Виктор Серов – За рекою кукушка. Стихи (страница 12)

Цензура памяти – печаль. А то, что прежде заносило, Так жизнь не в струнку магистраль. Пытливый взор отыщет правду, Но неформатный кругозор — Король на троне авангарда, Что затевает с нею спор… Сегодня жизнь равна зарплате, А день – уколу новостей. Как жить при чуждых постулатах, Когда нет правды и идей? И путь тернист, но всё ж понятен, Хоть отвлекает внешний сбой… Остановись – пусть твой старатель Возобладает над тобой.

Рифмы о правде

Слова коверкать совсем нетрудно, Но чаще правду писать хотелось, А в воскресенье, почти с полудня, Благие мысли в башке вертелись, И всё просились на лист бумажный, И было в доме вначале тихо, Но в дверь к соседям стучались дважды, А после выло полночи лихо. Какие мысли, какие рифмы — Смешались строки в сознанье с матом И бились гневно волнами в рифы, И вырывались на свет… откатом. А утром сверху затихло будто, Но нервы с ночи звенели сильно, И правда думой была беспутной, Как будто влили в неё обильно… Упав на койку, кричали мысли, А тело, скорчась, подушку мяло, И время на день почти зависло, Но оказалось под вечер мало, И дальше – ступор до полуночи: Сознанье после по-волчьи взвыло, И показалось, что рифма хочет На свет родиться, но как – забыла… Через неделю опять случилось — Писать о правде хотелось очень, Но… позвонили и всё забылось, — Как мячик пнули в траву обочин. Как будто правда кому мешает — Боятся, что ли, её влиянья? Но ночью снова, как в стену шарик, Стучались рифмы в моё сознанье.

Берега-косогоры

Косогоры, леса, луговины речные, Воды тёмные катит чрез пороги река. Затянул борщевик деревеньки пустые, Да нудит по ночам с комарами тоска. У ворот старики, свой закат провожая, На Мологу свою, на калиновый куст Смотрят, тихо молясь… Может завтра? Кто знает… Кто ж тогда понесёт на погост тяжкий груз? Новый век… Не шумнут за окном ребятишки, Не погонят гусей у бурлящей реки. Для чего? Тихо здесь, только воздух и книжки, Да ещё самокат, что от деда Луки… Для чего было всё? О величье забыли. Прогуляли, продали, а остатки гниют… Радиола в плену паутины и пыли: Песни слушать любил – так теперь не поют.