Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 16)

Ах вот оно что-о! А я уже голову сломал себе в нескольких местах, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь мало-мало значимые закономерности в этих темпоральных фокусах с прыжками.

Всему причиной – ужас!

Животный, раздирающий страх, от которого мороз по коже и шрапнель ледяных осколков по спине – от копчика до затылка. И как результат, ба-бах – на пятнадцать минут назад, вспять по жизни! На исходную, что называется. Типа будь любезен, мил-человек, прими меры, дабы впредь не шокировать при повторном заходе наш хрупкий, впечатлительный и горячо любимый организм.

Новый шанс тебе! Используй его с умом.

Вот поэтому у меня тогда ноги-то и отнялись – как раз в тот момент, когда капитан божьей милостью Дьябло повторно предлагал мне, салаге, ловить швартовый трос. Стоял я, будто пришпиленный к грунту неведомой силой, и только хлопал в опупении своими гляделками в сторону, где происходило монументальное столкновение пиратского корвета с равнодушными рифами городской набережной. Избежал, выходит, таким вот оригинальным образом грядущего ужаса на этой чертовой лодке.

И с Ленкой ведь, с той самой студенточкой, та же схема была…

– Караваев? Это ты Караваев?

Какой-то здоровый рыжий парень приближался ко мне со стороны ворот техникума.

– Чего молчишь? Так Караваев ты или нет?

Я сбросил с себя оцепенение:

– Ну.

– Ха! – развеселился рыжий, подходя. – «Ну» да или «ну» нет? Ты уж определись, сынок.

Еще один философ.

Нет, ты только посмотри – то «салага», то «сынок». Меня реально обидеть хотят этим утром?

– «Ну», положим, «да». Караваев.

– Тогда и я – «ну», аналогично «да». Только Фасула́ки. Это у меня фамилия такая. Правда, неплохо? Ну, будем знакомы! – Парень, веселясь, протянул мне руку. – Жорик. Тебя Надрез предупреждал обо мне?

– Кто? – опешил я, автоматически пожимая огромную ладонь рыжика. – Надрез?

– Секретарь комитета. Витя Надрезов.

– А-а. Который тезка? Ага, предупреждал.

– Эй, Караваев! Ты чего, не проснулся еще, что ли? Какой-то приторможенный ты на вид. Очнись, боец! Ты же староста.

– Знаешь что… Жорик, – моментально окрысился я. – Не твое дело, приторможенный я или нет.

– Ладно, ладно, – примиряюще вскинул руки новый знакомец. – Остынь. Не приторможенный. Просто флегматичный. Вот твои списки, держи. И пойдем автобусы ждать. К воротам. Ты куришь?

Я отрицательно мотнул головой.

– Тогда не предлагаю. – Жорик чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся сигаретой. – Слыхал? Есть что-то недоброе в мужиках, не пьющих вина, избегающих женщин и не курящих добрых сигар. Цитата, между прочим! Знаешь откуда?

Я фыркнул. А философ-то продвинутый!

– Очень приблизительная цитата. И про сигары там вообще-то ничего не говорится.

– «Там» – это где? – подозрительно прищурился Жорик.

– В романе Булгакова, – пожал я плечами, – «Мастер и Маргарита». А что? Книжка под запретом?

Почему-то у рыжего весельчака с греческой фамилией изумленно отвисла челюсть. Потом он сделал страшные глаза и зашептал убежденно:

– Ты что орешь? Конечно, под запретом! А ты как думал? Там же про дьявола все рассказывается! Сразу же запретили, как только Булгаков… ЭТО закончил писать. До войны еще. А самого автора арестовали и… расстреляли, кажется, точно не помню.

Бред какой.

Ну и каша в голове у нынешней советской молодежи.

И что прикажете? Проводить экспресс-лекцию по творчеству и биографии Михаила Афанасьевича?

Я обреченно махнул рукой:

– Как скажешь. А ты сам, кстати, где «Мастера…» читал?

– Ага! Так я тебе и рассказал, – ухмыльнулся рыжий. – Места надо знать.

– А может, я тоже хочу… места знать?

Неожиданно Жорик посерьезнел и нахмурился.

– Посмотрим… на твое поведение, – буркнул неопределенно. – Еще заслужить надо.

– В смысле? – не понял я. – Что заслужить? Медаль? Доверие? У вас что, в технаре есть подпольный кружок любителей Булгакова? Или… тайное общество сатанистов?

Рыжий как-то странно зыркнул на меня и сразу же отвел глаза в сторону:

– С чего ты взял?

Что происходит?

Стоим тут такие… рыжие и загадочные. Глазками стреляем. Угадал я, что ли, с кружком? Или… с тайным обществом? Да ладно!

– Да успокойся ты. Пошутил я. Не нужны мне ваши подпольщики. Открою тебе секрет, если не знаешь: этот роман вполне открыто издается у нас в Союзе. Правда, ограниченным тиражом и с купюрами, но издается. Так своим революционерам и передай. Рахметовы доморощенные!

Вновь странный взгляд. Да что за хрень такая?

Неожиданно Жорик указал рукой мне за спину:

– Гляди, вон та телка в сомбреро – это, что ли, Галина?

Это он так с темы съезжает?

Я оглянулся.

Со стороны троллейбусной остановки к нам через площадь действительно шла староста параллельной группы. Крупная какая девчонка! Одета в синюю футболку, спортивные штаны, кеды и штормовку, на голове огромная соломенная шляпа, за плечами – рюкзак. Типично походный прикид, впрочем, для стройотряда – самое то. Я почувствовал себя лондонским денди в своей вельветовой курточке, отечественных псевдоджинсах и того же производства кроссовках фабрики «Скороход». Особо винтажно смотрелись гитара на спине и торчащий из кармана кусок мыльницы.

– Ага. Галина.

– Эй! Смирнова! – замахал рукой Жорик. – Сюда. Ты ведь Смирнова?

– Да, – невозмутимо подтвердила девушка, приближаясь к нам. – А вы помощник Виктора Анатольевича?

– Точно. Говори мне «ты», – благосклонно разрешил рыжий. – Я всего на курс вас обоих старше. Но! Об этом старшинстве тоже забывать не следует. Потому что есть у нас в технаре правило: первокурсник – сие есть «ДУХ», немой, бесправный и безвольный. Должен слушаться и уважать всех, кто старше его.

Понтуется перед девчонкой, это я понял. Обычное дело в подростковой среде. Не предосудительно даже, но я все равно не удержался:

– А ты, стало быть, уже «ЧЕРПАК»?

– Чего?

– Ну, «Черпак», «Череп»! Звание такое, – стал разъяснять я с самым серьезным видом. – С появлением новых «духов» старые «духи» автоматически становятся «черпаками», о чем делается отметка на одной из ягодиц седалища посредством бляхи на солдатском ремне. Покажешь «звездочку» на своей булке? А то верить на слово – знаешь, жуликов сейчас развелось, спасу нет!

Рыжий нахмурился.

– Это ты стебаешься, что ли?

– Даже и не думал! – прибавил я убедительности в голосе. – Мне все это кореш рассказывал, он на четвертом учится, у «электриков». У него уже на заднице три звезды от бляхи! Точнее, две звезды и один военно-морской якорь – у мареманов ремень позаимствовали, когда его на четвертый курс переводили.

– Врешь!

– Жорик, а ты что, не знал про переводы? – с притворным ужасом произнес я, понизив голос. – Так тебя, может быть, еще и не прописывали на второй курс? Э-э! Так ты тоже еще пока… «дух»?

– Кто это – дух? Ерунда это все.