Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 80)

О! Мне тут не рады?

Я перескочил через бетонное ограждение.

С внутренней стороны мола и правда затишье. Ветер свистит выше над головой, а море за бетонными ежами лишь слегка волнуется.

– Не слышу что-то радости в голосе. Ты прям как не очень счастлива меня видеть!

– Счастлива. Только… Слушай, мне сейчас надо кое с кем встретиться. Это очень важно… для меня. Можешь мне пообещать, что не встрянешь? Что не будешь мне мешать?

– Не могу. Пока все не объяснишь.

– Черт!

Она прикусила губу и плюхнулась задом на щебень, прислонившись спиной к сырой стенке. Заметно было, что она лихорадочно ищет решение. В чем же я ей так помешал?

– Ладно, – решилась наконец Ольга. – Мне нужно уехать отсюда. Далеко. Так далеко, чтобы никто не смог дотянуться. Ты понимаешь?

– За бугор, что ли?

– Да! – злобно выкрикнула она. – Представь себе! За бугор. От всех этих ваших… съездов и пятилеток. От комсомольцев, на которых клейма ставить негде, и коммунистов, которые не лучше. От вранья и лицемерия повсюду. Как вы достали! И ты в том числе! Правильный такой весь, а на самом деле… я что, не видела, как ты на меня пялился, когда я… здесь…

И вдруг она зарыдала, закрыв ладонями лицо и крупно вздрагивая всем телом.

– Тише-тише, – промямлил я, неуверенно пытаясь погладить ее по плечу. – Решила и решила. И что здесь такого? Никто тебе и не собирается мешать. Езжай в свои… европы-америки на здоровье. Вообще в этом ничего плохого не вижу!

– Правда?

Она глянула на меня с такой пронзительной надеждой сквозь размазанные по лицу слезы, что я почувствовал, как мне реально хочется ей помочь. Что, билеты ей заказать в ближайшем аэропорту в бизнес-класс? Куда-нибудь в Милан или в Стамбул? Так с эпохой неувязочка!

Как она собралась добираться до этих «заграниц»? На катере?

Впрочем…

Я вытянул шею, выглядывая «Сатану» у понтона.

Судя по тому, как эта калоша в свое время выдержала удар о бетонный причал, – посудина крепкая. И при известной сноровке в шторм, а сейчас и действительно будет шторм, можно проскочить и мимо пограничных сторожевиков. На радаре-то по-любому заметят, а вот догнать… это уже от удачи зависит.

– Я тебе правду говорю, – от души заверил я Ольгу. – Я не против и… прекрасно тебя понимаю. Только как…

– Тогда сиди тут!

Перебив меня на полуслове, она радостно вскочила на ноги и тут же перемахнула через парапет – только полы плаща мелькнули в воздухе.

Во смена настроения!

Только что в истерике билась, а тут – скачет уже как лань недоподстреленная.

– А как же…

– Ты обещал!

Она со всех ног понеслась в конец мола, задрав плащ и местами уворачиваясь от соленых фонтанов слева.

А что я ей обещал? Вообще-то… ничего. И, к слову, я опять также ничего и не понял! За границу? Да ради бога! А зачем тогда ей с подельником выходить туда, на самый кончик мола?

А! Боновое же заграждение.

Город-то закрытый, и выход из бухты перекрывают плетенными из тросов сетками на бонах. Якобы от злобных водолазов и мини-субмарин предполагаемого противника. Ну, так говорят, во всяком случае. Заграждение это то открывают, то закрывают, таская буксирами за концы громоздкой сетки. Может, именно это они там с Дьябло собираются высматривать? Возможность прохода катера из внутренней бухты в открытое море? Чтобы потом дрыснуть на всех парах в сторону Турции.

Версия, конечно, но… как-то это все равно странновато выглядит.

Не так ли?

Я тоже перелез через бетонный буртик. Никому ничего я не обещал. Не надо меня дурить! Шагнул было вдогонку, и в ту же секунду соленая лавина окатила меня с ног до головы.

Черт! Хлопнул варежкой? Смотреть надо было по сторонам. И держаться… правее. Ольга была уже на полпути. А что в конце – за пеленой брызг и набежавшим туманом видно уже не было.

Сзади раздался автомобильный гудок.

Я оглянулся. Водитель стоявшей у въезда машины блеснул фарами. Типа вы там с ума все посходили? Бегать по волнолому в разгар шторма! Я, мол, на это дело не подписывался – отвечать за идиотов-пассажиров в случае чего. А может, просто машинка счетная у него была включена: «Вас там посмывает к чертям, а кто платить-то будет? По счетчику!»

Я отмахнулся.

Таксист еще раз возмущенно погудел и затих пока. До времени.

Каких-то четыре дня назад счастливая Ольга, хохоча, бегала здесь же по бетонному барьеру, вся с ног до головы облитая горячим солнцем и восхищенно-возмущенными взглядами очевидцев. А теперь мечется между лужами и гремящими повсюду языками злобных брызг, размазывая по лицу соленую влагу – то ли от слез, то ли от моря. И стремясь неизвестно к чему.

Нервозная какая обстановка!

И эти грохочущие волны слева…

Я сменил шаг на неторопливый бег трусцой, миновал пустынный понтон с раскачивающейся «яхтой», заметив мимоходом, что мальчишек там уже нет. Спрятались, наверное, в трюме. Черный флаг с черепом и костями, приляпанный на верхушке мачты, аж трещал под напором ветра – пронзительно хлопал и метался, словно желая вырваться на призрачную свободу.

«Что ищет он в стране далекой. Что кинул он в краю родном?»

Не «он» в нашем случае. Она!

Ольга.

Про нее это.

Я прибавил ходу, опасаясь потерять ее из виду.

И в этот миг заметил на самом краю парапета вторую фигуру!

В таком же плаще, что и у Ольги.

Несмотря на рвущий пространство сумасшедший ураган, фигура стояла неподвижно. Как влитая в бетон. Памятник! А там вообще – настоящий человек? Не чучело ли там, наряженное в армейскую накидку?

А нет!

Один из порывов ветра сорвал у фигуры с головы капюшон, и человек, лица которого я так и не рассмотрел из-за хреновой видимости, вновь накинул себе на голову блестящий от воды треугольник. Одной рукой! А второй – показалось ли мне или нет – он за что-то держался. Типа, за трос, принайтованный к одной из арматурин снизу. К примеру. Ведь это я мог только предположить, не разбирая деталей на таком расстоянии.

Ольга добежала наконец до концевой площадки и стала что-то говорить фигуре сверху, импульсивно жестикулируя и указав несколько раз за свою спину. Видимо, на катер возле понтона. Ну и… разумеется, на меня, так как шел я именно с этой стороны.

По этому поводу я тут же метнулся в сторону и приник к вовремя подвернувшейся справа металлической ферме, оставшейся здесь по раздолбайству строителей после сдачи мола в эксплуатацию.

Заметили?

А впрочем, какая разница?

Мне нужен этот тип сверху – для выяснения отношений и задушевной беседы на тему «Как дальше жить будем, любезный?». А шпион он или нет – дело третье. Лишь бы не пихал больше свое поганое жало в наш безоблачный пока мирок! Уязвимый и беззащитный.

А я очень хочу их сохранить – и наш мир, и наше общество.

И нашу страну.

Неуклюжую и закомплексованную, с дремучей нравственностью и моралью домостроя. Страну, не умеющую шить нормальные джинсы и клепать дешевые и неломающиеся автомобили. Снисходительную к уголовникам и строгую к простым смертным работягам. У которых тем не менее есть и квартира, и медицина, и образование. И спокойная уверенность в завтрашнем дне! Я не хочу, чтобы все это пропало, испарилось в угоду любителям жевательной резинки.

И я понял, зачем на этот раз меня занесло в это время.

Для того, чтобы стать «пятым колесом» в телеге!

И крутануться что было сил, да в нужную сторону – в нужное время и в нужном месте. Коряво и тоже неуклюже. Так, как это и может делать именно «пятое колесо». Лишнее, глупое и всех раздражающее. А мне и надо-то всего – срезать дурные ростки на здоровом стволе нашего общего дерева. Убрать вирусную мутацию – излечить больных и локализовать опасный источник.

Вон он – главный носитель заразы. Зацепился продуманно веревкой за кусок железа сверху и что-то показывает Ольге.

А! Предлагает ей подняться наверх.