Виктор Старицын – Красная Славия (страница 3)
До последнего времени флот пополнялся кораблями, переделанными из трофейных галер и бирем, на которые ставили бензиновые двигатели, снятые с катеров, или новые паровые машины. Мера эта была вынужденной, вызванной необходимостью быстро пополнить военный флот кораблями с большим водоизмещением. Галеры имели неоптимальные обводы: острые нос и корму с длинной средней частью корпуса постоянной ширины, в которой размещались банки гребцов. Требовались большие корабли специальной постройки с большим водоизмещением.
В зимнее время, с декабря по март, когда Черное море часто штормило, нагрузка на флот уменьшалась. Подход врага по штормовому морю был невозможен в принципе. Да и торговые караваны зимой не ходили. На патрулирование катера выходили только при хорошей погоде.
Весьма интересовался Виктор делами авиастроителей. Он пробил через Президиум решение о том, что после проведения испытаний и отработки конструкции «сухопутного» самолета, они сразу начнут на его основе строить гидросамолет.
В марте самолет, названный Ми-1 по фамилии начальника авиастроительной лаборатории Мишкина, после доработок конструкции успешно завершил программу испытаний. Пилотировал его бывший летчик гражданской авиации Степан Марголин. За основу самолета была взята конструкция биплана У-2 конструктора Поликарпова, чертежи которого имелись в кружке ОСОВИАХИМА. На две верхние полуплоскости самолета, конструктивно усиленные дубовыми брусками, установили по одному 50-сильному мотору, снятому с грузовиков ГАЗ-ААА.
Самолет показал максимальную скорость 140 километров в час, крейсерскую скорость 110 километров в час при посадочной скорости 70 километров в час. На одном моторе самолет мог устойчиво лететь по горизонтали со скоростью 90 километров в час. Дальность полета с одним пассажиром и грузом в 50 килограмм без ветра составила 500 километров.
После испытаний самолет поставили на почтовую линию Балаклава – Алустон - Судак. За день самолет делал рейс в один конец. Попутно летчик - наблюдатель осуществлял разведку подходов с моря на участке от Керченского пролива до мыса Тарханкут. С высоты полутора километров, на которой шел самолет, при ясной погоде море просматривалось на пару десятков миль. По субботам Марголин обучал резервных пилотов, для этого самолет был оснащен дублирующим управлением в задней кабине.
Кама и Ока, два фрегата, переделанные из 200-тонных бирем, были оснащены шарами – аэростатами, поднимаемыми на высоту до 400 метров воздухом, нагретым бензиновыми горелками. Эти аэростаты уже использовались для корректировки артогня при обстреле Константинополя. Но, поднимать их можно было только с неподвижных кораблей, что совершенно не устраивало Мегадука. Да и высота подъема, а, следовательно, и дальность обзора была небольшой. Для ведения дальней разведки в походе флоту был совершенно необходим гидросамолет.
Передав армии самолет Ми-1, мишкинцы приступили к строительству гидросамолета Ми-2. Поплавки под крыльями вместо колес и нижняя часть корпуса в виде лодки с фанерными бортами вместо перкаля на Ми-1, по расчетам увеличивали вес самолета на 210 килограмм. Поэтому, моторы для него на ремзаводе форсировали до 60 лошадиных сил, увеличив степень сжатия топливной смеси до 6 единиц. Октановое число бензина увеличили с 60 до 80 дополнительной перегонкой и добавлением 9% спирта. Для увеличения подъемной силы площадь нижних плоскостей по проекту увеличили на 20%. Согласно аэродинамическим расчетам, проделанным Мишкиным с участием профессора математики Суэтина, тактико-технические характеристики самолета не должны были ухудшиться, несмотря на утяжеление и ухудшение аэродинамики. Для базирования гидросамолета Родионов намеревался построить специальный корабль – авиаматку. Имеющиеся в составе флота 200-тонные фрегаты для этого были маловаты.
За основу конструкции был взят катер МО. Все его размерности увеличили вдвое, что должно было привести к порожнему водоизмещению 450 тонн. Сохранение оптимальной формы корпуса, построенного по гидродинамическим расчетам, должно было дать заметную прибавку в скорости. Строить корпус начали на верфи Балаклавы, для чего пришлось значительно увеличивать размеры сухого дока. Длина корабля составила 54 метра, а ширина по миделю – 8 метров.
Родионов планировал поставить на корабль два сдвоенных 200 сильных паровых двигателя с нефтяным питанием, работающих на два вала. 800-сильная силовая установка по расчетам должна была обеспечить полный ход корабля в 12 узлов.
На корме вместо бизань мачты планировалась установка гидросамолета. Вместо грот мачты – грузовой стрелы для спуска и подъема самолета и для загрузки трюма. Фок мачту с косым латинским парусом и штормовыми кливерами решили оставить. С целью экономии горючего, когда не требуется высокая скорость и дует подходящий ветер.
Вооружить корабль было решено пятью пушками, одной на баке, четыре по бортам и кормовым гатлингом. Электрооборудование предусматривалось в штатном комплекте: освещение, прожектор, радиостанция, насосы, аккумуляторы. Два электрогенератора вращались приводом от гребных валов. Экипаж – 68 человек.
Массу усилий от командования флота, прежде всего от самого Виктора требовало обучение экипажей. Почти все командиры получили повышение на одну – две ступени. На должности младшего комсостава ставили выпускников морской школы и даже не проучившихся полный срок курсантов школы и водолазного техникума. Боцманами и старшинами назначали балаклавских рыбаков, а палубными матросами - местных херсонских моряков. За всеми новобранцами требовался глаз да глаз. Как ни странно, экипажи кораблей флота в боевых походах больших «косяков» не допустили.
Отдельную головную боль Виктору доставлял бывший начальник Водолазного техникума каплей Опарин. Так-то он был мужик неплохой, но излишне самолюбивый. До переноса по званию и положению в городе равный Родионову, после переноса был поставлен Президиумом на должность заместителя командующего флотом. Однако, у Виктора уже был заместитель командира пограничного отряда старлей Блинов, которому он вполне доверял. Виктор постарался разграничить полномочия нового и старого замов. Блинову поручил подготовку эскадр к походам и сопровождение караванов, а Опарину – руководство патрульной службой.
Опарин затаил обиду. На совещаниях постоянно спорил в Родионовым, высказывал «перпендикулярные» мнения по любым вопросам. Чтобы избежать конфликтов, Виктор присвоил ему звание кап-два и назначил его командиром дивизиона фрегатов, самого сильного дивизиона во флоте. Но, Опарин не угомонился и продолжил «бузить».
Тогда Родионов, придравшись к небольшому «косяку» Опарина, перевел его на должность командира Каспийской флотилии, состоящей из 4 паровых ботов. Административно эта флотилия подчинялась штабу флота, а функционально – послу в Каганате Артамонову. По оперативным вопросам Опарин становился совершенно самостоятельным начальником. Справится – хорошо, а не справится – пойдет на тыловую должность, решил для себя Виктор. А на мозг мне «капать» перестанет.
Впрочем, эта флотилия по планам Президиума должна была серьезно усиливаться. Летом планировался перевод на Каспий двух катеров типа ПК, еще четырех ботов и постройка в Итиле двух 100-тонных паровых корветов.
В январе, получив от Президиума сведения о возможном нападении на Республику огромной болгарской орды, усиленной византийскими войсками, Виктор со штабом занялся разработкой планов отпора врагу.
Глава 3
2. Асташев.
За те четыре года до «переноса», пока Асташев командовал Морской пограничной школой, он железной рукой навел в ней образцовый порядок. Служащие его побаивались, преподаватели подчинялись неукоснительно, курсанты уважали. Всего этого он добился за год, а потом его служба стала рутиной. Оставалось достаточно времени и на спорт – штангу, и на рыбалку, и на охоту, и на шашлыки с семьей и сослуживцами.
После переноса о спокойной жизни ему пришлось забыть. Требовалось срочно наладить оборону Балаклавы. А сил для этого было совсем не много. Дела на него сразу навалились в немереном количестве. Пришлось формировать из курсантов и преподавателей усиленный стрелковый батальон, учить местные войска взаимодействовать с батальоном, организовывать строительство укреплений. Асташев со своим штабом переработал войсковые уставы с учетом местного театра военных действий, вероятных противников и с учетом взаимодействия с подразделениями местных войск, вооруженных холодным оружием.
Мало того, ему пришлось руководить строительством крепости в Балаклаве, читать книги по фортификации. А потом совершенствовать крепости в других городах. Да и в Президиуме приходилось дважды в неделю по полдня заседать.
Пришлось и уставы для местных скутатов, трапезитов и стратиотов писать. Как им взаимодействовать с батальоном. А написанные уставы необходимо было опробовать на практике на батальонных, полковых и бригадных учениях. Поскольку штатный состав подразделений постоянно менялся, по мере оснащения их выпускаемыми промышленность вооружениями, уставы приходилось корректировать и снова проверять на учениях. Учения войск шли непрерывно, от взводных до бригадных.