Виктор Рэн – Нулевой Субъект (страница 9)

Каждое движение давалось с большим трудом. Ноги казались ватными, как будто я тащил за собой тяжёлые цепи. Каждое движение отзывалось болью: тупой, выматывающей, глухой. Мне не хватало воздуха.

Но я знал, что должен продолжать идти наверх. Всего лишь один холм. Один. Проклятый. Холм. Я твердил это про себя, чтобы не упасть. Не позволить себе сдаться. Если я сейчас остановлюсь — это всё. Конец.

Я уже не обращал внимания на то, что сапоги давили. Что я цеплял ими пыль, которая забивалась внутрь и заставляла кожу саднить. Я делал рывок за рывком. И наконец я почувствовал, как подниматься стало легче. А в лицо вновь ударил теплый воздух.

— Добрался, — прохрипел я.

Я был на вершине. Остановился и тяжело дышал, раскачиваясь, как пьяный. И смотрел вперед. Пустошь. Вокруг была пустошь. Все те же цвета — серый, желтый и бежевый. И тянущиеся кое-где по земле кустарники. И ни следа живого. Хотя нет, подожди…

Я прищурился. Вытер кровь с глаз правой рукой. И попытался снова вглядеться в горизонт. Что-то там все же было. Тонкая, едва заметная полоска. Как будто воздух дрожит. Как будто… дым. Или это просто мираж?

Черт его знает. Глаза слезились, картинка плыла из стороны в сторону. Я моргнул. Еще раз. Вдохнул. Судорожно, будто от этого могло прибавиться ясности. Полоска всё ещё была на месте.

«Мог в ту сторону свалить Коллектор?» — пронеслась в голове обнадеживающая мысль.

Неважно. Неважно, Коллектор там или кто-то еще. Это единственное, что выбивается из проклятого пейзажа вокруг. Значит, нужно двигаться туда. Если остановлюсь — не смогу пойти дальше и просто бесславно подохну.

— Ха, — из груди вырвался невольный смешок, от которого по телу ударила новая вспышка боли.

Сражение с гиенами было вовсе не бесславным.

«Отложу эту мысль на потом», — подумал я и начал двигать ногами.

Думать можно и на ходу.

Спуск оказался сложнее, чем подъем. Казалось бы — гравитация должна помогать, но на деле каждый шаг грозил потерей равновесия. Я едва держался. Раны болели, как будто их поливали кислотой. Один неосторожный шаг и я покачусь вниз. Я стиснул зубы и не позволял себе оступиться. Каждую секунду — борьба. Каждое движение — усилие.

Наконец я спустился. Земля стала ровной. Но мой путь только начинался. И я сосредоточился на простом действии: шаг за шагом. Туда, за горизонт.

[Внимание! Функции организма нарушены. Идет значительная потеря здоровья]

Сколько там уже прошло ударов сердца? Не помню. Наверное, сотни, если не тысячи. Чтобы не свалиться без сознания, придется думать. Вот только в голову лезли странные мысли.

Что там осталось в котомке, брошенной посреди пустоши? Кажется, детеныш успел сожрать два куска мяса. Значит, осталось еще три. Может, он случайно и несколько крысиных зубов проглотил.

Было бы забавно. Еще хвосты… никогда не знал, можно ли есть крысиные хвосты. Да и в игре их есть не пробовал. Все это добро благополучно осталось в сумке за холмом.

Шаг. Шаг. Еще один шаг вперед.

С прожорливой мелкой гиены можно срезать шкуру. Хотя я ее знатно истыкал ножом. Нет, я же не дрался ножом. Чем я там вообще бил его… в общем, можно снять искромсанную шкуру, срезать мяска. Желудок призывно заурчал, невзирая на боль. Сейчас бы жареного мяска. Да с кружечкой холодного горьковатого пива.

Ноги упрямо несли меня вперед.

Надо было записаться в спортзал. Тогда телосложение, сила и ловкость могли быть повыше. Обещал ведь себе начать заниматься с понедельника. Потом со вторника. И с субботы. В последний раз обещал пообещать с Нового Года. Хотя не факт, что эти характеристики — мои. Они могут быть Лекса. Кто такой этот ваш Лекс….

Шаг. Шаг. Шаг вперед.

Из головы не выходил взгляд побежденной гиены. Она сражалась до последнего. И убила бы меня без дебафа. Я даже немного зауважал эту тварь. Пусть ее малец сожрал половину моего мяса, было в этом что-то почти человеческое.

— Ф-у-у-у-х.

Я тяжело выпустил воздух из груди. И поднял голову.

— Куда ты… — мой хриплый голос разрезал тишину.

Голос звучал сдавленно. Я его почти не узнавал. Но еще больше меня беспокоило то, что я больше не видел ту полоску на горизонте.

Я моргнул. Качнул головой, отчего в ней набатом забили колокола. Но ничего не поменялось. Что, все-таки галлюцинация от потери крови? Ну и пусть. Ноги сами несли меня в том же направлении. Я не сверну в сторону.

Дышать становилось всё тяжелее. Я чувствовал, как каждый вдох будто царапает легкие изнутри. Становилось темнее. Небо вдалеке стало тусклым, хотя я и не мог толком разглядеть облака.

[Внимание! На вас действует более трех негативных эффектов. Системе не удается стабилизировать параметры]

Стало чуть холоднее. Я продолжал идти. Не знаю, сколько я шел. Может, десять минут. А может, десять дней. Чувство времени давно ушло.

Шаг. Шаг. Шаг.

Вдруг я почувствовал, как что-то изменилось. Стало легче идти. Ноги, саднящие от боли, стали увереннее ступать по земле. Сапоги удобно пружинили.

Это земля. Она не была сухой. Она была рыхлой и мягкой, но шел я даже не по ней — я шел по узкой вытоптанной тропинке. Пока я смотрел на тропинку перед собой, у меня с носа упала очередная капля крови.

— Еще и голову поцарапала? — едва слышно пробормотал я.

Я чуть не сел прямо там, посреди тропинки. Соблазн был очень высок. Посидеть пару минут, перевести дух. Но я знал, что ноги тогда больше меня никуда не поведут. Я уже не поднимусь. И даже эта остановка была рискованной.

Но двигаться тоже было боязно. Вдруг мне почудилось, и всё это добро вокруг — галлюцинация моей воспаленной головы. И я до сих пор валяюсь где-то посреди пустоши. Так я и стоял посреди тропинки, не шевелясь. Только мир вокруг продолжал упрямо раскачиваться.

И тогда я услышал голос.

— Доброго дня тебе, странник. Куда в таком состоянии путь держишь?

Женский голос. Звонкий и ровный.

Я медленно поднял взгляд. Для этого пришлось приложить усилия — глаза были затянуты пеленой, будто кто-то налил мне в зрачки мутной воды. Всё вокруг расплывалось. Я заставил себя сфокусироваться.

Передо мной стояла девушка. На вид лет двадцать, не больше. Светловолосая, с глазами цвета неба — чистыми и холодными, как весеннее озеро. Она смотрела на меня настороженно и оценивающе, но оружия в руках у неё не было.

Между нами находился небольшой алтарь. На алтаре лежало несколько новых блестящих монет, в которых отражались лучи заходящего солнца. И пучок трав. Рядом стояла железная баночка.

— Ищу воды, — хрипло ответил я девушке. — И ночлег.

И только потом я заметил, что за её спиной находился полуразрушенный каменный храм. Его колонны потрескались, а крыша во многих местах провалилась. Всё, что осталось от второго этажа это обломки и пустота. Но надписи на колоннах не оставляли сомнения в том, кому принадлежит это место.

Это храм Богини Милосердия.

Из всех божеств, о которых я знаю в этом мире, только она никогда ничего не требовала: ни жертв, ни молитв, ни слепого подчинения. Она благословляла тех, кто отдаёт, а не берёт.

В нашем немногословном разговоре образовалась пауза.

Я вдруг вспомнил про обещание: помолиться за жертв Коллектора у первого встреченного алтаря. Ну вот и он. Так что я медленно двинулся вперед. Девушка на пару секунд нахмурила брови и сжала полные алые губы, а затем резко подняла руку, словно отдавая кому-то сигнал.

Я доковылял до алтаря и опустился перед ним на одно колено. Ноги сами подгибались от тяжести. Я уже не смотрел на светловолосую девушку, но она меня не прервала.

Моя окровавленная рука дрожала. Я приложил её к основанию алтаря, оставив небольшой красный след. Хорошо бы положить сюда хоть что-то. Хотя бы один реал. Как символ. Словно отзываясь на мои мысли, в руке появилась небольшая гладкая монета. «Холодная», — подумал я.

В памяти всплыли воспоминания о том, насколько тяжело мне дался этот реал. Он — символ первой победы в этом мире. Я положил монету на алтарь и на автомате произнес:

— Блажен страждущий, возложивший жертву.

— Блажен жертвующий во имя милосердия, — тут же отозвалось эхо в моей голове.

Я растерялся. Боги очень редко отвечали смертным. К тому же, перед ответом они обычно накладывали благословения. Но мои негативные эффекты никуда не исчезли. А потом я понял, что так же на автомате мне ответила светловолосая девушка. Я повернул голову в её сторону.

— Сейчас редко встретишь тех, кто чтит старых богов, — с ноткой смятения в голосе произнесла она. — Даже таким скромным пожертвованием…

— Этот реал, — уверенно ответил я, — самая ценная вещь в моей жизни.

Она наморщила лоб и снова поджала алые губы. Почему-то её это трогало. Или злило. В таком состоянии разобрать эмоции я не мог. Но отметил, что она носит жреческую робу. Вот только на робе не было символа бога, которому она поклоняется. Да и сама роба чёрного цвета, а не белого или серого, как было положено в поздних версиях игры.

[Оценка физиологического состояния: критическое. Жизненные функции приближаются к нулю. Продолжение без получения медицинской помощи приведет к необратимым последствиям]

Система права — долго я не протяну.

— А́ри! — звонко позвала жрица кого-то за спиной. — Выйди и помоги ему дойти внутрь храма. Я предупрежу Мерла.

— Тебе понравился этот паренек только потому, что он знает пару старых сказок?