На пятьсот я осёкся – устал.
Только стоит-ли дальше считать?
Мне пятьсот-то уже перебор,
Поживу… Ну хотя б до трёхсот.
Долго жить – вот такой приговор,
Может в этом-то хоть повезёт.
За рекой, на раздольном логу,
Три берёзы и куст бузины.
Ворожеет кукушка – ку-ку! —
От весны и до жёлтой листвы
Гибель «полководца»
Среди травы, примятою следами,
Стоит один не съеденный цветок.
Коровы истоптали луг ногами —
Не тронули лишь этот «пятачок».
Ромашка-ль, незабудка – да не важно,
Один, как полководец на коне.
Он выстоял, средь множества отважных
И победил с коровами в войне.
Он день стоял нетронутый, немятый
И красовался б на потоптанной траве,
Покуда б ночью не прошёл бы там сохатый
И не пригнул «отважного» к земле.
Безславная кончина «полководца»,
Завял под утро сломанный цветок,
А гордый лось, походкой иноходца,
Бежит себе степенно на восток.
Дождь за окном
Дождь за окном – на столе чашка с чаем —
Верно надолго, с обеда пошёл.
Сыро и слякотно, кошка скучает,
Вовка – сосед, покурить не зашёл.
Тянутся капли прозрачной дорожкой,
Пыль размывая на мутном стекле,
Люди как тени – всё понарошку,
В тёплом, июльском, вечернем дожде.
Зонтики-шляпы у хлебных киосков,
На остановке бабулька в пальто —
В ярком таком, разноцветном и броском —
Чу'дно немного и даже смешно.
Пёс приютился под старой сиренью,
Смотрит с тоскою прохожим во след —
Дождь за окном, всё окутано ленью,
Будто на сотни иль тысячи лет.
Гроза
Небо ниже и сильно стемнело,
Закрапило на жидкий асфальт,
Засверкало вокруг, загремело,
Ветер гонит небесный базальт.
Вдруг потоком ненастные слёзы —
Режет пламень небесную твердь —
Как прекрасны вечерние грозы,
На балконе б сидеть и смотреть!
«У людей, как-то так повелось…»
У людей, как-то так повелось,
Лес безмолвен, ответить не может.
А спросить, смельчака не нашлось,
Дураком назовут, не поможет.
А ведь лес не молчит – говорит,
И язык очень прост к пониманию.
Ты найди своё древо-магнит
И откроется мира познание.
Оно много расскажет тебе,
О земле, о лесах живописных,
Но сначала скажи о себе, 
