Виктор Серов – Патриарх (страница 3)

– Мама, ты оставайся!

– Сынок, я никуда не делся, – послышался из пространства голос отца. – Я просто стал невидимым.

И, хотя он тут же появился, Эрик еще долго не мог успокоиться. Он даже мысли не мог допустить, что кто-либо из его родителей мог исчезнуть. После этого отец ни разу не демонстрировал подобные фокусы, да и мама тоже, хотя у нее позднее тоже появилась такая же форма.

Вот и сейчас мальчик настороженно смотрел на отца. Тот почувствовал это и усмехнулся:

– Исчезать я точно не собираюсь. Ты готов к полету?

– Да.

– Тогда, вперед!

Через минуту гравилет стартовал с крыши дома и взял курс на Дом детства. О его существовании Эрик знал давно. Он слышал, что там живут дети, у которых нет семьи: нет родителей, братьев и сестер. Однажды он спросил у мамы, откуда в этом Доме появились дети? Та вначале опешила, но потом объяснила сыну, что их привозят с поверхности Земли, потому что им там нечего есть. Конечно, мать сказала ребенку первое, что ей пришло в голову. Она не могла ему сказать о том, что рейхскомиссар лично разработал план экстренного увеличения численности населения Арийи и, главное – улучшения ее генофонда. По этому плану специально созданные зондеркоманды воровали детей, подходящих под установленные антропологические параметры, из обеих частей послевоенной Германии. Было также известно, что количество детей в Доме увеличивается, а учреждение постоянно расширяется.

– Папа, ты обещал меня научить управлению гравилетом? – напомнил Эрик, когда они набрали максимальную высоту.

– Как ты уже слышал, воздействовать на аппарат можно только силой мысли пилота. Цитрон является посредником между арийцем и гравилетом. Он усиливает его команды и передает в исполнительное устройство аппарата. Необходимо только максимально на них сосредоточиться.

Когда прибыли на место, отец уже успел перечислить команды, необходимые для управления гравилетом и некоторые приемы концентрации внимания. У ворот Дома их встречал очень вежливый ариец в синей форме. Его звали Эрнст, а своих гостей он знал по именам заранее. Эрик с удивлением обнаружил, что Дом на самом деле представляет собой целый комплекс строений, обнесенный высоким глухим забором. Вначале они проследовали в новейшее десятиэтажное здание, где будут проживать, как он выразился, «местные ребятишки». После этих слов отец взял его под руку и что-то ему негромко сказал. Эрик успел разобрать два последних слова: «…пока рано». В левом крыле здания располагались комнаты будущих маленьких жильцов. Каждая из них была рассчитана на два человека. Кроме двух спальных мест в комнате имелись два шкафа, большой стол с двумя стульями и этажерка с книгами. Слева на стене виднелся информационный экран, а с противоположной стороны – огромное, почти во всю стену, окно. На каждом этаже, начиная со второго, располагались по пятьдесят таких комнат вместе с грандиозным бытовым помещением, включающим в себя туалеты, душевые, умывальники и хозяйственные комнаты. Весь первый этаж занимала столовая.

– А теперь, господин генеральный комиссар, прошу в учебную часть корпуса, – сказал Эрнст и направился в сторону прозрачной вставки здания. – Здесь находятся переходы и лифты, которые были смонтированы совсем недавно.

Три первых этажа правой части занимали бассейн, спортивные площадки и помещения с тренажерами. На остальных располагались учебные классы и аудитории. Здесь же находились комнаты и для преподавательского состава. Эрнст рассказал об изучаемых предметах и отметил, что сейчас стали уделять больше влияния психологической подготовке воспитанников. «Это особенно актуально для молодежи, привезенной с поверхности Земли и быстрейшей ее адаптации», – подчеркнул он.

В заключение гости проследовали в действующий корпус, где как раз и проживала та самая «молодежь». В это время там закончились занятия, поэтому все находились в комнатах. В одну из них Эрнст и пригласил своих гостей. Условия проживания этих ребят отличались от тех, которые имели место в новом корпусе. В комнате, которая по размеру была больше всего раза в полтора, находились восемь человек. При виде посетителей они соскочили со своих двухъярусных кроватей и быстро построились в шеренгу. Эрик с удивлением обнаружил, что все восемь человек, стоящих на полу без обуви, были практически одинакового роста и даже чем-то похожие внешне.

– Это лучшие наши воспитанники, – с гордостью сказал Эрнст.

– Ребята, сколько вам лет? – с удивлением спросил Генрих.

– Девять лет, ваше величие, – хором ответили мальчики.

– Классы, и, соответственно, комнаты формируются по возрасту, – добавил Эрнст.

– Ну, не настолько же! Они ведь как братья. И что такое «ваше величие»?

– При обращении к взрослым они используют эту приставку, господин генеральный комиссар. Это директива, – Эрнст закатил глаза к потолку. – А сходство достигается разработанной у нас системой коррекции. Она включает в себя физические упражнения и некоторые препараты, разработанные нашими генетиками. Эти субъекты привезены сюда более трех лет назад. Поэтому времени для коррекции было достаточно.

– Как тебя зовут, мальчик? – с улыбкой поинтересовался Эрик, подойдя к крайнему воспитаннику.

– Рихард Третий… ваше величие, – ответил тот и виновато посмотрел на Эрнста.

– А как твоя фамилия? И где первый и второй Рихарды? – не унимался Эрик.

– Не знаю, – Рихард напряженно продолжал смотреть на наставника.

– Эрик, перестань его мучить, – рассмеялся Эрнст, – он на самом деле не знает. У нас здесь нет фамилий. Будущим арийцам они вовсе не нужны. Не правда ли, господин генеральный комиссар?

– Не уверен, – хмуро ответил тот. – Позднее время. Нам с Эриком пора.

– Папа, подожди, ты видел здесь хотя бы одну икону?

– Нет, по-моему…, – пробормотал Генрих и вопросительно посмотрел на Эрнста.

– Нашим воспитанникам некогда этим заниматься, – прозвучал ответ.

В коридоре тем временем несколько десятков будущих арийцев трижды проскандировали: «Да здравствует великая Арийя!». Когда же гости спускались на лифте, на одном из этажей послышался душераздирающий детский крик. Но еще больший шок Эрик испытал, когда они вышли из корпуса. Из черного диска, припаркованного к парадной, люди в черных комбинезонах выносили бездыханных младенцев.

– Папа, они что, умерли?

– Нет, нет, Эрик, ты что. Они утомились и спят.

– Свежие! – радостно добавил Эрнст.

Назад летели молча, пока Генрих не нарушил молчание, продолжив свою лекцию. На этот раз он рассказал о ручном управлении гравилетом и его вооружении. Эрик внимательно слушал отца и вникал во все тонкости техники, зная, что очень скоро они ему пригодятся. Если бы Генрих догадался хотя бы о сотой доле плана, созревшего в маленькой голове сына, он ни за что бы так подробно и скрупулезно не обучал бы его управлению аппаратом. Он не мог этого сделать даже по той причине, что считал себя виноватым перед ним в обратном эффекте состоявшейся экскурсии. В какой-то момент у отца зазвенел цитрон и тут же в световой рамке появился Вилли – его первый помощник по работе. Для Эрика это был второй по авторитету ариец в стране. Первым, конечно же, был отец.

– О! – удивился он, увидев Эрика. – У нас появился новый пилот. Эрик, ты куда направляешься?

– Мы летим из Дома детства. Папа хотел меня туда сдать, но пожалел, – неожиданно выпалил Эрик.

– Эрик, что ты такое говоришь!? – воскликнул Генрих, – Вилли, не слушай его! У меня и в мыслях не было.

Вилли изумленно смотрел то на отца, то на сына и, спустя минуту, сказал:

– Генрих, он перенес совет на одиннадцать часов. Поэтому с утра у нас нет никаких мероприятий…

– Я понял. Завтра встану попозже. Спасибо, Вилли…

Эрик проснулся примерно за час до рассвета, как и рассчитывал. Он понял, что дальше тянуть нельзя. Сегодня утром он должен все решить. Генрих и его жена Ирма недооценивали своего старшего сына. Точнее, он сам не давал им повода. Он обладал отнюдь не детским умом и, как мог, скрывал это от окружающих и, тем более, от своих родителей. Это происходило по одной причине – больше всего в жизни он боялся их потерять. Поэтому он очень старался быть именно таким, каким они хотели его видеть. Он чувствовал их любовь. Он безумно любил их сам, как и своих маленьких братишку и сестренку. И вот этот человек опять решил у него все отнять. Он однажды это уже сделал. В Арийи Эрик ни разу вслух не вспомнил своих родных папу и маму, хотя он их не забывал никогда, как не забывал и звездное небо Берлина. В первое время он по ночам тихо плакал, вспоминая свое раннее детство.

Соскользнув с кровати, он взял фонарик, подаренный отцом на день рождения, и пробрался в гостиную. Здесь он осветил стену, на которой висел портрет. Точно такой же находился и в берлинском доме, пока мама не сняла его и бросила в угол со словами: «Это ты уничтожил нашу семью». Впоследствии вместо него на столе стояла папина большая фотография с черной лентой. В Арийи его называют рейхскомиссаром. Там, в Германии он был фюрером. Его имя – Адольф Гитлер. Там он придумал жестокую войну, а в Арийи – Дом детства, чтобы отбирать детей у родителей. Если его не будет, то и отбирать детей будет некому. Эрик знал, где находится резиденция Гитлера. Ему так же было известно, что один залп папиного гравилета сравняет эту резиденцию с землей. Таков был план восьмилетнего арийца. И он приступил к его реализации.