Виктор Рогожкин – Горизонты времени (страница 15)

– А почему так? – удивился я.

– Да видишь ли в чем дело, – подумав, сказал Энгельгардт. – Помещики они тоже разные бывают. Есть умные, грамотные люди. Образованные так сказать и даже прогрессивные. А есть и другие. Те, что дальше своего носа не видят. Людей не ценят. Самодуров тоже бывало немало. Жил неподалёку отсюда один барин. Так вот. Имение у него было большое и крепостных душ множество. И поручил он им каждую субботу приходить и к его светлой ручке прикладываться. Целовать почтительно, значит. Поцеловал мужик ручку барину, отходит, а тут ему шкалик водочки или даже чарочку. Баба к ручке приложится, платочек ей преподносят или ренского стопочку. Самодурство? А как же. Но это хоть безвредное. А бывали и другие. Наказания для крепостных устраивали, суды принародные. И тут прав будет тот, кто барину больше угодит. Власти на это глаза закрывали. Кто ж за крепостного заступится? Не человек ведь, вещь, порой никчёмная. Был на моей памяти ещё один дворянчик. Очень уж по пирам покутить любил. Не одну сотню крепостных душ отдал за обильный да вкусный стол. А ты говоришь, «как же так?»

Савельичу тоже непуть попался. Ему кондитерское искусство ни к чему было. Вот и погнал нового крепостного на чёрные работы. А Савельич мужичонка тихий да работящий. Перечить не привык. Что сказали, то и делает.

–Рассказчик раскурил сигару, пустил дым и продолжил:

– За хозяйскими заботами да хлопотами жениться Савельич не успел. Да и с виду-то он не больно казистый, бабы в его сторону и по молодости не смотрели. А ему и подавно заглядываться на них времени не было. Так и прожил Савельич всю жизнь без семьи. Под старость лет оглох несчастный кондитер, а потом и вовсе беда с ним приключилась. Работал старик на круподерне, зерно в крупу перемалывал. В помощниках у него Мирон был, здоровенный детина, сильный, да неловкий. Не удержал этот недотёпа какой-то там механизм, одна железка соскочила и ударила Савельича по лицу.

Как старик выжил, ума не приложу. Челюсть не только выбитой оказалась, но ещё и раздробленной на куски. Грамотных лекарей в наших краях отродясь не бывало. Простой люд по привычке сам себя лечил, а если уж совсем худо было, к знахарям шёл. К одному такому знахарю Мирон и отнёс Савельича. Как ребёнка, на руках. Много вёрст отшагал, но донести живым успел. Видать шибко свою вину перед стариком чувствовал. А может просто убивцем быть не захотел. Как бы то ни было, кондитер у этого знахаря отлежался, на ноги встал. Знахарь его через трубку жидкой кашей кормил, пока сломанные кости не срастились. Потом, потихоньку Савельич научился жевать своим кривым ртом.

Такие рассказы меня всегда заставляли рисовать в воображении всяческие ужасные картины. Но я не перебивал рассказчика, а только слушал затаив дыхание.

– Вот только когда вернулся к своему барину, тот не захотел держать при себе инвалида и подписал ему вольную. Одиннадцать лет тому назад это было. Помыкался-помыкался Савельич, как жить на свободе? Без работы и с голоду помереть можно, не подаяние же просить. Подумал об этом и пошёл в церковь. Взяли его туда трудником. Поручали всякую работу, потом стали с кружкой по людям посылать, пожертвования собирать на всякие церковные нужды. Так и перебивался Савельич с хлеба на воду, при церкви широких достатков никогда не бывало. Вот и приходилось старику искать другие виды приработка. Стал он наниматься к мужикам на домашнюю работу. Ни от чего Савельич не отказывался. И за водой сходит, и дров нарубит, и люльку покачает. Надо и обед немудрёный приготовит на всю семью. С ними и поест, а потом на сеновале вместо платы за работу выспится. Бывало и такое: купит на заработанные летом копейки несколько фунтов сахару, наделает леденцов и носит по деревням – разумеется, без торгового свидетельства.

Даст старухе конфету для внучат – она его и накормит. Разумеется, голодал иногда, но из гордости милостыню никогда не просил…

Энгельгардт умолк, наполнил наши лафитники полугаром, выпил то, что налил себе и кивнул мне:

– Давай. Перед обедом обязательно нужно живот укрепить. Так и Савельич сам говорит. А ко мне он попал вот каким образом: захожу как-то в прошедшем году Великим постом в избу, где живут работники и работницы, вижу – сидит в одной рубахе высокий, худой, истощённый от плохого харча лысый старик и трёт в деревянной ступе табак. «Кто это?», – спрашиваю. «Да Савельич это…», – отвечает староста. – «По знакомству зашёл, я ему табак дал стереть – пообедает за это с нами. Да вы, Александр Николаевич, не волнуйтесь. Савельич старик порядочный, не воровитый и работящий». Я кивнул, мол, как знаешь.

Вечером староста зашёл ко мне с отчётом по хозяйству и тоже заговорил со мной о старике. Рассказал, что он – бывший дворовый, кондитер, при господах живал, господские порядки знает, и попросил позволения старику до светлого праздника Пасхи. «Он поможет Авдотье к празднику стол готовить. Тяжело ей одной со всем управиться. Годы-то уже не те. А вдвоём они мигом всё, что надо сготовят», – прибавил староста. Я позволил. Авдотья потом на такого помощника нахвалиться не могла. И уговорила меня попросить старика остаться. Я попросил и не пожалел. Все Савельич умеет, а какой полугар готовит ты и сам уже чуешь. Как говорит Авдотья, «всё у него «хорменно». Это у неё конёк такой, у моей Авдотьи…

Про этот «конёк» я уже знал, помнил уже, как меня встречали…

Да, действительно, умеют в этом времени при небывалой своей нищете вокруг пустить чужому заезжему человеку пыль в глаза…

Знакомство с имением

На следующий день я отправился в обход хозяйского имения. Давалось мне это теперь нелегко. А боль в ногах стала моим постоянным спутником. Виноваты в этом были яловые сапоги, что вручил мне Энгельгардт, назвав их самыми замечательными и мягкими, категорически запретив появляться на людях в кроссовках.

Дьявольская обувь, видите ли, смуту наводит. И всем плевать, что я с непривычки стер свои бедные ноги в кровь. А Энгельгардт в этом винит меня же: мол, портянки наматывать не умею. Но спорить мне с ним было не с руки, и приходилось, как и всем здесь, шагать по жизни в этих скрипучих, тяжёлых сапогах. Чистил их я тоже сам – нет у меня тут ни слуг, ни привилегий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.