Виктор Саморский – Линга Шарира. Третье возрождение Феникса (страница 4)
– Лена, это к тебе, – сказала мама.
– Здравствуйте, Елена, – раздался приятный мужской голос.
– Здравствуйте, – бесцветным голосом отозвалась Лена и вздохнула. Пахло мужчиной и табаком, а сквозь очень дорогой парфюм, пробивался очень слабый, но четко различимый аромат. Он оказался ей незнаком. Мужской, агрессивный, очень неприятный, и в то же самое время, чем-то неуловимо притягательный. Словно стая волков… Словно табун лошадей… Словно стадо буйволов…
Лена внезапно поняла, чем пахнет от незнакомого человека – казармой.
– Вы военный? – спросила она.
– Капитан Ерохин, – представился мужчина, нисколько не удивившись вопросу.
– А по имени?
– Петр Яковлевич, – ответил он после секундной заминки.
– Петр, – задумчиво повторила Лена, – Петя. У вас очень красивое имя. Мужественное.
– Обычное, – пожал плечами Ерохин, – в переводе с греческого означает камень.
– Я знаю, – сказала Лена, – а можно, я вас потрогаю?
– Пожалуйста, – ответил Ерохин. Видимо, был готов к вопросу. Подошел ближе и слегка наклонился.
Лена подняла руку и плавно провела по лицу мужчины сверху вниз. Над левой бровью рука задержалась на секунду, нащупав небольшую вмятинку старого шрама. Мысленно нарисовала себе усатого мужчину лет сорока, но гость оказался чисто выбрит и усов не носил.
– У вас мужественное лицо, – сказала она вслух.
Кажется, я повторяюсь. Но ведь нужно же что-то сказать?
– Я знаю, – ее словами ответил незнакомец, и засмеялся.
Лена тоже улыбнулась, и это была ее первая улыбка за последние шесть месяцев.
– Скажите, Елена, а вам часто снятся сны?
Россия. Москва. ул. Матросская Тишина. 28 января. 2003 г. 15:37
Психиатрическая Клиническая больница № 3
***
Разговор в кабинете врача длился почти час, оба собеседника мечтали поскорее закончить, однако найти общий язык все никак не удавалось.
– Иными словами, – настаивал Ерохин, – это шизофрения?
– Нет, это не так, – воспротивился врач, – Очень многие путают, но диссоциативное расстройство идентичности это отнюдь не шизофрения. Это очень редкое психическое расстройство, при котором, под влиянием стресса личность человека разделяется на две или более. Болезнь, как правило, развивается в период раннего детства, когда ребенок беззащитен и нуждается в опеке, но недополучает ее в нужном количестве. Либо приобретает сильный травматический опыт, нанесенный близким человеком. Так же, заболеванию может способствовать ранняя смерть родителей, война, техногенная катастрофа, насилие, критический эмоциональный стресс, серьезное заболевание или какая-то другая стрессовая ситуация. В любом случае, оно связано с эмоциональной дизрегуляцией и пограничным расстройством личности. Психика человека – крайне мало изученная область.
В дальнейшем на стресс накладывается врожденная способность к диссоциации, то есть отделению воспоминаний от сознания, которая порождает новую личность, гораздо более устойчивую к стрессовой ситуации. Можно считать это защитным механизмом психики. Чтобы выжить, личность вынуждена приспосабливаться к условиям окружающей среды.
– А это точно не симуляция?
– Многие психологи и психиатры считают, что диссоциативное расстройство идентичности имеет слегка надуманный характер. Другие, наоборот, уверены, что это не расстройство, а естественная вариация человеческого сознания. Так, например, Джеймс Хиллман утверждал, что персонификация личностей относительна. И поэтому не нужно считать «синдром множественной личности» психическим заболеванием, а скорее, следует рассматривать как уникальную особенность психики. С течением времени у любого человека под влиянием социума слегка меняется характер и привычки, но это же не считается отклонением. Вы согласны?
– Я не сумасшедший, я просто не такой как все, – произнес Ерохин задумчиво, пошевелился в кресле, слегка поменяв позу – а как происходит процесс переключения между личностями? Что является спусковым механизмом для хм… рокировки персонажей?
– Что является триггером? – психиатр задумался, – как правило, это возникновение определенных условий, характерных для стрессовой ситуации. Либо максимально близкое приближение окружающей обстановки к таковым. Для каждого больного сугубо индивидуально, кому-то нужно угрожать оружием, кто-то должен увидеть труп. Иногда достаточно даже негромкого звука, щелчка выключателя, сигнала автомобиля, телефонного звонка, единственного произнесенного слова или ключевой фразы. Да все что угодно! Как я уже сказал, длительное наблюдение в стационаре поможет, выявить механизмы и факторы, вызывающие смену идентичностей.
– То есть, заочно вы не можете однозначно идентифицировать механизм?
– Нет, это невозможно. И я вам вполне серьезно заявляю, не нужно тянуть. Чем быстрее вы привезете больного, тем скорее мы сможем начать лечение.
– Как? – удивился Ерохин, – Вы же сами сказали, что медикаментозное лечение малорезультативно. Как вы тогда собираетесь его лечить? Лоботомией?
– Ну что вы, молодой человек, сейчас не сороковые годы двадцатого века. Никто из психиатров уже давно не применяет топорик для колки льда. Диссоциативное расстройство довольно успешно лечится с помощью когнитивной психотерапии, клинического гипноза, инсайт-ориентированной психодинамической терапии. А медикаментозное лечение применяется для облегчения сопутствующей депрессии. Вполне достаточно самых распространенных антидепрессантов.
– Понятно, – кивнул головой капитан, – нисколько не сомневаюсь в эффективности лечения, скорее сомневаюсь в его целесообразности. Напичкаете пациента таблетками, и он превратится в овощ…
– Иногда можно отказаться от реинтеграции различных личностей в одну хорошо функционирующую идентичность, достаточно обеспечения бесконфликтного и сотрудничающего отношения между ними. Понимаете?
– А вот это уже интереснее, – Ерохин слегка наклонился вперед, внимательно прислушиваясь к словам собеседника.
– Каких-то универсальных рецептов просто не существует, для каждого больного схема лечения назначается врачом исходя из клинической картины. Но самое главное, это конечно отношение к больному. Фармакология вторична, в первую очередь нужно обеспечить душевный покой, отсутствие стрессов и тревог, раздражающих факторов, тогда лечение будет иметь эффект. Нужно добиться внутреннего равновесия, гармонии личности. И вам не понадобятся ни таблетки, ни топорик. Понимаете меня?
Ерохин кивнул.
– Рекомендуется с равным уважением относиться ко всем альтер-личностям, потому что это части единого целого. Любая попытка насильственного подавления одной из них неизбежно приведет к внутреннему конфликту и лишь усугубит ситуацию. В конечном счете, все может закончиться суицидом.
– Понятно, – сказал Ерохин, поднимаясь из кресла, – учтем. Доктор, большое вам спасибо за консультацию.
Глава 3
Россия. Московская обл. г Мытищи. 28 января. 2003 г. 17:24
Секретный объект из состава комплекса Академии СВР России
***
– Товарищ полковник, разрешите войти? Вызывали?
– Заходи, Ерохин
– Товарищ полковник… – капитан на секунду запнулся, пожимая протянутую руку, – мы можем поговорить?
– Непременно поговорим, Ерохин, – Самохвалов полез в ящик стола и извлек какие-то документы, – но не сейчас, и даже не сегодня. Потому что ты отправляешься в срочную командировку.
Он быстро взглянул на часы.
– Но, товарищ полковник, – запротестовал Ерохин, – вы можете хотя бы объяснить, что происходит?
– Могу. Все могу объяснить и обязательно все объясню, но потом. А пока вот, – он подвинул на край стола папку, – это личное дело осужденного – Коваль Сергея Леонидовича. Мне нужен этот человек! Поэтому ты, Ерохин, отправляешься в Хабаровск, в «исправительную колонию № 3». Вот документы на этапирование ЗК, разрешение на оружие. ПМ в оружейке. А вот твои документы.
Ерохин машинально открыл паспорт, удивленно поднял взгляд на полковника.
– Ну что ты как блондинка ресницами хлопаешь? Естественно, не под своей фамилией полетишь. Высшая категория секретности, это вам не шуточки. Не нужно настоящими паспортами в аэропортах светить, мало ли кто получит доступ к этой информации. Так, начальнику колонии я позвонил и предупредил, что будешь завтра в 13:00. Обещали встретить у трапа, доставить в колонию и обратно в аэропорт на спецтранспорте. Разнарядка из центрального управления ФСИН отправлена. Вот билеты на самолет. Рейс по расписанию сегодня в 22:10. До Хабаровска один, обратно два билета. Вот новый паспорт для Коваля, но оформлен уже на другую фамилию. ЗК самолетом не перевозят, но у нас нет времени покатушки на поездах устраивать.
Ерохин озадаченно кивнул.
– Так, а какая у заключенного теперь фамилия? Ага, Мотыль. Ну, значит и будет он у нас «мотылем». А лучше «мотыльком». Захотела муха сладкой жизни и влипла. Полетел наш мотылек на свет лампочки, да обжег себе крылышки, и теперь он ЗэКа…
Полковник задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола.
– Ерохин, твоя задача предельно проста. Летишь в Хабаровск, в колонии забираешь «мотылька» и везешь на базу. Вопросы потом, время не ждет.
Россия. Московская обл. г Химки.
28 января. 2003 г. 17:55
Сегодня ночью Лена видела странный сон, содержание которого не смогла бы рассказать даже маме. Она стояла у огромного панорамного окна, за которым находилось пронзительно-голубое небо с легкими перышками ослепительно-белых облачков. А вдалеке парил многоярусный летающий город. Словно неведомая сила оторвала его от земли и вознесла на полукилометровую высоту, где оставила висеть вопреки всем законам физики. Можно было легко рассмотреть громады зданий, вздымающихся ввысь, и пестрые ленты причудливых автострад, по которым непрерывно шел поток разномастных автомобилей.