Виктор Шендерович – Антология сатиры и юмора России XX века. Том 2. Виктор Шендерович (страница 149)

ЖИРИНОВСКИЙ. Надо же, и я не мечтал. (Селезневу.) Слышь, замполит, надо делать отсюда ноги. Пока нам их не оторвали.

13.

Клинтон с югославским флагом в руке и бумажной мишенью на кепке сидит в разбитом взрывной волной кафе. С помехами, но работает телевизор, на стойке — телевизионная тарелка.

ПОСЕТИТЕЛЬ КАФЕ. Приятель, тебя как зовут?

КЛИНТОН. Э-э… Сло-бо-дан.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Слободан, друг, ну-ка, подержи. (Дает Клинтону край американского флага.) Три, четыре! (Рывком разрывает флаг пополам.)

КЛИНТОН. Уау! посетитель. Что ты сказал?

КЛИНТОН. Э-э…

ПОСЕТИТЕЛЬ. Контуженный, что ли?

КЛИНТОН. Йес!

В телевизоре возникает Диктор.

ДИКТОР. В штаб-квартире НАТО в Брюсселе сообщили, что американские рейнджеры провели операцию по спасению пилота сбитого накануне бомбардировщика. Теперь он в безопасности. (В кадре — Клинтон, машущий рукой.)

КЛИНТОН. Шит. Вернусь — полечу бомбить Брюссель!

14.

В развалины дома вбегают и прячутся наши российские герои. Стрельба и гортанные крики снаружи.

СЕЛЕЗНЕВ. Слушайте, я очень уважаю пан-славянскую идею, но мне пора домой…

ЖИРИНОВСКИЙ. Да, надо бы вернуться хотя бы до пятнадцатого числа.

ЗЮГАНОВ. А что пятнадцатого — получка?

СЕЛЕЗНЕВ. Импичмент!

ЖИРИНОВСКИЙ. Какой импичмент! Импичмент… Просто маньяки какие-то. У Пугачихи день рождения… Такая халява обламывается!

Пуля, просвистев, выбивает пыль над головой Жирика.

ЖИРИНОВСКИЙ. Знаете, что я вам скажу? Я уже охладел к Сербии. Я думаю, все, что могли, мы для них сделали. Пускай теперь сами…

Дверь на одной петле распахивается, в проеме стоят два солдата.

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Ну-ка, иди сюда. (Жириновский поднимается. Солдат — второму солдату.) Похож.

ВТОРОЙ. Очень!

ЖИРИНОВСКИЙ. Так это я и есть!

ПЕРВЫЙ. На албанца похож.

ВТОРОЙ. Вылитый албанский диверсант.

ЖИРИНОВСКИЙ. Да вы что, братки! Какой я албанец? Вот они — да, они албанские…

ПЕРВЫЙ. Ах, тут еще двое!

ЗЮГАНОВ(поднимаясь). Я не албанский, я орловский!

СЕЛЕЗНЕВ. У нас тут заседание.

ЗЮГАНОВ. Вот вам святой крест обкомовский! Чтоб мне не быть президентом!

ВТОРОЙ. В общем, так. Видите дорогу? Вот по этой дороге до Македонии два часа бега. Остановитесь — можете считать себя албанцами…

15.

Лагерь беженцев. Столпотворение. Клинтон бродит вдоль палаток с пустой миской и табличкой.

КЛИНТОН. Косовары! Здесь мои банковские реквизиты. Оплату гарантирую. Дайте чего-нибудь поесть защитнику вашей независимости! (Всхлипывает.) Шит! Кто придумал эту войну, мать его! Еды нет, воды нет, сортира нет. (И снова.) Косовары! Здесь мои банковские реквизиты…

Уходит вдоль палаток. Появляется тройка россиян.

СЕЛЕЗНЕВ (задыхаясь). Македония. (Смотрит на часы.) Час пятьдесят две. Уложились.

ЖИРИНОВСКИЙ. Мы убежали от этих долбаных сербов. Ви дид ит, йес, йес! (Осматривается.) Теперь мы косовские албанцы. (Зюганову.) Ты рад?

ЗЮГАНОВ. Мне бы попить.

СЕЛЕЗНЕВ. А потом — поесть.

ЖИРИНОВСКИЙ. Где тут завхоз?

КЛИНТОН(мелькает за палаткой). Косовары! Здесь мои банковские реквизиты…

ЖИРИНОВСКИЙ. Ребята, я допутешествовался. У меня глюки.

КЛИНТОН(возвращается с пустой миской). Дайте чего- нибудь поесть защитнику вашей независимости!

ЖИРИНОВСКИЙ. Билл!

КЛИНТОН. Был Билл. Теперь — Слободан. Нет, косовар. А ты?

ЖИРИНОВСКИЙ. Я — гуманитарная катастрофа, однозначно! А это мои коллеги.

ЗЮГАНОВ. Привет, натофашист. Попить не найдется?

КЛИНТОН. На. А мне дай еды! Вот мои банковские реквизиты…

ЖИРИНОВСКИЙ. Решено! Воду — ему, еду — тебе, реквизиты — мне.

Появляется Березовский.

БЕРЕЗОВСКИЙ. Мужики, полетим? Недорого возьму.

СЕЛЕЗНЕВ. Вы здесь что делаете?

БЕРЕЗОВСКИЙ. Как всегда, деньги. Воздушный извозчик.

ЗЮГАНОВ. Шеф, гони в Россию! Сейчас же!

БЕРЕЗОВСКИЙ. В Россию — не могу. При всем желании, извините. Очень большой крюк. Могут не дать коридора обратно. Стенку дадут, а коридора… Могу в Иран отвезти. Хотите в Иран? Там албанских беженцев принимают, а вы, я вижу, теперь албанцы…

ЖИРИНОВСКИЙ. Мы вообще кто угодно. Аллах акбар, Христос воскресе, выше знамя социалистического соревнования! Лишь бы не было войны. Натофашист, а натофашист, целоваться будем?

БЕРЕЗОВСКИЙ. Поцелуетесь в Иране. Время — деньги!

Иран. Пол портретом Хомейни под пение муэдзина сидят четверо нищих — Клинтон и трое наших патриотов.

Ночной дозор[81]

1.

Отделение милиции. Паспортный стол. Куликов ведет перерегистрацию приезжих.

КУЛИКОВ. Следующий!