Виктор Сиголаев – На все четыре стороны (страница 58)

Местность постепенно становилась все более пологой. Горная долина… «полна свежей мглой», туды ее в качель! Как раз в тему – «Ночная песенка странника» Гете. Любимое место в ней, по крайней мере, на данный конкретный момент: «Подожди немного, отдохнешь и ты». Оптимистичненько так! И актуально.

Я уже проскочил пару-другую каких-то темных полуразрушенных строений по бокам дороги. Брошенки. Холодные и неприветливые. Были бы у меня спички – подошли бы и эти развалины. Но огня у меня нет, и я упорно стремился к электрическому свету. Туда, где тепло и гостеприимно… наверное. И уже рукой подать, всего-то метров триста, за лесочком.

Дорога изворачивалась налево, а гостеприимный огонь мелькал где-то по правую руку.

Пришлось вламываться в лес, чтобы хоть как-то срезать путь. Под ногами все чаще и чаще похрустывали пятна снежных проплешин. Деревья вокруг напоминали уже не лес в классическом его виде, а густой и высокий кустарник, темный, мрачный и труднопроходимый. На самой опушке я неожиданно уперся в длинную поперечную доску. Следы человеческой деятельности. Ура! Ограждение, наверное? Так обычно в горах местные жители условно обозначают свои небольшие пастбища. Если я не ошибся и это ферма, то находится она в очень уж глухом месте!

На пустыре передо мной в темноте бугрились какие-то огромные валуны. Приблизительно моего роста, но очень массивные в ширину. Тяжело дыша, я поднырнул под доску и оперся на нее спиной, восстанавливая дыхание. За поляной с валунами меня звало и манило пятнышко света. Теперь тусклый огонек приобрел узнаваемую форму слегка перекошенного окошка, одиноко маячившего в россыпи темных приземистых строений. Холодно было невыносимо, но вслепую лезть тоже не хотелось. Чего людей пугать? Потрачу минуту на «оглядеться».

Неожиданно ближайший валун утробно рыкнул и… потрусил в мою сторону!

Какой-то животный, инфернальный ужас, отягощенный ну очень подходящим временем суток, пронзил меня насквозь. Я для затравки непроизвольно подпрыгнул на месте, потом, ничего толком не соображая, нырнул под доску и с треском вломился в несчастные голые кусты. Ветки сопротивлялись и далеко пропускать меня в свои дебри даже и не собирались. Я забился в панике и… развернулся лицом к опасности, предпочитая встретить смерть лицом к лицу. Хватит уже мне шрамов на пятой точке!

Всхрапывающая гора остановилась около забора и повела в мою сторону тупорылой бесовской харей с длинными нависающими на морду ушами. Свинья, что ли? Я свиньи испугался? Я в сердцах освободился от приставучих колючек и осторожно приблизился. Чудовище угрожающе заворчало, копнуло перед собой землю короткой лапой и настороженно замерло.

Ничего себе!

Свинья, да… и не совсем свинья. И крупнее, и… страшнее. Мутант какой-то. Массивный, мускулистый, зверообразный комок ненависти, судя по выражению маленьких поблескивающих в темноте глаз. И цвет у него… далекий от жизнерадостного свинячьего оттенка, темно-коричневый с черными пятнами в районе загривка, оставляющий впечатление грозного дикого зверя. И покрыта это камуфлированная махина бурой жесткой растительностью, местами даже свисающей с боков. Фу, какая неприятная… морда, напоминает огромную собаку из сказки «Огниво». О! Второй раз Ганс Христиан где-то перевернулся. А что? Я виноват, что так похоже? «К свиньям собачьим» – не отсюда ли случайно пошло?

Какое злобное и недружелюбное существо!

Тварь неожиданно шевельнулась нетерпеливо, не отводя от меня выразительных глазенок, и вдруг… укусила нижнюю доску в ограждении. Доска хрустнула. Чудовище снова уставилось в мою сторону. Типа ну как, понравилось? Подойди, мол, поближе… еще больше охренеешь!

Да это же дикие кабаны!

Точнее, помесь, гибриды, как еще их назвать? Мутанты? Мутанты и есть. Чуть поодаль еще два валуна, равнодушно покачиваясь, стали приближаться к забору.

Да они же меня сожрут сейчас здесь! И это была не метафора. Свинья не съест, говоришь? Да схрумкает в два счета, костей не оставит! Тут же экземпляры килограммов по триста. Вон как алчно стреляют глазенками в мою сторону. Их что, здесь вообще не кормят? Развели, понимаешь… людоедов в загоне, честным детям ни пройти ни проехать. Я же чуть не погиб! Фу-ух! Даже как-то теплее стало. И что дальше? Новая задача квеста: хочешь попасть в теплый дом – преодолей группу голодных и, что особо примечательно, всеядных свиней-мутантов.

Гады-то какие здоровые!

Рульки на выпасе.

Придется, наверное, обходить это пастбище монстров. Страшно даже представить, что бы случилось, если я не глядя поперся бы через эту веселую полянку. Дикие крымские кабаны чрезвычайно агрессивны. И, надо думать, их родственнички по отцовской линии здесь в глуши дружелюбнее не стали. Они же натурально дикие! Их, кстати, специально выводят путем скрещивания домашних хавроний с вольным клыкастым племенем, чтобы не тратиться на свинарники. И на жрачку в том числе. Эти модернизированные утилизаторы помоев и гурманы чертополоха легко переносят голод и прекрасно зимуют под открытым небом. Шерсть только гуще становится да сало мясистее. А от голода они просто становятся чуть злее. Так… на самую малость. Сколько, интересно, не кормили этих? А в том, что такие вот загоны размещают далеко в глуши, есть свой безусловный резон. В густонаселенной местности эти ходячие желудки могли бы и захомячить случайно кого-нибудь между делом.

Невзначай.

Как, к примеру… меня только что.

А я-то, оказывается, был не прав насчет того, что замерзнуть у речушки было бы обидно после спасения на утесе. Что вы знаете об обидах? Спросите в аду у тех, кого сожрали такие вот мутанты! Например, у особо провинившихся жертв итальянских мафиози. А что? Довольно распространенное дисциплинарное взыскание для недобросовестного гангстера – отдать на съеденье свиньям.

Боже, что я несу? Что творится в моей несчастной голове? Наверное, просто очень длинный день выдался у меня сегодня. Чрезвычайно затянувшийся и крайне щедрый на самые разнообразные впечатления. И он почему-то упрямо не желает заканчиваться! Чего же еще плохого готовит мне этот Праздник непослушания?

Огребая по своим пухлым щекам от невидимых в темноте упругих веток, я стал ускоренно двигаться вдоль ограждения. Веселые поросята, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие ко мне, смещались параллельно в том же направлении, время от времени злобно всхрюкивая и пиная друг друга по ягодицам тяжелыми псинообразными головами.

Хрен вам, а… не поздний ужин!

Вредно есть после шести. Особенно детей…

Забор наконец оторвался от опушки и потянулся в сторону жилых строений. А я все-таки получил возможность немного уклониться в сторону от своих нечаянных попутчиков. Так сказать, набрал безопасную дистанцию. Наверное… запах был не тот. Уж больно шибало от них.

Милые какие зверюшки!

Смотрю, на этом горно-лесном хуторке кроме скотного двора других заборов-то и нет. А разных домиков, сараек да навесов всяких – так быстро в темноте и не сосчитаешь. Приличное хозяйство. Где окошко подсвечено изнутри, там, как я понял, и есть жилая зона. Напротив – какой-то амбарчик, ворота приоткрыты, и там кто-то что-то то ли постукивает, то ли напильником скребет, не разберешь. Внутри заметны проблески тусклой керосинки. «Летучая мышь», наверное. Это я по запаху понял. Но мне не туда, там меня не согреют. Мне к освещенному окошку, тем более что я заметил над крышей веселые колечки сизого дымка, клубящегося из асбестовой трубы. Там печка!

Пе-че-чка!!!

Я стукнул кулаком в дверь, и та после первого же удара гостеприимно распахнулась в темные сени. Или что тут? Тамбур? Прихожая? Ничего не видно. Пованивает, правда… свинячьей щетиной, да разве же это сейчас важно? Большое помещение, однако. Я бы сказал, просто… огромное! Далеко слева угадывается еще одна дверь, в щели под ней мерцает гостеприимный свет.

Там, там мне будет тепло!

На ощупь пробираюсь к заветной цели. Нащупываю ручку и, забыв о приличиях, без стука тяну дверь на себя. А дальше, жмурясь от света и удовольствия, буквально лицом ловлю каждый джоуль теплого воздуха, как солнечный парус космического аппарата ловит драгоценные потоки фотонов от ближайшей звезды.

Господи, счастье-то какое!

Столько тепла – и все мое.

Довольный, я открываю глаза, и… прекращаю моргать.

А… н-нет.

Тут у нас не совсем… счастье. Точнее, совсем это на счастье не похоже, несмотря на то что кожа на моих щеках чувствительно розовеет от разогретого воздуха. Это похоже скорее… на новые неприятности! И очень серьезные, скорей всего.

Потому что около вожделенной печки-буржуйки с совком и веником в руках, ошалев от неожиданности и выпучив глаза, стоит… баба Дуня! Незабвенная Евдокия Артемьевна. Черная богомолка и подельница оборотня Полищука, которая не далее как вчерашним вечером с юношеским азартом гоняла меня по верхушке обрыва на Красной скале.

Недалеко же я убежал от собственной гибели!

Вот так… попадание.

Круг, что называется, замкнулся.

Глава 37

Сцилла и Харибда

Самая первая мысль: «Так вот куда хотел меня завести ментяра на «газоне»!»

Хотя… а как он сумел бы рассчитать, что я пойду именно в эту сторону? И попаду конкретно в этот дом, минуя относительно благополучно поросят-людоедов? У меня же тысяча направлений была! В числе прочих – мог просто развернуться и пойти назад…