Виктор Старицын – Крах «Барбароссы» (страница 81)
Единственная по настоящему сильная атака была на рассвете вчерашнего дня. Она началась с мощной часовой артподготовки, еще затемно, и последующей бомбежки. Правда, бомбили немцы, в основном, тылы и вторую линию укрепрайона. Тем не менее, окопы и ходы сообщения стрелковой роты, командиру которой был оперативно подчинен артпульвзвод лейтенанта Кардаша, серьезно пострадали. Один блиндаж был разрушен прямым попаданием бомбы. Личный состав роты потерь, практически не понес. Легко ранен один наблюдатель и слегка контужены двое.
Как и было давно отработано, по команде «Укрыться в потерну!», весь личный состав роты в количестве 180 человек, за исключением наблюдателей, покинул жилые блиндажи и дзоты, по ходам сообщения добрался до ближайших входов в потерну и рассредоточился вдоль нее. Каждому отделению роты был выделен, для такого случая, отдельный отрезок коридора.
Длина главного коридора потерны больше полукилометра, в ней запросто могли поместиться и 500 человек. Могли бы, наверное, и больше, да мощности вентиляторов, наверняка бы не хватило. Начали бы задыхаться. А штатные 180 человек стрелковой роты могли, при желании, даже лежать на полу потерны.
Еще до окончания артобстрела, из-за околицы села Понинка, расположенного на противоположном берегу речки Хоморы, высыпали длинные цепи пехоты, за ними — восемь самоходок. Развернувшись на пойменном лугу в цепь, САУ неторопливо двинулись к реке. Целью немецкой атаки был мост на шоссе Полонное — Барановка, расположенный прямо напротив позиции взвода — «мины? 346», или, как ее обычно называли в дивизии, «Понинской мины»[57].
Почему, именно, группа бетонных дотов, соединенных между собой подземными переходами, называлась словом «мина», не знал никто. Но, в конструкторских чертежах, по которым велось строительство укрепленной группы дотов, занимаемой взводом, позиция именовалась именно так.
Командир 6-го альтпульвзвода лейтенант Петр Кардаш служил в 132 артпульбате Новоград-Волынского укрепленного района с июля 1939 года. Прибыл туда младшим лейтенантом после окончания Подольского артиллерийского училища и месячного отпуска. И, сразу же, попал на должность командира четырех-амбразурного дота этого взвода.
Взвод тогда состоял из пяти отделений. Первое отделение, самое многочисленное, составлял гарнизон большого четырех-амбразурного дота, второе и третье — гарнизоны небольших одноамбразурных пулеметных полукапониров. В центральном доте, которым и командовал Кардаш, в двух лобовых амбразурах стояли капонирная трехдюймовая пушка образца 902-го года и пулемет «максим». Дот контролировал мост через Хомору, поле на западном берегу до деревни Понинка, и до леса по обеим сторонам деревни. Развернутые под углом 30 градусов пулеметы в двух боковых амбразурах простреливали речку и подходы к ней справа и слева от моста. Дот располагался несколько выше середины подъема на небольшой пологий холм, высотой всего метров десять, у западного подножия которого и протекала речка Хомора. Полукапониры располагались на флангах, на северном и южном склонах холма, примерно, в двухстах метров от дота, и простреливали фланкирующим огнем речку и подходы к ней, на стыках с позициями соседних артпульвзводов.
И дот, и полукапониры были серьезными долговременными сооружениями, построенными еще в далеком 1931 году. Толщина железобетонных стен с лобовой стороны составляла полтора метра. Потолочное перекрытие — более метра. Полукапониры, с фронтальной стороны, защищались еще и земляными насыпями толщиной не менее шести метров. Амбразуры закрывались, при необходимости, броневыми 50-миллиметровыми заслонками. Имелась система принудительной вентиляции и фильтрации воздуха. Пулеметы «максим» капонирного варианта были снабжены системой принудительного водяного охлаждения и могли стрелять, практически, без перерывов.
Весной 40-го года в соседнее большое село Полонное прибыла и расквартировалась в нем 228-я стрелковая дивизия. Часть подразделений разместилась и в Понинке. Тогда же, по приказу командования, их артпульбат поступил в оперативное подчинение командиру этой дивизии полковнику Ильину. А взвод Кардаша — в подчинение командиру стрелковой роты старшему лейтенанту Иванченко.
Всю весну дивизионные стрелки и саперы заготовляли и возили на позицию взвода бревна, которые заготовляли в лесном массиве западнее Понинки. Чуть позже в расположение прибыли отдельный инженерно-саперный батальон и спецлагерь НКВД.
В июне, вовсю, закипела стройка. Из их взвода на работы попеременно выделялись две трети состава. Остальные несли службу. Стрелки дивизии строили блиндажи, дзоты, траншеи, окопы и ходы сообщения. Саперы занимались исключительно бетонными работами. К пулеметным полукапонирам сделали бетонные пристройки под противотанковые сорокапятки.
Зэки из лагеря НКВД сооружали подземный ход — потерну между дотом и капонирами. Потерну строили открытым способом: сперва, копали ров глубиной пять — шесть метров и шириной четыре, затем по центру рва копали траншею сечением два на два метра. Стены и пол траншеи обшивали тонкими бревнами и перекрывали сверху толстыми в два наката. Затем засыпали ров и трамбовали грунт. По проекту, стенки потерны должны были бетонировать, но, по причине хронической недопоставки цемента, корпусной инженер приказал обшивать потерну бревнами.[58]
К потерне пристроили семь подземных казематов: два — для отдыха личного состава, два — для хранения боеприпасов, один — под продовольственный склад, один — для дизельной электростанции и один — для насосной станции и водяной цистерны. Благо, холм был песчаным, и грунтовые воды под ним стояли низко — примерно на уровне речки. По заверению корпусного инженера, потерна и казематы должны выдержать прямое попадание бомбы весом 200 кг или десятидюймового снаряда, также как и сами бетонные огневые точки.
В июле в расположение доставили три броневых колпака, как говорили, снятых из захваченных польских укрепрайонов. Каждый колпак имел четыре амбразуры под станковый пулемет. Один из них установили на западном склоне в качестве ротного НП, а два других — на обратном склоне холма для обеспечения круговой обороны позиции. Колпаки ставили на блиндажи с бетонными перекрытиями и фронтальной бетонной маской. К бронеколпакам тоже подвели ход потерны. Броня колпаков обеспечивала защиту от минометных мин, противотанковых и полковых пушек.
К зиме стрелки Иванченко опоясали холм двумя сплошными линиями траншей полного профиля, построили дзоты под каждый максим и каждый ручной пулемет, окопы для минометов и жилые блиндажи для всего личного состава. Всю зиму 40–41 года стрелки и артпульвзвод занимались боевой учебой и отрабатывали огневое взаимодействие. Шесть раз проводили стрельбы по рубежам с огневых позиций. За достигнутые взводом успехи в боевой и политической подготовке Кардашу досрочно присвоили «лейтенанта» и назначили командиром взвода. Прежний комвзвода, тоже, пошел на повышение. Зэки и стройбат опять заготовляли стройматериалы.
Весной стрелкам пришло указание: с целью повышения боевой устойчивости, две трети дзотов переделать в полукапониры. В апреле привезли две башни от танков Т-26 с 45-ти миллиметровыми пушками. По дополненному проекту «мины», башни должны были усилить оборону позиции с тыла. Саперы построили на обратном склоне холма блиндажи с бетонными перекрытиями и установили на них башни. В мае с танкового завода пришли кожухи для башен. Саперы приварили кожухи к башням и залили в промежуток бетон. Как объяснил дивизионный инженер, получившаяся комбинированная броня танковых огневых точек толщиной 6 мм стали, плюс 100 мм бетона, плюс 15 мм броневой стали, должна запросто выдерживать неоднократные попадания снарядов полковой или противотанковой пушки[59]. Зэки соединили башенные блиндажи с потерной.
На фронтальной стороне холма рядом с бетонными полукапонирами саперы построили еще два дерево-земляных полукапонира. В них разместили по одному ПТР и по ручному пулемету. Полукапониры тоже соединили ходами с потерной, а их гарнизоны подчинили Кардашу. Общая длина ходов потерны достигла 630 метров. Она имела всего три входа, все на тыловой стороне холма. Против каждого входа в потерне поставили бетонную стенку с узкой бойницей для автоматчика. Даже захватив вход, противник, все равно, не смог бы ворваться в потерну.
В первых числах мая поступил приказ разобрать булыжное покрытие дороги до Понинки и дальше. Весь булыжник пустить на укрепление дзотов. Пришлось снимать весь грунт с бревенчатого перекрытия дзотов и насыпать на них слой гранитных булыжников толщиной 80 см, затем снова грунт и дерн. По заверению дивизионного инженера, теперь дзоты должны выдержать однократное попадание шестидюймового снаряда или пятидесятикилограммовой авиабомбы.
К началу июня все работы закончили. Все огневые точки замаскировали кустами, дерном, маскировочными сетями. На западном берегу Хоморы выставили колючую проволоку в четыре кола и минное поле. С тыловой стороны холма — «колючку» в два кола и минное поле. 15 июня спецлагерь и приданные саперы свернулись и уехали.
Кардаш сам лично проверил: при взгляде со стороны Понинки, на холме были видны только ряды столбов с колючей проволокой. Оборонительные сооружения взвода не обнаруживались даже в бинокль. Так — мелкие холмики да кустики. Окопы стрелков тоже не просматривались. Все брустверы, обложенные дерном, заросли густой молодой травкой.