Виктор Шендерович – Антология сатиры и юмора России XX века. Том 2. Виктор Шендерович (страница 74)

Это — если Анпилова товарищи по партии утвердят. Если не утвердят, все то же мне покажет какой-нибудь другой провокатор.

А из соседнего ящика будет литься Чайковский, переложенный псевдонародными припевками. Шевчуков, Макаревичей и прочих Б. Г. будет курировать лично товарищ Селезнев, боровшийся с роком еще на посту главного редактора «Комсомольской правды», — так что и здесь никаких неожиданностей не предвидится. Ну и глушилки, конечно, как без глушилок! (Вы, надеюсь, еще не забыли, что за спиной западных радиостанций стоят ЦРУ и его прихвостни из НТС?)

О военной реформе, проводимой министром обороны А. Макашовым, мне сигнализирует уже не какая-нибудь одна часть тела, а весь организм, ударенный в свое время о военный округ, соседствующий с тем, где командовал означенный Альберт. Организм сигнализирует, что будет укрепление дисциплины. А укрепление дисциплины по-армейски — это вот что. Это когда солдат, похожий на привидение, красит траву в зеленый цвет, а весной из разных краев пригоняют новый призыв, и пока они драют гуталином плац, солдат наконец становится человеком и наедается чужими пайками, как кабан.

Ну и охрана завоеваний социализма, разумеется. Привет Гавелу.

Рыжков будет реформировать промышленность. No comment.

В общем, все будет путем. Все тем же, ленинским. У нашего прошлого — большое будущее!

А мы-то, грешные, уже попривыкнуть успели — к тому, что прилавок ломится, что газет уйма, что кроме красного в спектре цветов немерено; что на эстраде — то Синатра, то Зыкина, то вообще Пенкин… Что никакая гадина со значком не объясняет тебе, как надо жить, а как не надо. Перестали считать победой над строем поездку в Болгарию.

Вот и в Тунис этот, где морду себе сжег… — не от ЦК профсоюза и не в составе делегации, а так вот сдуру взял и поехал, никем буквально не утвержденный! Теперь могу засвидетельствовать: Тунис — существует! Еще лет десять назад — не поручился бы. И гарсон там есть, у синего моря, в белом с золотыми галунами, легкий на помине.

Только как бы нам, проснувшись однажды среди родных болот, не стоять потом в ступоре, щелкая бесполезными пальцами.

Порнография

Теперь будет не то, что раньше.

Теперь — нравственность, или, чтобы вам было еще понятнее, духовность.

Они выберут из своего партхозактива на Охотном Ряду двенадцать самых духовных, типа этого, с головой как дыня, или другого, который от имени всех аграриев вспоминал, чего какой у чекистов должно быть температуры… или вообще третьего, который на заседании брови у себя выщипывал и ел прилюдно, — и они будут решать, чего нам с вами смотреть, читать и слушать, а чего — нет.

У них получится, я знаю.

Откуда такая уверенность? А вы в биографии загляните этих оплотов нравственности! Обком, горком, райком… У них руки заточены именно под запрет чего-либо-нибудь. Их господь для этого и создавал, в назидание беспартийным. Ничего другого эти твари (божьи) не умеют — иначе проводили бы отпущенное им время в сотворении, как говорил Андрей Платонов, «вещества жизни», а не в парткомах.

Но в реальную жизнь их всегда ссылали, как в Шушенское.

Весь век при руководстве массами. Только раньше — черная «Волга» и Программа Мира, а сейчас — «Ауди» и духовность вот эта самая, блин.

О духовности ихней — отдельный разговор.

Ее земное воплощение — коммунист Ковалев (сауна на халяву, желательно с девочками на халяву же, в идеале — на бандитские бабки, и чтобы при этом быть министром юстиции).

Ее высшее достижение — платный провокатор, лучшее вложение денег партии (он же — главный либерал страны), в церкви, перед телекамерами, со свечкой в руке и нетвердым знанием, к левому или к правому плечу вести пальцы от пуза — и сколько тех пальцев должно быть.

Ее ежедневность — Охотный Ряд, с тараканьими бегами вдоль чужих кнопок, с подлогом на каждом шагу и расширенным строительством вдоль Рублево-Успенского шоссе.

Одного лысого борца за нравственность я с особым удовольствием наблюдал во время сочинского «Кино- тавра» в гостиничном казино, среди девочек не самого тяжелого поведения. Даже в процессе игры в «блэк джек» его не покидало судьбоносное выражение лица.

Они обожают эвфемизмы. Говорят «Ленин» — подразумевают «партия», говорят «интернациональная помощь» — подразумевают зачистку кишлаков… Что же они имеют в виду, когда говорят о грядущей духовности? Какие лица грезятся им в этом случае на телеэкранах вместо лиц Ханги, Фоменко и, ну, допустим, Шендеровича?

Может быть, лица Сергея Аверинцева, Виктора Астафьева, Фазиля Искандера?

Тогда, честное слово, я бы с удовольствием сделал шаг в сторону. Но — подите спросите у депутата Шандыбина, кто такой Искандер…

Нетушки. Телеэкраны заполнят совсем иные лица, и тексты у них будут, уверяю вас, соответствующие. Ибо совсем не нравственность и «чистота русской речи» интересует этих господ, большинство из которых не отличают своего кармана от государственного и под страхом смерти не напишут диктанта для шестого класса…

Просто хочется власти окончательной. И путь к этому прянику лежит через эфирную зону. Вот и вся их духовность.

Свобода слова мешается под державными ногами. И помяните мое слово: если им удастся убрать со своего пути эту помеху — вот тогда и начнется настоящая порнография…

Закон суров

Давайте бороться с преступностью.

Пора! Найдем у диссидента пистолетик, захватим с поличным поэтессу, отыщем в газете ненормативное словцо, навалимся на финансовую дисциплину в отдельно взятом детском саду — и всех посадим! Плюс Новодворскую (это святое). Потому что — «ведь надо же начинать, хотя бы с малого», как сказал мне один следователь по особо важным делам, брошенный на борьбу с резиновыми изделиями.

И то сказать, с чего и начинать, как не с малого. Можно, конечно, начать с большого — например, на администрацию родимую гавкнуть насчет коррупции, — только тебя же потом из мундира со звездой вынут и за все то же самое сгноят.

Можно «качка» вот этого, что возле твоего учреждения припарковался, арестовать с его малиновым пиджаком и «стингером» в «Мерседесе» — но у него же, гада, телохранителей… и сам он в прошлом телохранитель: он же, падла, выстрелит, а у него иммунитет!

Можно «Останкино» колючей проволокой оцепить по периметру за «черный нал» — но кто ж тогда перед выборами страну сориентирует? Хотя за «черный нал» и страну можно — колючей проволокой по периметру…

Таможню можно разогнать, ментов посадить половину… потом вторую посадить — но ведь самого же потом сапогами по почкам…

Кобзон, наконец… Но тут уж лучше сразу яду выпить.

Так что начнем борьбу с преступностью с диссидента и поэтессы. Так-то оно надежнее.

Купи козла

Помните анекдот про еврея, пришедшего к ребе жаловаться на тяжелые жилищные условия? Мол, жена, теща, пятеро детей, и все в одной комнате… Ребе сказал: купи петуха.

Через неделю приходит еврей снова, говорит: ребе, лучше не стало, стало хуже: жена, теща, пятеро детей, петух кричит… Ребе сказал: купи свинью.

Через пару дней опять прибегает этот нервный еврей: ребе, кричит, это невыносимо! Жена, пятеро детей, теща, петух кричит, свинья гадит… Ребе сказал: купи козла. А когда через день приполз к нему на коленях еврей, в комнате у которого теперь в придачу ко всему вонял козел, мудрый ребе сказал: а теперь продай петуха, свинью и козла!

И назавтра к нему пришел совершенно счастливый еврей: ребе, говорит, какое счастье, такая просторная комната — а в ней только я, жена, теща и пятеро детей!

Очень полезный анекдот.

В начале пути реформ господь послал президенту России спикера Хасбулатова с группой дрессированных народных избранников. Спикер называл министров червяками, народные избранники на глазах у миллионов телезрителей проводили партхозактивы.

От президента России мы в ту пору чего-то еще ждали, а от партхозактивов уже семьдесят лет тошнило даже беспартийных — поэтому, когда приспичило, все дружно сказали «да-да-нет-да».

Получив новый вотум доверия от народа, президент поехал в Сочи отрабатывать подачу, а когда посреди Москвы взбухло гноище вооруженных нардепов, велел министру обороны фигачить по ним из танков. Министр обороны полсуток думал, в какую сторону фигачить, за это время так никогда и не найденные снайперы поубивали полторы сотни москвичей, а милиция, храбро исчезнувшая с улиц в ночь с третьего на четвертое октября, утром пятого в городе появилась в необычайном количестве и начала избивать журналистов и лиц кавказской национальности.

В любой другой точке мира, исключая несколько прогрессивных людоедских режимов, такое повлекло бы за собой отставку всех силовых министров и отправление их под суд — но у нас господь послал им альтернативу в виде Макашова и Ачалова, а при взгляде на этих товарищей перекрестились даже неверующие.

При сравнительном анализе Грачев и Ко оказались как бы демократами.

Победив мятежников, власть во главе с законно избранным отвязалась окончательно, начала пить нефть, заедая человечиной, а через пару лет случайно обнаружила, что скоро выборы и все накопленное имущество может уйти к совершенно посторонним людям.

Рейтинг власти к тому времени сам собою ушел глубоко за ноль.

И тут, когда казалось, что все пропало (Барвиха, Завидово, Петрово-Дачное…), господь послал президенту России коммуниста Зюганова. Довольно быстро было изготовлено ужасающих размеров пугало и воткнуто посреди избирательного огорода. Пугало махало кумачом, обещало все отнять-поделить и на ночь глядя вспоминало Джугашвили.