, поднапрягшись, сняли его с крюков, на которых он висел. Перед листом в длинном тоннеле амбразуры валялись зазубренные осколки снарядов и куски битого кирпича. В амбразуру ворвался грохот боя: треск пулеметов и автоматов, буханье танковых пушек и громкие разрывы мин. Все это на фоне сплошной канонады от разрывов тяжелых снарядов в отдалении. Обстрел крепости тяжелой артиллерией продолжался. Убрали бронелист в сторону и поставили в амбразуру на сошки свою бандуру – бронебойку типа ПТР-О.

Глянув в амбразуру поверх прицела, Петро сперва не увидел ничего. После тусклого элекроосвещения каземата свет солнечного утра ослепил его. Проморгавшись, увидел в сплошной пыли, поднятой разрывами и подсвеченной солнцем, вспышки выстрелов танковых пушек и пульсирующие огоньки пулеметов. Затем в пыли проявились и темные, медленно ворочающиеся силуэты танков. В секторе обстрела из амбразуры, составлявшем, по словам комвзвода Савченко, 28 градусов по горизонту, были видны два танка. До них было метров двести. В учебке сержант Яковенко усвоил, что первой задачей бронебойщика является лишение танка подвижности. Для этого надо либо разбить ему гусеницу, либо попасть в моторный отсек. Сквозь пыль танки проглядывались смутно, даже определить, в каком они ракурсе, было невозможно. Петро решил целиться в нижнюю часть силуэта ближнего танка.

Выставив 200 метров на прицельной планке, тщательно прицелился, как учили, задержал дыхание и нажал спусковой крючок. Ружье привычно лягнуло в плечо. На стрельбище на дистанции 200 метров он уверенно попадал из своей бронебойки в круг диаметром 30 сантиметров. Дернул на себя затвор и скомандовал: