Виктор Шипунов – Проект Лапамир (страница 29)

[3] Выбленки – поперечные веревки на вантах, образующие лестничные ступени, по которым можно легко забраться на мачту.

[4] Гитовы – веревки, которыми парус привязывают к рею

Глава шестнадцатая – Вербовка

Шляпин пришел на работу на полчаса раньше, чем обычно, и тут же отправился в приемную шефа. Верочка сразу приметила, что он не в себе.

– Андрея Ильича еще нет, а ты, Миша, посиди вот здесь, кресло удобное. Давай я тебе чаю заварю, — и хотя Михаил не сказал ничего вразумительного, она начала возиться с чайником.

– Лучше уж кофе, черный, пожалуйста, – сев в кресло для посетителей, попросил программист.

– Да без проблем, сейчас кофе-машину загружу. А у тебя какое дело к шефу? – загружая кофе, допытывалась Вера.

– Как сказать: и личное, и служебное одновременно.

– Ой! У тебя что-то случилось?

– Конечно, случилось, но это я могу обсуждать только с шефом.

– Прямо-таки секрет на секрете, – немного обиделась Верочка, но подала Шляпину чашку с кофе.

– Вы ко мне, Михаил? – Столетов вошел за пять минут до начала рабочего дня, имея служебную машину с водителем, он мог себе это позволить.

– К вам, Андрей Ильич, по серьезному вопросу, – нервно подскочив с кресла, сказал Шляпин.

– У меня есть десять минут перед утреней планеркой, входите.

И Шляпин шмыгнул в кабинет вслед за академиком, тщательно прикрывая за собой дверь и все еще держа чашку с кофе.

– Ну-с! Излагайте, – и Столетов начал снимать плащ и шляпу.

– Вы лучше присядьте, Андрей Ильич, а то, как бы чего не вышло.

– Что так страшно? – спросил шеф, но присел в рабочее кресло.

– Мне даже очень, – ответил Шляпин.

– Да вы, Михаил, не волнуйтесь так, нет проблем, которые нельзя решить.

– Андрей Ильич, меня вчера завербовали! – глубоко вздохнув, выпалил Шляпин.

– Как это? – дрогнувшим голосом спросил академик, явно не ожидавший такого поворота событий.

Выпив крупными глотками полчашки кофе, Михаил начал рассказывать:

– Это произошло вечером, после завершения рабочего дня. Вхожу в квартиру, а там женщина, молодая, вся из себя, блондинка, и пистолет мне в грудь тычет, мол, садись и поговорим.

– Михаил, думаю, что вам следует рассказать все это всем. Поэтому мы сейчас идем к разведчикам, там и доложите, как все было.

Столетов встал и стремительно вышел в приемную. Михаил последовал за ним, а недопитый кофе поставил на стол перед секретаршей.

– Вера, тут у товарища, – и академик мельком посмотрел в сторону Михаила, стоявшего рядом, – обстоятельства, попросите Александра Сергеевича вместо меня провести утреннюю планерку.

И так же стремительно, почти бегом, двинулся к лифту, на ходу набирая майора из ГРУ, а расстроенный Шляпин едва поспевал за ним.

Дверь лифта отъехала в сторону, и Миша шагнул внутрь вслед за шефом. В лифте, как всегда, не брало, и Андрей Ильич сильно нервничал. Наконец дверь распахнулась, и академик смог дозвониться:

– Доброе утро, Федор Иванович. А я иду к тебе по делу. А вот по-важному или нет – сам решишь, но что срочное – это точно. Ага, подойдешь через десять минут. Ну, я тоже пока дойду. Значит встретимся у тебя. Да, Семена Семеновича пригласи, все равно его придется в курс вводить.

Академик сбавил ход.

– Спешить нам некуда, – обернувшись к Мише, сказал он, – майор будет через десять минут.

Они прошли несколькими коридорами подземного комплекса, и вышли к нужной двери. Андрей Ильич дернул ручку, но дверь не поддалась.

– Я уже иду, – донесся крик майора из глубины коридора. Он подошел, слегка запыхавшийся, вынул ключи и открыл бронированную дверь.

– Входите и располагайтесь, – жестом руки пригласил он посетителей.

Его кабинет выглядел много скромнее, чем апартаменты академика и по размерам, и по мебели. Но все же пара кресел, стоявших возле стола, были достаточно удобны. Андрей Ильич и Миша расположились в них, а Федор Иванович сел в свое рабочее. В этот момент ручка двери повернулась, и Семен Семенович просунул голову в образовавшуюся щель.

– Я не опоздал?

– Смен Семенович, проходи, садись на диван, а дверь на защелку примкни, – попросил хозяин кабинета.

– Итак, что за срочность привела вас ко мне? – спросил Федор Иванович, прекрасно зная, что ему сейчас скажут, так как доклад о вчерашних происшествиях от группы наружного наблюдения и группы прослушки уже лежали у него на столе, и он с утра успел их наскоро пробежать.

– Его завербовали, – академик кивнул в сторону Михаила и сразу взял быка за рога, – а он с утра уже под моей дверью сидел.

– Молодец, что сидел, – похвалил Федор Иванович. – Значит, действовал по инструкции.

– А чёрт его знает, – краснея, ответил Шляпин. – Хреново я инструкцию помню, ведь когда читал, думал, что оно мне не надо! А тут, когда ствол в грудь тычут, про все забыть можно!

– Раз панику не поднял и вчера звонить не начал, а с утра сам пришел, значит, в основном, по инструкции действовал. Я так полагаю, что ты согласился на них работать? – спросил Семен Семенович, сидевший чуть в сторонке, но внимательно слушавший.

– Ну, она могла меня и пристрелить, так что да, согласился. Это точно по инструкции, это я запомнил и то, что звонить нельзя, тоже вспомнил, – оправдываясь, объяснил Шляпин.

– Вот и молодец, Михаил! Ты их точно не спугнул! – похвалил Федор Иванович.

– Зато они меня так напугали, что ночь не спал, весь коньяк выдул.

– Ладно, Миша, все позади, – сказал Семен Семенович. – Лучше расскажи все подробно и не опуская деталей.

***

Федор Иванович ходил по кабинету взад-вперед по диагонали, восемь шагов в каждую сторону. Семен Семенович пересел в кресло, а Шляпина и академика Столетова отпустили работать. Хотя вряд ли их состояние позволяло это.

– Да, вот так жил человек, честно работал, а тут на тебе, – прервал молчание Семен Семенович. – И как мы такое допускаем?

– Вот смотри, мне разрешили, если что, с самого верху ввести тебя в курс дела. – Федор Иванович остановился перед начальником безопасности и подвинул небольшой пакет.

– Что это, Федя? – с недоумением спросил он.

– Это, Сеня, видеоотчет о вчерашнем вечере Шляпина. Все произошло так, как он рассказал, один к одному, звук писали три микрофона, потом ребята сделали звуковую дорожку.

– Так ты все знал?! – задохнулся от возмущения Семен Семенович.

– Знал и страховал вашего Мишу. Одна группа сидела за дверью в квартире напротив, вторая в машине, и шесть постов держали все подходы к дому. Да, знаю, он все равно сильно рисковал, одно неверное слово или мимика и его могли застрелить. Но таковы правила и инструкции, которым обязан следовать я. Моя задача не схватить врага, а выведать о нем и его организации как можно больше. Захват имеет смысл, если все остальное уже невозможно. Только тогда стоит брать, допрашивать, перевербовывать. Это как бы все подразумевается.

– Да, понимаю, если их взять, то сведения, добытые таким образом, сразу устареют, как только хоть один из них не вернется. А знание о том, как это было, гораздо менее ценное чем то, как это есть.

– Хорошо, что понимаешь, а теперь подпись — вот сюда, о неразглашении, – и Федор Иванович подвинул Семен Семеновичу три листка бумаги.

– Ручку дай, эх! Во многих знаниях многие печали, – Семен Семенович подмахнул документы.

– А теперь давай думать, как получить результат.

– Я вот думаю, Федя, что завтра еще так к кому-то придут, окрыленные успехом. Ведь лишних осведомителей не бывает, можно сличать данные.

– Но если будет больше трех, то они могут просто засветить свою сеть слишком интенсивным обменом данными и инструкциями.

– Ты, наверное, прав, но нам стоит ждать. Думаю, что посылать на вербовку будут одного и того же агента.

– Сейчас сообщу наверх по шифрованному каналу, начальство пришлет инструкции и помощь.