Виктор Шевцов – Кибер Арена: Вера в смерть (страница 1)
Виктор Шевцов
Кибер Арена: Вера в смерть
Глава 1. Город теней
Порывы ветра гуляли между тесно прижатыми друг к другу зданиями, поднимая в воздух пыль и уличный мусор, пропитанный запахом гари и ржавчины. Неоновые вывески вспыхивали то ярче, то гасли, их отражения дрожали в мутных лужах, растекаясь разноцветными разводами и образуя радужную плёнку от дизельных масел. Весь мир давно перешёл на солнечную и водородную энергии, но всё же в бедных кварталах транспорта, который нуждался в дизеле и бензине, было полно. Глухие звуки проезжающих вдалеке машин смешивались с приглушёнными голосами, доносившимися из узких переулков. А за всем этим, за дымкой и грязью, возвышались гигантские небоскрёбы – недосягаемые башни, где обитали те, кто никогда не опустится в этот мрачный лабиринт улиц.
Город раскололся на два мира. В одном – грязь, нищета и вечная борьба за выживание, в другом – роскошь и безопасность. В бедных кварталах воздух был густым от смога, и многие уже не выходили на улицу без респиратора. Люди сутками гнули спины на заводах или хватались за любую подработку, лишь бы заработать несколько нанитов на никчёмную жизнь. Узкие улочки утопали в сумерках – старые электрические фонари едва справлялись с туманом из дыма и пыли.
Крики на рынках, внутри торговых центров, шум моторов и скрежет железа сливались в единую, не прекращающуюся какофонию, которая сопровождала жителей с утра и до самой поздней ночи. Автомобили и мотоциклы, покрытые слоем ржавчины и грязи, двигались по тесным переулкам, почти не оставляя пространства для пешеходов. Некоторые же транспортные средства парили в воздухе, скользя над землёй, едва касаясь её. Эти летающие машины, скрытые от глаз лишь небольшими искажёнными огнями, казались неестественными в этом мраке. Они излучали низкий гул, как шёпот далёких бурь, и оставляли за собой струи искр, когда их магниты сталкивались с ветром, тянущим их вдоль грязных фасадов домов. Парящие транспортные средства были быстрее и изолированней, скользя над столпами людей, не замечая их, как звёзды, что никогда не соприкасаются с землёй.
В воздухе витал едкий запах дешёвого топлива и химии, пропитывая узкие улочки ядовитым коктейлем. Над головами мелькали дроновые патрули – крошечные, но повсюду, как назойливые насекомые, следящие за каждым движением. Преступность здесь была нормой, а не исключением.
В самых нищих районах люди ютились в руинах бывших фабрик и складов, среди потрескавшихся стен и провалившихся крыш. В заброшенных цехах, освещённых тусклым светом старых ламп, работали подпольные мастерские. Здесь собирали всё – от имплантов сомнительного качества до нелегального оружия. Уличные рынки бурлили, заваленные грязью и мусором, где каждый пытался впарить хоть что-то, лишь бы наскрести на еду или выплату долга. Город будто застрял в собственной агонии, увязнув в разрухе и безысходности.
Город не умирал, он лишь менял свою кожу. Пока внизу люди задыхались в дыму и копошились в поисках работы, наверху, в стеклянных башнях, жизнь шла по другому сценарию. Здесь не было вони, шума и страха. Воздух очищали мощные фильтры, роботы безукоризненно выполняли команды, умные системы заранее предугадывали желания хозяев, а преступность была в районе нуля. Никто не задавался вопросами, никто не заглядывал за границы своей реальности. Так было проще.
Между этими двумя мирами были транспортные хабы, огромные терминалы, с которых огромные воздушные судна и поезда уходили в высоты, к высотным аркам, ведущим к районам, где воздух был чистым, а жизнь – спокойной. Но они были как отдельные крепости, и попасть туда без связи и благословения хозяев мегакорпораций было практически нереально, а кто попадал, тот сразу же исчезал.
В ночное время город становился особенно страшным – улицы бедных районов, освещённые лишь слабыми галогенками, казались опасными, как никогда. Но среди этой тьмы можно было найти заветные уголки, где продавались запрещённые технологии и импланты, и где старые хакеры и контрабандисты собирались для того, чтобы провести сделки с теми, кто мог позволить себе высокие ставки.
Миллиардеры использовали Арену – высокотехнологичный центр развлечений, который служил не только для того, чтобы держать на себе внимание, но и как мощный инструмент для манипуляции обществом. С помощью этих турниров они могли не только поддерживать общественный интерес, но и испытывать людей, проверяя их на выносливость, на силу духа и способность выживать в самых экстремальных условиях, а также, судя по слухам, готовя их к чему-то большему…
Павел шагал по тротуару, избегая взглядов уличных торговцев и просящих милостыню киборгов – людей, заменивших конечности на протезы ради возможности работать на тяжёлых заводах. Их когда-то живые лица были покрыты шрамами, а металлические пальцы дрожали от усталости. День за днём и год за годом они сидели около прилавков магазинов и заводов, надеясь, что денег, собранных за день хватит хотя бы на еду.
Сквозь шум уличного рынка доносились глухие стоны, как эхо, отражающееся от стен, что не видели света уже много лет. Узкие переулки, переполненные вывесками борделей, мерцали розовато-красным, заманивая тех, кто не знал, куда ещё идти. Здесь всё было товаром – плоть не отличалась от оружия, наркотиков или самых грязных дел. Полураздетые тела, с кибернетическими имплантами, двигались в каком-то странном, вялом танце, как живые манекены, под яркими неоновыми огнями. Их кожа, выжженная светом, была похожа на пластик.
Похоть была не только нормой, но она стала и смыслом, таким же естественным, как туман, запах химикатов и постоянная угроза. Пустота от безысходности заполнилась страстью, смешанной с голодом, и прикосновение уже продавалось за пару жалких нанитов. Это место было как улица красных фонарей, но исказившаяся версия. Когда-то там были туризм, экзотика, даже романтика, но здесь – всё было проще, примитивнее. Это было выживание. Здесь не было ни соблазна, ни желания, ни даже тени от романтики – только холодное отчаяние, спрятанное за цифровыми масками и механическими телами, которые забыли, что значит быть живыми.
Неожиданно перед Павлом что-то сверкнуло, и он едва успел отшатнуться. Человек в маске выхватил электромагнитный нож и приставил его к горлу пожилого торговца, продававшего какие-то овощи с добавками стимулятора роста. Тот даже не успел вскрикнуть, как нападавший рывком стянул с него маленький кожаный электронный кошель и исчез в переулке. Торговец пошатнулся, провёл рукой по шее, где осталась лишь тонкая красная полоса, и вздохнул, как будто ничего не произошло. Никто не отреагировал. Прохожие просто продолжили свой путь, словно это было таким же обыденным, как дождь или шум транспорта. В этом районе города кражи и нападения случались так часто, что стали неотъемлемой частью жизни. Здесь никто не ждал справедливости – лишь надеялся, что в следующий раз жертвой окажется кто-то другой, а не он сам.
В городе протесты вспыхивали, как огонь в сухой траве. Люди, на грани отчаяния от бедности, безработицы и бесконечного угнетения, выходили на улицы с криками о справедливости. Но сколько бы митингов не было, всё всегда заканчивалось однообразно. Через несколько часов площадь заполнялась полицейскими патрулями, дроновыми глазами, которые следили за каждым движением, и спецподразделениями с оружием, готовым подавить любое восстание. Полиция, как будто предугадывая всё, точно знала, где и когда вспыхнет следующий протест. Люди, почувствовавшие временную силу, быстро сдавались, сталкиваясь с мощью, которая сдавливала город в своих железных тисках.
Попытки захватить власть в городе случались не реже, чем протесты. Иногда на фоне массовых волнений появлялись группы радикалов, готовые взяться за оружие и взять контроль над важнейшими административными зданиями. Но эти попытки всегда заканчивались неудачей. Центр города, где находилось главное управление, был укреплён настолько хорошо, что даже самые решительные попытки прорваться сюда оказывались обречёнными. Полиция, действовавшая с чёткой слаженностью, разгоняла демонстрации с ужасающей эффективностью. Город был живым организмом, подчинённым не только мощным корпорациям, но и невероятно сильной системе контроля.
Демонстрации подавлялись не только полицейскими силами, но и передовыми технологиями. Специальные шлемы и нейроинтерфейсы, которыми оснащались полицейские, давали возможность контролировать толпу на уровне сознания, отключая агрессоров с помощью имплантированных электрошокеров и кибернетических устройств. Киборги в рядах спецподразделений становились живыми инструментами, мгновенно подавляющими любые попытки восстания. Город управлялся «Нексусом» – мощной суперсистемой, которая отслеживала всё, что происходило на территории страны, мониторя каждый шаг человека в реальном времени. Попытки организовать революцию или протесты казались абсолютно бесполезными – с каждым движением «Нексус» был всегда на шаг впереди, превращая эти усилия в пустую борьбу с невидимым и всемогущим богом.
И хоть люди продолжали бороться за свои права, понимание того, что любые попытки сопротивления обречены на поражение, медленно, но верно превращало их в пассивных наблюдателей за собственной судьбой. Каждый новый протест заканчивался так же, как и предыдущие – кровавыми разгонами, арестами, а иногда и полным исчезновением зачинщиков. Со временем страх перед системой проник в умы настолько глубоко, что большинство горожан даже не помышляло о бунте. Они предпочитали искать способы выживания, пусть даже в унижении и рабстве перед корпоративными гигантами. В этом городе были лишь два пути: либо покорность, либо выживание с минимальными шансами на успех.