Виктор Сиголаев – На все четыре стороны (страница 7)

Что касается моего мнения – такой расклад был в корне ошибочным. Достаточно вспомнить нетленный образ гайдаровского Плохиша, который в качестве антагониста создал неповторимый фон для всеми любимого детского героя – Мальчиша-Кибальчиша.

Без тьмы нет света.

Мир без теней – плоский и невыразительный. Нужны инь и ян. Два независимых и не сводимых друг к другу начала. Что будет, если долго прятать одно от другого? Печальная судьба Советского Союза показывает, что ничего хорошего.

К примеру, на существование в нашей недавней истории бандеровского феномена я обратил свое сознательное внимание только в зрелом возрасте. Раньше как-то отмахивался – мол, несерьезно все это. Исключение из общего правила, подумаешь, пара-другая предателей. Выродки и отщепенцы есть везде.

А на самом деле все оказалось не так однозначно.

Фильм «Государственная граница» помните? Шестая серия, «За порогом Победы». Сцена убийства бандеровцами советского пограничника. В огне, живьем. До оторопи. До жуткого мороза по коже. И после просмотра все стало на свои места, заполнились досадно свербящие лакуны среднего образования. Лишь одно резануло тогда по неокрепшему сознанию: НЕУЖЕЛИ? Больно так резануло, до сукровицы…

Это что, правда? Да не может быть. Это же наши братья! Родные, советские…

И окончательное понимание, словно холодный душ среди теплого благополучного дня: да, правда! Так все это и было. И от этой правды заботливо нас защищало наше собственное государство. Трудно сказать, правильно оно делало или нет. Наверное, нет. Потому что чуть позже очень многие оказались не готовы к возвращению в реальность средневекового варварства…

И в числе современных приверженцев зла вновь оказались… пацаны и девчонки. С жидкими мозгами, не оформившейся психикой и яростным стремлением к сытой жизни. К тем самым пресловутым кружевным трусикам, на пути к которым опять подвернулись, как учили патриархи национализма, жиды, цыгане и москали…

А мы все это легкомысленно… просрочили.

Опоздали, короче.

Поздно врубились в эту тяжелую тему. Потому, наверное, что лечили симптомы, а не причины. Сняли нужное кино лишь в восьмидесятых, перед самым крахом братского Союза. А такие фильмы снимать нужно было раньше лет на двадцать! И крутить их ежеквартально, ежемесячно, ежедневно. Напоминать, разъяснять и комментировать. И вбивать правильные выводы в растущие головы акселератов, которые так и норовили крутануться в сторону заманчивых «Битлов» и мятного «Ригли Сперминта».

М-да.

– …Но только он всю войну просидел в Ташкенте, в детском доме, – закончил свою мысль Сергей Владимирович.

Чего?

Кажется, я отвлекся.

– Кто просидел?

Шеф коротко глянул в мою сторону с легким налетом недоумения.

– А! – вспомнил я нить разговора. – Подозреваемый?

Начальник, не отвечая, разглядывал меня со слегка улавливаемым скепсисом.

Ах, так? Изволим свысока к сотруднику относиться?

– Знаете что, Сергей Владимирович? Попробуйте проверить – был ли погибший старик причастен к партизанскому движению. Не просто к службе в армии или к какому-нибудь «трудовому фронту», а именно к партизанам!

Скепсиса поубавилось. Даже мелькнула искорка заинтересованности.

– Я вам так скажу, – продолжал я умничать. – Если зарубленный дед – партизан, концы нужно искать среди фашистских прихвостней. Бывших, разумеется, и тщательно сегодня замаскированных. Легализовавшихся в нашем времени. Их еще «недобитками» в нашей прессе называют…

Жалкая попытка подколоть начальника.

Он даже ухом не повел. «Аквила нон каптат мускас» – «Мух орел ловить не станет».

Тем не менее коли уж пошел «высокий штиль» – жребий брошен, господа-товарищи! «Алеа якта эст». И назад дороги нет – Шеф явно заинтересовался этим делом. Определенно! Знаю я это задумчивое выражение физиономии и бессознательное постукивание пальцами по крышке стола.

Принято. «Пробатум эст».

Глава 5

Педагогические дискуссии

Прошлым летом отцу выделили новенькую двухкомнатную квартиру, и семья, собрав нажитое, переехала жить ближе к центру. Помню, как впервые услышал от родни сожаления о том, что мы с братом Василием «однополые». Словечко же нашли! Лет эдак через тридцать этот термин, к сожалению, потеряет жилищно-коммунальный подтекст и вознесется… в глубины европейско-тоталитарной риторики.

А пока… ну, однополые, чего уж тут греха таить. Виноваты. Поэтому и «двушка» нам досталась, а не «трешка». Но все равно. Своя Квартира!

Это же непередаваемые ощущения. Полная перезагрузка и переоценка всего, что еще можно переоценить. И состояние перманентного праздника, лишь перетекающего плавно из одной формы в другую. Можно за очень многое ругать Советский Союз, но его жилищная политика по отношению к простым смертным достойна уважения!

Вот, к примеру, наша семья: отец – строитель, мать – медсестра. Через год отцу в его стройтресте дали малосемейку в двухэтажке барачного типа, с подселением. Не дворец, но и не шалаш какой – по молодости лет жить можно. А вот еще через пять лет – нате вам подарочек: отдельная квартира! Как говорится, «без аннексий и контрибуций». В смысле, нет тебе ни рассрочки, ни ипотеки, никакой другой замаскированной кабалы.

Просто получай и пользуйся. За так! Бесплатный кусок государственного пирога. Тот самый, из которого нехорошие люди в девяностые годы походя сделают банальный предмет торга, спекуляции и всяких прочих темных махинаций. Причем сделают это, активно оплевывая без всякого зазрения совести тот самый социалистический строй, который и подарил им безвозмездно сей предмет экспресс-обогащения.

Снимаю шляпу перед Союзом. И другим рекомендую. Тем, кто множит ряды неутомимых злопыхателей и упоротых критиканов. И кто наверняка вякнет очередной раз: «У-у! Шесть лет ждать! Это же целая вечность!»

Компетентно заявляю – в самый раз!

Нужный срок именно для того, чтобы ребенок вырос для самостоятельных эмоций и долговременного формирования памяти. Одно дело впервые осознать себя в уже полученной квартире, а другое – пережить новоселье лично.

Это что-то!

В течение двух недель после получения ордера мы всей семьей ежедневно ходили к новой квартире… «в гости». Вдыхали, зажмурившись от наслажденья, едкий запах алебастра и новенького линолеума, по десять раз на дню отмывали окна, полы, стены на кухне, выкрашенные ужасной темно-синей масляной краской. Зато практично! Мама нарезала из бумаги трафаретов и кусочком поролона набила на стенах желтые грибочки, красные орешки и что-то похожее на листья конопли жизнерадостно-салатового цвета. Подразумевался клен, кто не догоняет. Сложно утверждать, что кухня перестала кошмарить воображение, но стало веселее – это уж точно!

Вообще мама получила новое перерождение.

И все семейство теперь должно было жить по-новому. Папе запрещалось покуривать во время праздников. Ну, когда он немножко выпьет. И, кстати, это самое алкогольное «немножко» тоже укорачивалось как минимум вдвое. Василию было объявлено, что пока он не выучит наконец чего-нибудь из Маршака, в новую квартиру не переедет. Можно подумать, останется на старой, с тараканами. Ну а на мою долю… досталось больше всего инноваций. Я бы сказал, иррационально много!

Дело в том, что доброй улыбкой судьбы после переезда на новую квартиру оказалось расположение школы – непосредственно около нашего нового дома. Пятнадцать метров от торца здания до школьного забора! Кому из детей такое счастье в жизни еще достается? Единицам!

Увы, мне такое счастье тоже не досталось. В элитный клуб тех самых «единиц» попасть мне не довелось. Потому что меня отдали… в другую школу!

У нас же теперь все по-новому!

И обычная школа, разумеется, хлипковато выглядит. Нам подавай лучшую, ту, которая в самом центре. И до которой шкандыбать, извиняюсь, пешкодралом минут двадцать по горам да по долам. И как выяснилось, не все так благостно при нашем любимом социализме, как этого хотелось бы.

Особенно в этих элитных школах…

– Почему «четверка»? – Набычившись, я угрюмо рассматривал руководительницу продленного дня.

– Караваев! Это что за тон? Ты что себе позволяешь?

– Я позволяю себе вежливо вас спрашивать – за что вы мне поставили четыре балла? Я это упражнение полчаса переписывал. И задания там всякие выполнял – типа суффикс правильный поставить, окончание. Смотрите – два тетрадных листа. Четыре страницы без малого! И за что вы мне балл сняли? Где тут ошибки? Что-то не вижу красных пометок!

На «продленку» я остался в первый раз.

Судя по разгорающемуся скандалу, надо полагать, что и в последний. Специально же проявил инициативу на свою голову! Просто надо было покопаться в школьной библиотеке, глянуть, что там пишут советские мемуаристы про партизанское движение в Крыму. Тут есть шикарные подшивки местной прессы, с сорок четвертого года! А еще, я вам скажу, прелюбопытные книженции порой можно откопать в завалах социалистической документалистики. Бывает так, что автора запретили, а библиотекарь в силу своей нерадивости или по каким другим соображениям крамолы из своего фонда не изъял. И проверить некому. Парадокс: кто склонен к стукачеству, книг читать не любит и в библиотеки не ходит. И наоборот. Среди искренних любителей литературы гнид попадается катастрофически мало. Поэтому такие жемчужины порой попадаются в заштатных библиотеках – закачаешься!