Виктор Сиголаев – Дважды в одну реку (страница 14)
Этих я, пожалуй, потяну.
– Смотри! Чего у тебя тут?
Я протянул два пальца к животу впередистоящего грабителя и коротко ткнул его в солнечное сплетение.
– И у тебя такая же хрень. Смотри!
Первый еще не успел даже опуститься на корточки, а я уже повернулся к тому, что слева, и не торопясь тянул пальцы к его животу. Тык!
– А ты не торопись, – резко на сто восемьдесят повернулся к третьему, смещаясь на всякий случай чуть в сторону. – Не стоит торопиться. Ты лучше своим друзьям, как отдышатся, привет передай. Слышишь? От пацанов с Матюхи. Ты понял?
Мой нечаянный собеседник на голову выше меня и явно физически сильнее. Но… я же говорю – шакалье племя. Он даже и не собирался дергаться. На что и был расчет. Просто стоял с выпученными глазами, переводя ошарашенный взгляд с поверженных подельников на меня и обратно…
– Не слышу?
– Да понял я, понял!
Ого! Даже голос повышает. Не может его природа смириться со столь быстрой сменой приоритетов. Ладно, додавлю.
Пристально глядя в глаза бунтовщику, я сделал маленький шаг в его сторону и сразу же заметил, как его окатывает волной паники.
– Да говорю же, понял!
– Деньги давай! – коротко сказал я, протягивая руку.
– Чего?
Я сделал еще один шаг.
Внешне картина напоминала мизансцену «Давид наезжает на Голиафа». Я не отрывал взгляда от лица противника и сделал третий шаг. Теперь он был вообще на расстоянии вытянутой руки.
– Да нету у меня денег! Честно говорю, нету!
Честно, говоришь? Ты и честность? Впрочем, хватит. Не стоит перегибать. Надо знать психологию этой разновидности уличной шпаны. Страх потерять кровно заработанные может ударить ему в голову. Как у той загнанной крысы. А мой эффект неожиданности уже кончается.
Чемпион должен уходить на пике славы.
– Ладно, верю, – зафиксировал я окончание дискуссии. – Будь здоров, не кашляй!
Степенно развернулся и, перешагнув через одного из копошащихся на земле противников, вышел из подворотни.
Дальше по плану – знаю что будет. Сейчас отдышатся, осознают случившееся и, пылая от стыда и ярости, рванут на розыски возмутителя спокойствия. Уже не грабить в подворотне, а просто бить.
А в такой схватке я заведомо проигрываю.
Поэтому метров через десять втиснулся в щель между автоматом газировки и чугунным решетчатым забором, присел на корточки, чтобы сместить свой «стимул» из плоскости традиционного обзора, и спокойно наблюдал. Не выпуская при этом из поля зрения Лидочки с Вовчиком, с аппетитом уплетающих пирожные за стеклянной витриной кондитерской.
Минут через шесть мимо меня с топотом пронеслась оголтелая стайка. Запала ей хватит на добрый километр, благо улица широкая и здесь всех видать как на ладони.
Ну бегите, ребята, бегите.
Не мешайте делом заниматься… взрослым людям.
Глава 10
Варяжские пляски
В Крыму самые длинные в мире троллейбусные маршруты.
Бесспорный лидер – первый номер: Симферополь – Алушта. Когда-то в прежней жизни, сдавая на третий юношеский по спортивному туризму, наша группа шла вдоль этого направления. Разумеется, не по асфальту – рядом: по грунтовкам, проселкам и прочей пересеченной местности. С трудом уложились в четыре дня.
А спустя тройку-четверку лет вдоль этой же «дороги жизни» я с автоматом и в полной боевой ходил на полевые выходы от Симферопольского военного училища. До половины. За день. Есть там такая деревушка – Перевальное, место дислокации наших полевых лагерей. Помню, как тяжело давались нашим курсантикам эти сорок километров. Сбитыми сапогами и саднящими мозолями мы измеряли дальнобойность отечественного электрифицированного транспорта. Аж гордость разбирала за страну. Прочувствовали, что называется, на всю жизнь.
Прониклись.
А в раннем детстве для меня фаворитом был троллейбус номер десять. «Десятка». Бесконечное путешествие от Центрального рынка до Камышей: вниз-вверх, спуск-подъем, длиннющие повороты, балки, взгорки. И степь. Горячая, пыльная, ароматная. Это сейчас, в наши дни здесь – микрорайоны и цивилизация. А тогда – ковыль, перекати-поле, редкие огородики среди каменных россыпей да жгучее солнце. И море, синеющее справа на горизонте.
Сказка!
Что еще нужно в этом возрасте, чтобы ощутить себя настоящим путешественником?
И вот я опять на своем обожаемом маршруте.
Вовчик с Лидочкой, откушав эклеров, погуляли еще по Комсомольскому парку, покормили голубей на фонтане с ангелочками и как-то неожиданно вдруг загрузились в троллейбус на остановке. Шли вроде как мимо, не стояли, не ждали, а «десятка» подошла, и они прыг – и в транспорте. Я и дернуться не успел.
На мое счастье, маршрут в этом месте петляет. Плюс горка от рынка, там троллейбус долго пыхтит до следующей остановки. Я рванул наперехват через дворовые улочки. Врешь, не уйдешь! Азарт какой-то дурной появился, хотя, если подумать, далась мне эта сладкая парочка!
Видимо, все дело в мохере…
Так по крайней мере думалось мне на задней площадке «десятки», куда я мини-ядром влетел на остановке, следующей за Центральном рынком. Влетел и высвободил тем самым себе жизненное пространство в спрессованном человеческими телами аквариуме. После первомайской демонстрации общественный транспорт был забит до предела.
«Ну да, конечно, все дело в мохере», – обреченно признавал я, мучаясь от судорожных приступов чихнуть, так как в этот самый мохер и был погружен почти полностью, оказавшись прижатым к Лидочкиной спине.
Мохеровые шмотки в Советском Союзе были большой редкостью.
Наверное, потому что ангорские козы, которые родом из Турции, у нас в СССР как-то не приживались. Либо по какой другой неизвестной мне причине. Все кругом знали только одно – мохер, или ангора, как называли его пафосные старушки, – это круто! И ужасно дорого. Моток у спекулянтов стоил рублей двадцать пять – тридцать (информация из разработок по «Березке»). А чтобы шарфик связать либо женскую шапочку, таких драгоценных клубочков нужно не меньше двух-трех (а это сведения уже от бабули). Вот и считайте.
К слову. Находились ухари, толкавшие втридорога под мохер простые шерстяные тряпки, агрессивно вычесанные железными щетками до состояния импортного эксклюзива. До первой стирки. Вот так: не почешешь – не продашь…
Я тоже в данный момент… чесал нос в зарослях шерсти, стоимость которой на глазок оценивал рублей в пятьдесят. Если не больше. Загранка, конечно, богато живет, но ведь не до такой же степени!
«Откуда деньги, Зин?»
Троллейбус тряхнуло на ухабе. Слипшаяся человеческая масса дружно подпрыгнула, и я наконец звонко чихнул, боднув при этом мохеровую спину Лидочки. Спина брезгливо содрогнулась и попыталась от меня дистанцироваться. Тут же сверху и справа замаячила суровая коричневая физиономия. Это встревоженный Вовчик пытался выяснить – кто это там уродует фамильную драгоценность.
– Изв-в… – пискнул я, преодолевая давление сзади и по миллиметру удаляясь прочь от священного кардигана.
– Я же говорила тебе – давай на такси поедем, – с ненавистью прошипела Лидочка в коричневый кадык своего спутника, – говорила же…
Непроизвольно представив себе, как эта мохеровая львица впивается зубами в провинившийся кадык, я неожиданно для окружающих нервно хихикнул. Да громко так. Лидочку словно кнутом вытянули промеж лопаток. Она дернулась вперед – подальше от невоспитанного вандала, и тут внезапно троллейбус пришел ей на помощь – резко и очень своевременно затормозил возле очередной остановки.
Мохеровую парочку унесло вперед. Вместе с впередистоящими. На задней площадке стало гораздо просторнее. К тому же добрая четверть пассажиров шустрым ручейком стала просачиваться на выход. Правда, тут же в салон девятым валом впечаталось еще… две четверти, но я уже благоразумно стоял у заднего окошка, надежно прикрытый от пресса окружающих никелированным поручнем.
Троллейбус резво покатился по Стрелецкому спуску к улице Пожарова.
Уму непостижимо!
Это рогатое чудовище сломалось за пару километров до конечной! Как раз напротив бухты Омега. Хоть иди да купайся с досады. Впрочем, на майские праздники у нас только умалишенные принимают морские ванны. И между прочим, их не так уже и мало.
На мое счастье, Вовчик с Лидочкой к этой категории не имели никакого отношения.
Впрочем, называть их нормальными я тоже не спешил бы. Потому что самым разумным действием в таких случаях было бы дождаться следующего транспорта. Хоть он и ходит раз в полчаса. А они решили продолжить свой променад в пешем порядке. Что и меня вынудило топтать землю вместе с ними. И путь мой, хочу отметить, получался раза в два длиннее – с учетом вынужденных шараханий по кустам да лощинам. Такие вот прятки на ходу. В голой практически степи. Благо зародыши будущих огородов, жавшихся к дороге, несколько упрощали ситуацию.
Лидочка, судя по выразительной жестикуляции и обрывкам долетающих до меня фраз, продолжала методичный распил мозгов своего спутника. Можно было бы сказать, что милые ссорятся, если бы не достойная восхищения позиция сильной половины, напрочь игнорировавшей все попытки любимой устроить скандал.
В конце концов уже на подходе к первым признакам цивилизации Лидочка вдруг резко остановилась, выкрикнула что-то особо обидное и, взмахнув рукой (что, видимо, означало: «Да пошел ты!»), уверенной поступью двинулась перпендикулярно прежнему маршруту – в сторону ближайшей пятиэтажки.