Виктор Поротников – Спартак-победитель (страница 22)
Когда я сел за стол, то Фотида ответила на мое приветствие молчаливым кивком головы.
Взгляд Фотиды пробуждал во мне трепетное волнение, схожее с тем состоянием, какое владело мною при моей первой встрече с Фотидой в школе Лентула Батиата. Во взгляде Фотиды явственно можно было прочесть, что она и в разлуке часто вспоминала обо мне.
Светловолосая прелестная Лоллия обменивалась улыбками с Ресом. Она была одета в длинное платье голубого цвета, а ее волосы были уложены в красивую прическу и перехвачены алой лентой.
Застолье продлилось недолго. Я не успел еще толком насытиться, а Спартак уже объявил, что прекрасным амазонкам нужно отдохнуть после трудного пути, да и славным мужам пора бы приступить к своим насущным делам.
Едва Эмболария и три ее подруги удалились из шатра, как Спартак объявил всем оставшимся, что Эномай при возвращении к Везувию видел на Ателланской дороге римское войско.
— Это войско выслано против нас, — сказал Спартак.
— Римлян не меньше трех тысяч, а может и больше, — вставил Эномай. — Сегодня к полудню римляне подступят к Везувию.
— Что будем делать, братья? — спросил Спартак.
— Как что — сражаться! — решительно произнес Крикс. — Наш отряд увеличился до тысячи человек, теперь мы — сила!
— Не забывай, брат, у нас только половина людей вооружены щитами и копьями, — заметил Криксу Эномай. — С ножами, топорами и косами выходить против римлян бессмысленно.
— Кто командует римским войском? — поинтересовался Брезовир.
— Претор Клодий Глабр, — ответил Клувиан.
При этих словах Клувиана Крикс слегка вздрогнул и бросил на меня нахмуренный взгляд.
— Откуда это стало известно? — спросил он.
— Мы проезжали через селение, где легионеры брали у местных жителей овес для лошадей, — сказал Клувиан. — Кто-то из легионеров сказал селянам, что их полководца зовут Клодием Глабром.
В разгоревшемся споре Крикс и Брезовир стояли на том, что восставшим нужно спуститься с горы и напасть на римлян из засады. Эномай и Клувиан настаивали на том, что самое лучшее для восставших — это держать оборону на Везувии, не ввязываясь в большое сражение с римлянами. Мы с Ресом помалкивали, поскольку по рангу мы оба были всего лишь посыльными при Спартаке.
Спартак, внимая спорщикам, делал весьма резонные замечания тем и другим, доказывая им, что в обоих случаях у римлян будет явное превосходство.
— Если Клодий Глабр окажется здравомыслящим военачальником, то он не погонит своих легионеров на штурм наших укреплений, — молвил Спартак. — Претору Глабру достаточно перекрыть спуск с горы, и тогда наш отряд окажется в ловушке. Провизии у нас всего на три-четыре дня. А что дальше?.. Голодная смерть или сдача в плен.
— Потому-то надо напасть на римлян, едва они вступят в лес у склонов Везувия! — заявил Крикс, грозно сверкая глазами. — В лесной чаще римляне не смогут действовать в плотном боевом строю.
— Верно! — поддержал Крикса Брезовир. — Наша храбрость заменит нам тяжелое вооружение. Победим или умрем!
— Нет, братья, нужно скорее уходить с Везувия, — сказал Эномай. — Подыхать здесь ни от голода, ни от римских мечей я не собираюсь!
— Куда уходить? — Спартак взглянул на Эномая. — Римляне уже близко. Клодий Глабр устремится за нами в погоню, благо в долине у него будут все преимущества над нами. Ввяжемся в бой с легионерами — поляжем все поголовно!
— Братья, надо держаться на Везувии! — промолвил Клувиан. — Здесь римляне нас не одолеют. А коль подступит голод, можно будет забить лошадей и мулов, их мяса нам хватит дней на десять-пятнадцать.
— И что потом? — Спартак повернулся к Клувиану. — Дальше-то что?
Клувиан молчал, нервно кусая губы.
— Выход один — ударить на римлян, покуда они не заперли нас на горе, — сказал Крикс, встряхнув Спартака за плечо. — Решайся, брат! Навяжем римлянам сражение на лесной дороге. Уверен, Клодий Глабр не ждет от нас такой дерзости!
— Хорошо, Крикс, — после краткого раздумья произнес Спартак, — попытаем счастья в битве. Вдруг Беллона будет милостива к нам. Выступаем немедля!
Трубач дал сигнал к выступлению.
Среди шалашей и палаток замелькали, забегали люди, вооруженные кто чем, спеша на общее построение в центр стана.
Мне Спартак повелел остаться в лагере, сказав, чтобы я заранее приготовил лошадей для Ифесы и ее подруг.
— Если римляне разобьют нас наголову, поможешь Ифесе и другим амазонкам затеряться в лесах, — промолвил Спартак, глядя мне в глаза. — Я на тебя рассчитываю, Андреас. Помни, ты обязан мне жизнью.
— Я помню об этом, Спартак, — сказал я, почувствовав, как от сильного волнения у меня защипало в глазах.
Эномай, облачаясь в боевое снаряжение, наставлял меня и Эмболарию.
— Будьте чуть позади нашего отряда, — молвил он своим невозмутимым голосом. — Когда начнется сражение, расположитесь где-нибудь на склоне горы, вблизи от тропы, ведущей наверх. Коль увидите, что дело наше дрянь, сразу мчитесь во весь дух к становищу, хватайте лошадей, собирайте всех женщин и уходите с Везувия в леса.
До полудня оставалось совсем немного, когда отряд восставших, разбившись на сотни, длинной густой колонной, сверкая на солнце остриями копий, спустился по тропе с вершины Везувия на лесную дорогу.
Стояла удушливая жара, предвещавшая грозу. Небесный свод из темно-синего превратился в бледно-голубой. Солнце палило безжалостно.
Я укрыл попонами и взнуздал пять лошадей. Вдвоем с Эмболарией мы вывели этих взнузданных коней из загона и привязали в тени под соснами неподалеку от заградительного вала из камней. Затем мы с Эмболарией двинулись вниз по тропе, ведя между собой неспешную беседу. Я шел, опираясь на палку, так как у меня сильно ныла ушибленная Криксом левая нога. По этой причине я все время отставал от широко шагающей Эмболарии, которой не терпелось догнать арьергард нашего отряда.
От быстрой ходьбы и от духоты Эмболария быстро вспотела и разрумянилась. Короткая легкая туника, намокнув от пота, прилипла к широкой спине самнитки. Висевший у нее на поясе короткий меч при каждом шаге ударялся о мощное бедро Эмболарии. Ее темно-каштановые вьющиеся волосы, перехваченные тесемкой на затылке, то подрагивали при торопливой ходьбе, то метались из стороны в сторону, когда Эмболария озиралась по сторонам. Эмболария то и дело оборачивалась ко мне, поджидая и подбадривая меня.
Почувствовав, что боль в ноге усилилась, я сел на теплый шершавый камень, над которым нависали ветви молодого вяза.
— Извини, я что-то совсем занемог, — пробормотал я, не решаясь встретиться глазами с неутомимой Эмболарией. — Сейчас передохну чуть-чуть и…
Присев на корточки, Эмболария осмотрела большой синяк на моей лодыжке.
— Оставайся здесь, Андреас, — сказала она. — В случае опасности тебе не убежать от врагов. Я одна понаблюдаю за сражением издали. Жди меня тут!
Пожав мою правую руку повыше кисти, как было принято у греков и римлян при встрече и прощании, Эмболария бегом устремилась вниз по тропе и вскоре исчезла за деревьями.
Прислонившись спиной к стволу вяза, я закрыл глаза, чувствуя болезненные толчки крови в висках; усталость и жажда окутывали мое взмокшее от пота тело неким невидимым покрывалом. Я не заметил, как заснул.
Громкие грозовые раскаты пробудили меня от тяжелого сна. Сначала я замер от непонятного ужаса, слыша, как в потемневших небесах с сухим пронзительным треском неистовствуют ослепительные молнии. Начал накрапывать крупный дождь, заметно усиливаясь. Сильный ветер, налетая порывами, с шумом трепал и ломал ветви деревьев.
Я вскочил и заковылял вверх по тропе, стуча палкой по камням. Я беспокоился, что лошади, испугавшись грозы, оборвут поводья и умчатся в лес.
По небесам, окутанным лиловой мглой, прокатывалось ужасающее грохотание, яркие зигзаги молний слепили глаза. Дождь превратился в ливень, который изливался с небес теплыми потоками, напитав все вокруг всепоглощающей прохладой. Мои ноги скользили почти на каждом шагу. Мне приходилось опираться на палку или хвататься рукой за тонкие стволы деревьев. Про боль в ноге я совсем забыл.
Перебравшись через вал из камней, я обшарил весь сосняк, но лошадей так и не нашел, они все-таки убежали.
Я поспешил в лагерь на вершине горы, собираясь взнуздать других коней, а заодно предупредить женщин, что им возможно скоро придется спасаться бегством из этого укромного места.
Ослепленный сильным дождем, я больше смотрел себе под ноги, поэтому невольно вскрикнул, неожиданно столкнувшись с кем-то, бегущим сверху мне навстречу. При новой вспышке молнии я увидел перед собой Фабию, вымокшую до нитки. Рваная стола облегала ее красивую статную фигуру длинными тяжелыми складками, сквозь дыры просвечивало нежное белое тело патрицианки. Намокшие длинные волосы Фабии висели, подобно мочалам, придавая ей несколько дикий вид.
Фабия выглядела очень испуганной, ее колотила сильная дрожь то ли от страха, то ли от холода. Благодаря вспышке молнии, она узнала меня и обрадованно бросилась к моим ногам, упав на колени.
— Андреас, умоляю, помоги мне бежать отсюда! — исступленно молвила Фабия, глядя на меня снизу вверх. Струи дождя хлестали по ее прекрасному бледному лицу, напоминавшему в эти мгновения дивную трагическую маску. — Никто не видел, как я выбралась из лагеря. Дозорные попрятались в палатки. Но когда дождь прекратится, меня непременно хватятся и станут искать. Римское войско где-то неподалеку… Андреас, заклинаю тебя бессмертными богами, вызволи меня из этой ужасной беды!