Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 45)
А это, стало быть… может, мне и пригодится!
– Ну что, Цимакин, – вытащил я за локоток клиента из ржаще-курящей и травящей анекдоты группки на крыльце «бараков». – Ты говорил «после ужина». Ну! Пожрали уже все. Когда пойдем на заработки? Деньги нужны!
Цима высокомерно оглядел меня с ног до головы:
– Не лезь поперед батьки… у пекло!
А я гляжу, он неплохо так припух. Забурел! Но… гасить эту раскоряку пока рано.
– О’кей, батька. Говори тогда, что и когда делать.
– То-то же.
Потянулся демонстративно, оглядел тающие в вечернем сумраке живописные ландшафты, потом лениво указал на стремительно темнеющий восток. Молча и театрально.
– Ну, чего там? – не выдержал я.
– А там, Караваев… э-э… не так, надо как-то по-другому тебя называть. Будешь… Щепка!
По идее, «хоть горшком назови…» – не наплевать ли?
Но эта позиция годится для умудренного сединами пенсионера, а мудрость – она, как правило, нетороплива. Поэтому не успел я даже додумать свою глубокомысленную сентенцию, как кровь бросилась в голову, и я резким движением припер Циму к стенке, надавив предплечьем ему на кадык. Ну, как угнаться за собственной малолетней составляющей, когда внутри сидит этакий неадекват? Отморозок прямо…
– Щепка, говоришь? – прошипел я злобно. – Тогда я буду звать тебя… Соплей. Как Бандеру. Нравится?
– Да все! Хватит! Пусти.
Я отпустил. Скорей всего, про Бандеру он даже и не прогнал тему.
– Ты тоже не борзей. – Я миролюбиво поправил ему воротник рубашки. – Давай спину отряхну, в побелке.
– Да пошел ты!
Не получается из меня агент под прикрытием, хоть ты тресни.
А ну, соберись, тряпка! А молодой психопат должен придержать свои гормоны и… заткнуться на время! Старый ведь не высовывается наружу, когда начинаются разные там поцелуйчики с обжималками? Вот и сейчас – должны найти консенсус там у себя… в черепной коробке!
М-да. Это уже не раздвоение личности, это рас… троение.
Гипершиза!
Но пока управляемая. Почти…
– Остынь, Цима. Я погорячился. Могу даже извиниться. Если нужно тебе мое погоняло, то я… Старик. Звали меня так когда-то добрые люди… почти добрые. Пользуйся.
Цимакин обиженно засопел.
– Будь моя воля… – И осекся.
А я насторожился.
Опаньки! Так это не его инициатива – меня приобщить к ночным художествам?
Получается, у нашего «батьки» где-то уже «дидусь» нарисовался! А ведь что-то такое я и предполагал в конечном итоге, не надеялся только, что Цима станет колоться прямо сейчас. Видимо, удачно я ему на кадык нажал – поперли эмоции-то.
Не спугнуть!
– А ты не сдерживайся, – стал «лечить» я его, как заправский мозгокрут. – Не держи в себе плохого. Выругайся. Хочешь – толкни меня. Только не сильно. Ты вишь, какой здоровый! Не то что я.
Для меня главное – удержать в себе горячего подростка и сдачи не дать. Профессиональной сдачи – как это умеет престарелый ветеран военной службы.
– Нужно мне больно тебя толкать, – проворчал Цимакин. – Много чести.
– Сережа, ты что-то там за горой мне показывал. Я не понял.
– Потому и не понял, что…
И в ступор.
Не знает, бяшка, как мысль закончить! Скажешь «дурак» – можно еще огрести. Сострить бы неплохо, как-нибудь уничижительно, да мозгов не хватает. Короче… что хотел сказать – сами догадайтесь, чай, городские все и типа умные.
Это, к слову, я у Цимы все на лбу прочитал. Но сказал другое:
– Умишком я, наверное, не вышел. Ты это хотел сказать?
Постарался произнести это как можно покладистей, но все равно уловил короткий встревоженный взгляд в свою сторону – не дадут ли по кадыку очередной раз? За невысказанные мысли.
Вроде не собираются…
– Мое дело, что я хотел. – «Батька» постепенно возвращался и припухал заново. – В общем, слушай и не перебивай.
Будто это я его перебил в тот раз!
Впрочем…
– Молчу. Слушаю.
Вновь эпический взмах рукой в сторону горы Гасфорта.
– Там деревня, – порадовал меня Цима свежим географическим открытием. – Хмельницкое. По дороге вдоль виноградников отсюда три километра. Вдоль вон той белой гряды. Видишь?
– Вижу.
– Там будем работать.
Рабо-отать! Маляр-переросток. Не! Шахтер-стахановец в забое.
– А тут?
– А тут все! Уже не надо.
– Почему?
– Потому что!
Чего он темнит-то?
– Послушай, Сергей, – напустил я на себя чрезвычайно серьезный вид, – ты мне можешь полностью доверять. Понимаю, будь… гм… «твоя воля», ты меня и близко к этим делам не подпустил бы. Так?
– А то! Борзый ты больно…
– Вот видишь! Ты одно думаешь, а там, – я многозначительно закатил глаза кверху, – там-то виднее! Не будешь же ты… с ними спорить?
– Та шо я – сказывся?
– Ага! – У меня аж зуд по всему телу пробежал, как у той ищейки, что след почуяла. – Поэтому ты мне кое-что уже можешь объяснить. Прямо сейчас. Ты ведь все равно потом бы мне все рассказал? Так?
– Ну… писля пэршего ступэня… тильки тоды можна…
Ого! Снова «мова»?
И… «сту́пэня»? Это, если я правильно понял украинский, означает «после первой ступени»? Или «степени»?
– А сколько всего… э-э… ступеней? – осторожно спросил я так осторожно, как не всякий сапер будет красться по чужому минному полю.
– Тринадцать, – легкомысленно сдал секретную информацию Цима. – Как и положено. Тринадцать вообще у нас главная цифра!
«У нас», – отметил я про себя. И про мифических «археологов» с неведомой «диссертацией» он мне уже не задвигает. Прогресс!