Виктор Старец – За власть Советов! (страница 3)
И раздумывал пенсионер, как же так вышло, что коммунистическая идеология оказалась «пустоцветом», а могучий СССР, бывшая сверхдержава, развалился в одночасье в самом расцвете сил. И нерушимый монолитный соцлагерь распался. Почти все бывшие соцстраны вернулись к капитализму. Остались только Куба, в которой народ практически нищенствовал, и Северная Корея, где установился жестокий режим, по типу гитлеровского. Только Китай процветал. Но и в нем под властью Компартии под социалистическими лозунгами строили самый обычный государственный капитализм.
Хотя в развитых государствах на Западе, под влиянием СССР, капиталисты построили вполне социалистические общества, где простой народ жил припеваючи и пользовался всеми благами цивилизации и демократии.
Андрей Иванович размышлял на досуге, можно ли было в СССР избежать краха девяностых годов и перейти к конкурентной экономике, сохранив все завоевания социализма. Ведь были же положительные примеры. В том же Израиле кибуцы стали самыми настоящими колхозами, в которых на практике реализовывался социалистический принцип: от каждого – по способностям, каждому – по труду. Такими и должны были бы быть колхозы в СССР, а не феодальными, по сути, хозяйствами принудительного и бесплатного труда. Офтальмолог Федоров на практике реализовал эффективно работающее «народное» предприятие, принадлежащее всему коллективу работников. Прямо по Марксу.
И не находил ответа.
Погожим сентябрьским днем Андрей Иванович потихоньку прошел свой обычный маршрут длиной около километра по хорошо знакомой деревенской улочке и обратно. Притомился и присел на лавочку у своей калитки. Сердце вдруг забилось учащенно. Затем острейшая боль вдруг кольнула в левую сторону груди. Андрей Иванович еще успел осознать, что сердце его перестало колотиться. А потом в глазах его потемнело и сознание милосердно покинуло его. Вызванная соседями и прибывшая через полчаса «скорая» смогла только констатировать смерть. Инфаркт.
Андрей Иванович вскоре пришел в себя и увидел свое неподвижное тело, лежащее боком на лавочке, а самого себя осознал наблюдающим за телом сверху, примерно с высоты яблони. Затем непонятная сила повлекла его вверх, к яркому синему небу, к белым пушистым барашкам облаков. Андрей Иванович, бывший всю жизнь атеистом, вдруг осознал, что попы были правы, у человека есть душа, что загробная жизнь существует.
Жена по большим церковным праздникам водила его в ближайшую церковь. Чтобы не обижать верную супругу, он крестился, ставил свечки к иконам, и даже писал записочки «За здравие» и «За упокой». Существование Бога ученый допускал, даже думал, что, скорее, он есть, чем его нет. Но Бога, как творца всего сущего во всей вселенной. А православную христианскую веру находил забавной. Свечки, праздник Пасхи, обряды, исповедь, причащение к телу Господню, молитвы, иконы. А у мусульман – Мекка, хадж, Курбан-байрам, жертвенные бараны. А у буддистов – свое другое. А у иудеев – четвертое. А у синтоистов – пятое. И так далее. Это только на планете Земля.
А среди триллионов триллионов существующих во вселенной планет наверняка есть множество обитаемых. И у населяющих их разумных существ наверняка есть свои боги. Рационалистический ум ученого не допускал множественности богов. Иначе это и не боги вовсе, а так, какая-то «мелочь пузатая». А Бог, как творец всего сущего, несомненно, один. Если он есть. Что, скорее всего. Иначе, как объяснить Большой взрыв, он же Акт творения мироздания?
К тому же человек слаб. Столкнувшись с враждебными обстоятельствами, противостоять которым он не в силах, homo sapiens, как маленький ребенок за мамкину юбку, цепляется за молитву Богу. Недаром говорят: «В окопах атеистов нет». На войне сохранение жизни человека от него самого почти не зависит. Остается только молиться, чтобы снаряд в твой окоп не прилетел и пуля мимо просвистела. Следовательно, вера в Бога является потребностью человека. Да и вера фанатичных коммунистов в «Коммунизм – светлое будущее всего человечества» тоже являлась, по сути, религией. А Маркс и Ленин – апостолами ее.
Поднявшись выше перистых облаков и инверсионных следов пассажирских самолетов в стратосферу, он был втянут в какой-то белесый, светящийся изнутри фосфоресцирующими всполохами туман. Затем неподвижно завис в этом самом тумане. И тут раздался трубный Глас, пробравший бы его до печенок, если бы эти самые печенки у него еще оставались:
– Даю тебе еще один шанс, раб Божий!
Его закрутило и бросило вниз. Сознание померкло.
1
Матрос Железняков
Днем 21 октября 1917 года после обеда 22-летний матрос Виктор Железняков вышел за ворота 2-го Балтийского флотского экипажа в компании двух дружков-анархистов и пошел шляться по городу. Караулку прошли беспрепятственно. Еще с апреля месяца, когда матросский комитет взял власть в экипаже в свои руки и выгнал самых надоедливых и придирчивых офицеров, троих из них прибив до смерти, дисциплина в экипаже упала ниже некуда. В комитете заправляли анархисты, которым Виктор всецело сочувствовал. Даже записался в их партию. По этой причине караул нес службу «спустя рукава», постовые курили, сидя на лавочке перед воротами. Своих выпускали в город и обратно беспрепятственно.
В экипаже, учебной части Балтийского флота, новобранцев готовили к службе по специальностям год, а затем распределяли по кораблям. Призванный во флот весной, Виктор, будучи грамотным, окончившим четыре класса церковно-приходской школы и имевшим гражданскую специальность слесаря, уже считался в комитете сознательным революционным матросом. Старший брат Виктора, Анатолий, тоже матрос, стал известным деятелем анархизма, членом Центрального комитета Балтийского флота – Центробалта.
В экипажном комитете матросы узнали, что большевики и анархисты будут проводить митинг на площади перед Московским вокзалом. Туда и двинулись бравые матросы, прямо по Невскому проспекту, сдвинув бескозырки на затылок, расстегнув на груди бушлаты, смоля на ходу папироски и подметая мостовую широкими «клешами».
Народ в городе был встревожен, собирался кучками около залепленных листовками всевозможных партий информационных тумб и о чем-то вполголоса дискутировал. Туда-сюда слонялись группы вооруженных винтовками солдат и матросов с красными повязками. При виде таких групп встречные офицеры сворачивали в переулки. Хотя погоны все они давно уже поснимали, патрули запросто могли остановить их для проверки документов, к чему-нибудь придраться и со всей классовой ненавистью навешать бывшему золотопогоннику «люлей». А то и арестовать, как подозрительного типа.
Большая часть магазинов были закрыты. В самых дорогих магазинах, вроде Мюр и Мерилиза, витрины даже заколотили досками. Только у хлебных лавок стояли длинные молчаливые очереди. Цены на хлеб и все прочие продукты росли стремительно. С начала года хлеб подорожал уже втрое. Но перебои с хлебом все равно случались. Даже по такой цене.
Ходили упорные слухи, что большевики вот-вот будут свергать Временное правительство. Хотя вожди большевиков эти слухи в газетах опровергали. Обыватели с тревогой ждали стрельбы и погромов. Вот Виктор с корешами и направились послушать, что по этому поводу скажут большевистские ораторы.
Дошли часа за полтора. На площади уже собралась изрядная толпа: рабочие, солдаты, матросы, обыватели. Были даже буржуи, выделявшиеся из толпы шляпами-котелками, дорогими пальто и шубами. Протолкались поближе к трибуне.
Постояли, как и все вокруг, лузгая семечки, которыми тут же в толпе торговали расторопные бабки. Наконец в кузов грузовика, стоящего у крыльца вокзала и выполняющего роль трибуны, под растянутый красный транспарант с надписью «Вся власть Советам!» вылезли первые ораторы. Ведущий митинг матрос дал слово большевику по фамилии Троцкий.
Фамилия эта была известная. Виктор знал, что это один из вождей большевиков. Впрочем, вид у него был невзрачный: щуплый брюнет в круглых очочках, в черном партикулярном пальто и приказчичьей черной фуражке, с козлиной бородкой и усиками, словом, типичный еврей.
Но, голос у него оказался мощным. Без рупора всю не маленькую площадь перекрывал. Толпа прислушалась и затихла. Для начала Троцкий разгромил Временное правительство, заявив, что оно не выполнило ни одно из народных чаяний: войну не закончило, землю крестьянам не дало, да и вообще состоит из одних капиталистов, которые и при царе три шкуры с народа драли, и сейчас дерут. А вот Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, за которые ратуют большевики, дадут все это народу, как только придут к власти. Троцкий говорил:
– Советская власть уничтожит окопную страду. Она даст землю и уврачует внутреннюю разруху. Советская власть отдаст все, что есть в стране, бедноте и окопникам. У тебя, буржуй, две шубы – отдай одну солдату… У тебя есть теплые сапоги? Посиди дома. Твои сапоги нужны рабочему.
Народ реагировал бурно: хлопали в ладоши, свистели, криками подбадривали оратора:
– Долой войну! Штыки – в землю! Даешь землю! Буржуев – к стенке!
Закончил оратор так:
– Долой Временное правительство! Долой министров-капиталистов! Всю власть – Советам!
Народ в восторге завопил, кто во что горазд:
– Ура! Долой министров! Всю власть Советам!