Виктор Потапов – Приключения, Фантастика 1996 № 06 (страница 3)

— Странно… теперь мне кажется странным… Я так долго и прочно была уверена, что любовь не может миновать меня. А потом поняла вдруг, ничто не обязательно в этом мире. Ничего может не быть. Вообще НИЧЕГО. — Последние слова Фаина произнесла медленно, словно диктуя. Затем сорвала подсохшую травинку и вспорола стебелек ногтем.

— Вы любили его? — спросил Георгий, закуривая.

— Да. Но это продолжалось недолго. Пока не поняла, что он, что ему не хватает сил взбунтоваться против собственной судьбы. Он так бы и жил: урывками со мной и прочно в семье, из-за нерешительности, боязни перемен, чувства долга по отношению к сыну.

Фаина усмехнулась одной щекой и снова занялась стебельком, расслаивая его на тонкие нити. Георгий молча курил. Затем, хотя и понимал, что поступает бестактно, спросил:

— Уверены, что на самом деле любили его?

Фаина искоса взглянула на спутника и, прислонилась спиной к камню. Некоторое время она сидела чуть покачиваясь, с улыбкой на губах, гладя на свои сцепленные на коленях руки и не торопясь отвечать.

— Теперь уже нет, — сказала она наконец, поворачиваясь лицом к Георгию, губы ее раздвинулись так, словно приглашали поцеловать их. И Георгий принял это приглашение.

Некоторое время спустя они вернулись в отель, поднялись в номер Георгия. Там после долгих поцелуев Фаина легко согласилась расстаться с платьем — единственной защитой от посягательств, принятых более чем охотно.

Георгий давно не просыпался в таком прекрасном настроении. Чувство радости жизни — таким ярким оно не приходило с детства, со школьных каникул, когда тепло, солнечно, тебя вдет купанье с друзьями, много веселых игр, и нет у тебя никаких обязанностей, когда ты волен, как птица.

Георгий вышел на лоджию и долго стоял, глядя на море. Ветер с берега шевелил плети вьюна, закрывавшего края ниши, ласково поглаживал тело. Бледное золото песка и блестящее мириадами бликов море тоже были полны радости.

Георгий закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Никогда бы не поверил, что женщина может дать такое счастье, что в обыкновенной симпатичной девушке скрыто такое колдовство. Ведь я же не жил раньше! Я ничего не чувствовал! Ничего! 33 года такой страшной пустоты. Наверное так себя чувствовал бы автомобиль, который целый год стоял бы и работал на холостых оборотах. А потом в него сел бы лихой парень и нажал до отказа газ. И автомобиль понял бы внезапно, что создан не для стояния, а для скорости, крутых виражей, бесконечных дорог.

Фаина!.. В этом имени было ВСЕ. Пять букв и все радости и смыслы жизни. Ничего более важного не существовало, все прочее могло быть только дополнением к женщине с этим именем.

Ощущение полноты жизни, так это называют в книгах. А до вчерашнего дня было ощущение пустоты жизни. Факт, не нуждающийся в доказательстве».

Георгий вспомнил Татьяну — свою последнюю любовницу. Они жили вместе так долго, что давно перешли грань пылкой страсти, и он уже не однажды изменял ей, но она делала вид, что не знает этого. А он терзался, не имея духу порвать с ней.

Возвращаясь домой, Георгий обычно находил Татьяну в спальне. Она перелистывала, подставив колени, какой-нибудь альбом интерьеров дворцов, картин или скульптур, либо сидела перед зеркалом, проделывая те сложные манипуляции, которые помогали ей сохранить красоту и свежесть. Георгий целовал ее в щеку, плечо или затылок (только не в губы). Он целовал ее и, раздеваясь, осведомлялся, как провела она день. Татьяна начинала рассказ и Георгий внимал с отсутствующим видом, продолжая думать о своем, следя за неторопливым ритмом фраз и кивая в нужных местах. Затем шел в ванную комнату.

Татьяна всегда встречала его взглядом, когда он возвращался и либо вновь погружалась в пышные залы и темные полотна, либо откладывала книгу и гасила свет. Они была удачной парой, досконально изучили друг друга, и прежнее буйство страсти превратилось в культурное и полезное занятие. Их ощущения были приглушенными и благостными. Потом Татьяна снова включала свет, чтобы еще часок, другой почитать, а Георгий, отвернувшись к стене, засыпал, чтобы утром вернуться к своему Великому Шансу — БИ.

У него все было продумано — комар носу не подточит. Двое из парней Матвеева (нанятого им детектива) работали в газетных киосках. Один в отеле, другой — неподалеку в городе. Покупая газеты, он ничем не выдавая себя, получал все последние сведения, которые удалось собрать Матвееву и его людям. Информация записывалась дедовским способом — молоком на полях газеты. При нагревании ее над электрической лампой проступали бледно-коричневые буквы. Не самый лучший метод, но зато он не требовал специального оборудования и материалов, которые могли бы быть обнаружены, если за ними начнется слежка.

Сам Матвеев поселился на окраине, довольно далеко от моря, в двухэтажном домике, сзади которого буйно разросся бурьян, а на улицу, где он стоял, время не заглядывало, пожалуй, с начала века. Булыжная мостовая, старинный четырехгранный фонарь на углу, палисаднички с цветами за низкими заборчиками. Для конспиративной квартиры место представлялось очень удачным. Тишина и пустота улицы затрудняли слежку, а заросший бурьяном пустырь, переходивший в рощу, тянувшуюся до самого шоссе, открывал прекрасный путь на случай вынужденного бегства.

На настоящий момент, как это следовало из «Московского комсомольца», за БИ не было замечено ничего подозрительного. Дни его были построены одинаково: до обеда он работал с помощником и секретаршей, рассылал факсы и делал телефонные звонки. Посетителей было мало: либо старые, проверенные уже партнеры, либо местные предприниматели, надеющиеся получить финансовую поддержку. Из последних к БИ были допущены единицы, так что их «проработка» заняла не слишком много времени. Отсутствие результатов не огорчило Георгия, он и не рассчитывал особенно-то на них, конспирация у БИ была поставлена идеально.

Тем не менее, вскоре он убедился, что был прав, сделав ставку на эту курортную историю. Однажды на исходе первой недели агенту наружного наблюдения посчастливилось увидеть какое-то темное тело, опустившееся на крышу отеля. Оно двигалось совершенно бесшумно и по форме напоминало вертолет. Объект пробыл на крыше около 15 минут и улетел в сторону моря. На следующий день БИ приобрел контрольный пакет акций компании, о которой никто слыхом не слыхивал, а еще через три дня с ней заключило контракт министерство обороны. Проект был совместным, и США вложили в него 200 миллионов долларов.

Этот эпизод навел Георгия на мысль, что большая часть информации поступает к БИ заблаговременно по скрытым каналам и только в экстремальных ситуациях он идет на прямой контакт. Оставалось выяснить, что это за каналы и куда ведут.

Матвеев предложил проработать, поначалу казалось неплохую идею, поискать в явной жизни БИ что-нибудь, аналогичное их выдумке с газетными киосками. Был составлен детальный график дневных передвижений объекта, его аккуратно «водили» три дня, но безрезультатно. Газеты БИ приносили в номер, на пляже он проводил время уединенно, с женщинами не встречался, друзей не имел, нигде, кроме бара, не бывал. Поскольку газеты он получал из киоска, в котором сидел человек Матвеева, этот канал отпадал и оставалось всего пять точек соприкосновения с внешним миром: референт, секретарша, официант, подающий завтрак и обед (БИ никогда не ужинал), метрдотель, предлагающий обеденное меню и бармен, получающий деньги и отсчитывающий сдачи.

Хотя оба служащих БИ были давно проверены и перепроверены, их «просветили» снова, чтобы убедиться, что Беспроигрышный Игрок есть Беспроигрышный Игрок и достаточно умен, и референт, и секретарша были чисты. То же выяснилось вскоре и в отношении официанта, а вот с метром и барменом оказалось сложнее. Оба вели рассеянный образ жизни и виделись в течение дня с такой уймой людей, что утверждать что-либо наверняка было просто невозможно. Их приходилось держать под постоянным наблюдением.

Минула неделя с того вечера, как Георгий познакомился с Фаиной. В эту ночь он не остался у нее, Фаина перегрелась на солнце и чувствовала себя прескверно. Убедившись, что врач сделал все возможное, чтобы облегчить ее страдания, и она засыпает под действием укола снотворного, Георгий отправился в своей номер.

Раздевшись, он бросился на кровать. Лежал, подложив руки под затылок, и смотрел сквозь огромное окно в звездную бездну. В голове табуном неслись мысли, планы… Незаметно он уснул. Проснулся Георгий от пронзившего сердце внезапного испуга. Взглянул в окно, прислушался — стояла глубокая ночь и полная, почти полная тишина. Из коридора доносилось тихое царапанье. Георгий бесшумно поднялся, достал из сумки, стоявшей подле кровати пистолет и подкрался к двери номера. Кто-то возился за ней, пытаясь открыть замок. И не слишком таился. Видимо знал, что хозяин должен ночевать в другом месте.

Дверь, наконец, поддалась усилиям взломщика и отворилась. Черная фигура скользнула мимо Георгия по короткому коридорчику и ступила в комнату.

— Стой! — шепнул Георгий ей в спину. Фигура на мгновенье застыла, затем молниеносно обернулась, и его плечо пронзила острая боль. Лежавший на спусковом крючке палец непроизвольно дернулся. Шум от падения тела был громче, чем выстрел его маленького, снабженного глушителем пистолета.