Виктор Сиголаев – Третий не лишний (страница 15)

Второй нападающий задумчиво сидел неподалеку от старшего товарища на корточках и осторожно на носках, как заводной цыпленок, раскачивался вверх-вниз, стараясь восстановить дыхание. И сфокусировать зрение. При этом надо было еще и поддерживать равновесие! Так что парню было просто некогда отвлекаться на пустяки, творящиеся вокруг.

А третий занимался… бальными танцами с Ириной, у которой, между прочим, одна бретелька все-таки оборвалась. Вела почему-то девушка. Партнер же, низко согнувшись и мелко перебирая ногами, нарезал бесконечные круги возле своей партнерши. А та грациозно поворачивалась вокруг своей оси, бережно придерживая танцора за руку, которая почему-то была неестественно задрана кверху и за спину.

Косяк обомлел. Даже скулить перестал. Видимо, забыл на время о неприятных ощущениях в области больших пальцев своих задних конечностей.

– Вы э-эт-то… че… из этих… что ли?

Оп! Стоять!

С этого момента, пожалуйста, поподробнее!

Я не очень громко свистнул, так, чтобы Ирина нас заметила. Она в свою очередь перестала «вальсировать», что-то шепнула, нагнувшись, своему напарнику и отпустила ему руку. Тот неожиданно резво скакнул в сторону и как-то боком яростно вломился в близрастущий кустарник, с треском пробивая себе путь к свободе.

Что характерно, сидящий на корточках «мыслитель» инстинктивно потянулся в образовавшийся в листве проем. Вслед за трещавшим впереди товарищем. С корточек он при этом предпочел не вставать.

И совсем уж поразил меня главарь. Пачкаясь в ягодном соке и окончательно уничтожая и без того уже порванную майку, он по-пластунски (!) двинулся вслед за остальной стремительно убывающей аудиторией. Змеей! Ритмично работая бедрами, как падшая женщина. Капитан покидал тонущее судно последним! Косяк – не в счет. Ему уже ничем не поможешь. Он просто уже вычеркнут из бытия…

И действительно, видя приближающегося ангела в сарафане, Косяк, похоже, экстренно прокручивал в своем внутреннем кинотеатре главные события своей короткой и никчемной жизни. Возможностей к бегству в настоящем он был лишен злобным школьником, а будущее тревожно мерцало багровым и с каждым набегающим мгновением безвозвратно окрашивалось в более темные тона.

Ирина безмолвно подошла суровым Сфинксом, присела на корточки перед сжавшимся в комочек обреченным Косяком и стала с интересом рассматривать его травмированные пальцы. Потом глянула на меня и постучала пальцем по лбу.

Я проигнорировал ее человеколюбивую укоризну.

– Из каких мы «этих»? – вкрадчиво задал я вопрос горе-агрессору, коротко глянув на Ирину.

Мол, клиент тут кое-что интересное ляпнул в запале, пока там кое-кто на танцполе зажигал. Тут же включившись, Ирина легонько тряхнула парня за плечо.

– Ты не молчи, родимый. Тебя люди спрашивают.

– Из этих… Хлюп! Из чокнутых… Хлюп-хлюп! – попытался унять текущие сопли бывший герой. – Хлюп! С Черной речки… с пещер… Хлюп-хлюп!

– А ну, успокоился! – сильнее тряхнула его Ирина. – Не из «этих» мы! Из других. А про «этих» давай рассказывай. Все, что знаешь.

Неожиданно взгляд Косяка непроизвольно скользнул за пазуху сидящей перед ним на корточках девушки. Я, кстати, тоже обратил внимание на этот выгодный ракурс, только в отличие от моей вполне (не по годам) естественной заинтересованности Косяка это открытие привело почему-то в неописуемый ужас. Как будто его в очередной раз могли уличить во всяком таком непотребстве. Да еще и в такой неоднозначной ситуации.

Я хмыкнул непроизвольно.

– Нравится? – зловеще поинтересовалась Ирина, оскалившись и блеснув белизной зубов. – Тем троим тоже очень понравилось. До сих пор впечатлениями делятся.

Косяк истерично засучил ногами, не отрывая глаз от лица девушки. Боже упаси очередной раз опустить взгляд!

– Я не знаю про «этих»… ничего, – заскулил он, – по пещерам они лазают… дерутся как бабы… только… больно очень… нас много… их по двое… все равно нас мочат… спортсмены чертовы!

Мы переглянулись.

– А кто у них главный? – спросил я. – Смотрящий кто?

– Да откуда я знаю?! – вновь потянуло Косяка в истерику. – Там малолетки одни, школьники сопливые! Почем мне знать, кто главный? Там один всего взрослый. Был. Может, он? Черный. С волосьями вот такими…

– До плеч?

– Да нет. Хвост как у бабы. Черные волосы, говорю же. Как бичуган одет. В мешковину. И джины. На цыгана похож. Только он не из цыган. Я местных ромал знаю. Он не от них. Из города… Блин… Нога болит…

И ненавидящий взгляд в мою сторону.

Прикол. «Плохого полицейского» я еще никогда не исполнял. А Ирина, получается, фея в фиалках?

– Когда они появились в вашем районе? – поинтересовалась «фея». – В первый раз когда вы от них огребли? Помнишь?

Косяк чуть ли не с обожанием уставился в подбородок Ирины. Ай, как хочется глянуть пониже. Но… нельзя. Карма такой! Еще два здоровых больших пальца осталось. На руках. Не стоит рисковать.

– Давно уже. Года три-четыре. Бегали там, на речке, прыгали, кувыркались. По скалам на веревках ползали. Туристы. Наши на них поначалу наехали… Потом… еще раз наехали. Только…

– Отъехали, – подсказал я. – Резину не тяни, сластолюбец.

– Ну, это… стали, короче, вычислять их… по одному. Только они всегда… по два. И чуть что… как поролоновые… начинают выкаблучиваться… руки-ноги выкручивать… нам…

Воспоминания, видимо. были не из приятных, потому что Косяк очередной раз всхлипнул, покосившись на быстро синеющий палец правой ноги.

– А! Еще вот что! – неожиданно вспомнил он. – Так нету их уже! С весны. Исчезли, короче. Не лазают больше здесь. Спокойнее стало на ГРЭСе.

– И вы, стало быть, волю почуяли? – вкрадчиво поинтересовалась Ирина.

– Ну да, – забывшись, подтвердил бывший агрессор, – наша балка-то. И Зеленая горка тоже наша.

– А Воловьи лужки? Тоже ваши? – с серьезным видом поинтересовался я.

– И… кружки… вол… а… какие кружки?

– Проехали.

– И это… короче, я знаю, как фамилия этого мужика… с хвостом… что в мешке как поп ходит…

На какой-то миг наступила звонкая и выразительная тишина.

– Что же ты… драгоценный наш… говори же, солнышко ты наше красное!

Ирина так близко придвинулась к нашему драгоценному светилу, что тот, наверное, почувствовал жар, исходящий из-под запретной ткани сарафана. Что очередной волной ужаса освежило сознание. И сильнее стимулировало память.

– То ли Ойчик, то ли Бойчик, – с трудом переводя дыхание произнес он. – Дед!

– Чего «дед»?

– Дед, говорю, знает. Старик.

– Я поняла, что «дед» – это к тому же еще и «старик». Ты скажи, где нам его искать?

– Так под скалой. В Инкермане. Монах. Или, как его, отшельник, что ли. Старец, короче. Этот хмырь с ним перетирал чего-то. А я потом слышал, как дед окликнул его. Товарищ… Ойчик, заходите, мол, когда надо, двери всегда открыты и всякое такое.

– А как ты все это умудрился услышать?

Глаза у Косяка выразительно забегали из стороны в сторону, старательно огибая центральное направление.

– Правду лучше говори, лишенец. Здоровее будешь.

Да, действительно. С этим школьником-неадекватом лучше не связываться.

– Там ящик… жертвуйте, мол, на скит… а я выше по скале… на полке над шуршей деда… ждал, короче, когда тот вниз спустится за водой… а тут этот… Бойчик… мне и пришлось ждать… целый час…

Понятно. Пожертвования тырил.

– Вот что, – задумчиво произнесла Ирина, – Костя. Тебя ведь Костей зовут?

Косяк выпучил глаза, уставился на Ирину как на божество и мелко утвердительно затряс головой. Тоже мне чудо! Костя – Косяк. Вероятность процентов пятьдесят, если не больше. Рисовщица.

– Так вот, Костя. Расскажешь сейчас, где тебя найти, если чего. Ты ведь с Турбинной улицы?

– С Яб-блочкова.

– Пусть с Яблочкова. Назовешь нам свою фамилию, адрес – и хромай себе в медпункт. Там у вас на Линейной есть. Понял?

– А…

– Ой, Костя. Лучше и не спрашивай… – махнула рукой Ирина.

– Фамилия, лишенец! – рявкнул я.

– П-приходько. А адрес – Яблочкова, четыре.