Виктор Потиевский – Мертвое ущелье (страница 51)

Здесь в нише было сухо, и Игнат работал стоя в траншее, согнувшись, по пояс углубившись в нишу. Он вставил детонатор в шашку в одном ящике (остальные сдетонируют от взрыва), аккуратно закрыл тротил промасленной бумагой, вывел из ящика соединенную со взрывчаткой бухту шнура. Фугас был готов.

Гроза грохотала, и дождь хлестал еще злее. Ирина, конечно, ничего не видит из своего окопа, переживает, но и надеется на него. Он это понимал.

Теперь наступал второй этап: снять часового на своей половине моста и незаметно для второго часового и для остальной охраны заминировать один из пролетов.

Из траншеи и с насыпи невозможно было разглядеть часового на мосту. Игнат ползком, прикрываемый густыми струями дождя, взобрался на мост и прижался к одной из стоек, высокой и широкой стальной балке, спрятавшись за ней. Часового вблизи не было. С начала операции времени прошло примерно полчаса, и в запасе оставалось немногим более часа до смены часового на мосту.

Надо было искать часового, передвигаясь от стойки к стойке по своей стороне моста, ее не было видно из траншеи по другую сторону насыпи. Эта сторона моста просматривалась только из траншеи, где Игнат уже побывал.

Он прошел по мосту метров пятьдесят, а часового не было. Разведчик огляделся, прислушался. Шум дождя и вой ветра в фермах моста не стихали, и гроза, как прежде, грохотала. Часового не было.

Он проскользнул еще десяток метров, встал за очередную стойку и буквально наткнулся на часового...

Увидев перед собой рослого разведчика с финкой в руке, немец дико закричал и с неожиданной ловкостью акробата отпрыгнул назад, вмиг перемахнул через низкие перила и, отбросив в сторону автомат, полетел в воду.

Игнат дал ему отпрыгнуть, потому что кроме, как в реку, деваться немцу было некуда. Пусть искупается, если хочет жить.

За полчаса он перетаскал, уложил на мост ящики со взрывчаткой, протянул дистанционный шнур. Отмерил минут на пять горения, остальное отрезал. Главное, отбежать подальше от моста, тогда легче будет уйти.

Он сел, огляделся: вблизи никого, только плотная сумрачность и хлесткая мокрота дождя. Только бы зажечь, только бы зажечь! За спички не беспокоился: всегда хранил два коробка в разных местах, каждый — в прорезиненном мешочке, затянутом шнурком.

Накинул мокрую куртку на голову, чтобы прикрыть шнур от дождя, сделал ножом свежий сухой срез. Извлек коробок. Первая спичка сломалась. На вторую с его лица прямо на серу упала капля. «Только — спокойно, только — спокойно»,— повторял он про себя. Шнур зажег третьей спичкой. Убедившись, что он зашипел, Игнат встал и что есть сил напрямую бросился к окопу, где его ждала Ирина.

Громыхнуло не так громко, как он ожидал. А может, просто в шуме ливня после грозовых раскатов грома так показалось. Он даже обернулся, чтобы увидеть, что это именно взрыв моста, а не очередной грозовой удар. Обернулся и увидел, как один из пролетов моста опадает в воду. Мост взорван.

Может быть, даже немцы сперва приняли этот взрыв за близкий удар грозы или из-за плохой видимости они не заметили разведчиков. Так или иначе без единого выстрела добежали Игнат и радистка до леса и через несколько минут, вымокшие до нитки под ливнем, скакали на своих конях по лесной дороге.

Направление было — к фронту. Но Ирина обратила внимание, что Игнат немного отклоняется в сторону: на развилках выбирает не ту дорогу, которая ведет прямо к переднему краю.

24. ФУРГОН С АНТЕННОЙ

В густом молодом сосновом бору спешились. Порознь стали отжиматься, скрываясь от дождя под густыми кронами сосен.

День стоял теплый, но насквозь промокших разведчиков бил озноб. Зажигать костер нельзя. Оделись в отжатую сырую одежду и около двадцати минут согревались, приседая, прыгая, бегая. Способ проверенный, только надо не лениться.

Гроза прошла, но дождь еще моросил. И теперь снова отчетливо слышались раскаты битвы на переднем крае. Игнат пытался угадать на слух, как там — на передовой, куда продвинулся огонь. Но это пока не удавалось.

Развязал промокший вещмешок. Сели, перекусили консервами.

— А что мы свернули? Нам все-таки надо держаться поближе к передовой. Так, командир, или не так?

— Так, Ира. Только прежде всего нам сейчас надо сообщить нашим, что мост взорван. Это, может быть, очень важно знать командарму. Мост-то стратегический. Он взорван, а об этом наши не знают. А пока мы доберемся до наших... Да и где сейчас штаб армии — неизвестно, и позиции уже многие поменялись. Так что нам нужно одно. Соображаешь?

— Соображаю. Нужна рация. А где ее взять? Уж не в том ли немецком батальоне связи?

— Где же еще? В том самом.

— Так туда мы все время и сворачиваем?

— Туда.

— Чувствую, будет тебе работы не меньше, чем с мостом. А я с тобой, как бесплатное приложение.

— Не скромничай. Ты отлично поработала. И тогда на рации, и немца переводила, помнишь, того Берга?

— Помню...

— А зенитку как наводила? Если б не ты... Мне без тебя бы никак! Так что зря ты, Ира, себя так... Приложением назвала... Зря. Это я тебе говорю.

— Спасибо. Только, пожалуйста, не оставляй меня в резерве, я ведь помогу, не подведу.

— Без резерва тоже нельзя. Вон спроси у нашего командарма: может он без резерва воевать? Он скажет, что не может. Вот и я не могу, хоть я и не командарм. Мне тоже резерв нужен. Вон у меня какой резерв... Симпатичный,— Игнат улыбнулся.

Ирина покраснела.

К расположению немецких связистов подошли около семнадцати часов. Кони очень помогли выиграть время. И вообще, за эти сутки два новых друга — кони не раз выручали разведчиков, унося их от смертельной опасности. Умные, все понимающие, добрые и тихие животные. Иногда поражающие своей выносливостью, терпением, своей удивительной скромностью по отношению к человеку.

Подходя к связистам, коней оставили на почтительном расстоянии от объекта.

Радистку Игнат решил замаскировать на дереве. Так безопаснее. Прифронтовой лес полон немецких солдат. И сейчас день, а не ночь.

Оборудовал ей сиденье из еловых лап, укрепив их между сучьями. Подвесил ременные петли за верхний сук, чтобы девушка могла спать сидя, продев руки в петли и пропуская ремни под мышками. В густых ветвях старой ели на, довольно большой высоте радистку совсем не было видно.

На территорию батальона Игнат проник без осложнений, как и в первый раз. Здесь ходили солдаты и офицеры, в том числе появились солдаты в такой же десантно-маскировочной форме, какую носил Игнат. Так что при необходимости он мог пройти и не таясь. Но, конечно, чтобы его видели только издали. Вблизи — опасно. В небольших частях офицеры и даже солдаты нередко знают друг друга в лицо.

Лучше было бы взять с собой Ирину, она быстрей определит, какой автофургон им нужен, где можно найти необходимую аппаратуру. Но даже при ее знании языка, риск был бы очень велик. Во-первых,— женщина, и сразу к ней пристальное внимание. Во-вторых,— еще хуже, чем, во-первых — черноволосая, раскосая и красивая. Любой встретивший ее офицер обратит на нее внимание и отметит, что нигде в округе такой девушки не встречал. Скорей всего, остановится, заговорит. А у Иры — иностранный акцент. Для немца такой акцент заметен сразу. Ведь она радистка-переводчица, а не агентурный разведчик с безупречным знанием языка. Их и готовят совершенно по-разному. Игнат теперь знал про все это. Так что брать ее нельзя, разве что при самом безвыходном положении. Если не удастся найти и утащить полевую переносную рацию.

Стоя в темном простенке конюшни, еще и поросшем кустами, Игнат наблюдал, он следил за автофургонами с антеннами, за людьми, входившими и выходившими из них. Он засек время смены часовых-эсэсовцев у каждой такой спецавтомашины.

По конфигурации антенн он предположил, что приемо-передающие радиостанции, где есть передатчик с ключом, вполне могут быть в тех двух автофургонах, что стоят в двухстах метрах от него, причем, одна машина рядом с другой, и охраняет их один часовой.

Разведчик до мелочей продумал путь, по которому он пройдет к машинам вдвоем с радисткой. Он не особенно надеялся, что найдет портативную рацию. От заграждения — к конюшне, оттуда так же скрытно за стеной сарая-склада, а уже оттуда рукой подать — метров сорок. Эти метры можно пройти не таясь, к машинам, к часовому, его не видно с большинства территории части — заслоняют фургоны, которые он охраняет.

Ирина с ним заговорит по-немецки, он обратит на необычную девушку внимание, ну и Игнат использует это. В общем, план уже был. Только надо было угадать момент и получить у судьбы те самые тридцать-тридцать пять секунд, чтобы никого не было поблизости в эти секунды, когда он вместе с радисткой пойдет открыто к машинам. Сорок метров. Всего полминуты.

Игнат заметил, что часовые у машин не кричали: «Хальт!» тем, кто шел к машине, а только проверяли пропуска. Значит, Ирина должна сделать вид, что извлекает из кармана пропуск, Игнат сделает то же самое, и в этот момент девушка, улыбаясь, скажет немцу что-нибудь вроде того: «Вот и гроза уже прошла... или: «Хороший дождичек был...»

Игнат, наблюдая больше двух часов, установил: смена — через два часа. Внутрь этих двух автофургонов вошел только один человек, капитан в армейской форме связиста. И через полчаса вышел. Всего один человек за два часа. Значит, пропуска не у многих. Значит, туда часто не ходят немцы. И все это значит, что можно выбрать момент, чтобы никто не подходил к часовому около минуты (это с подстраховкой, с запасом). Конечно, внутри автофургона может оказаться не один и не два немца, а несколько. Но что ж тут поделаешь. Тот, кто там постоянно работает, все равно всегда там остается. Может, даже и на ночь. Но ночь уже не интересует разведчиков. Они не могут ждать ночи. Передний край грохочет вовсю, и, как казалось уже теперь Игнату, грохот приближается...