Виктор Поротников – Спартак-победитель (страница 10)
Я смотрел на Спартака — живого и реального! — так, как смотрят на чудо, свершившееся наяву. В эти минуты я не только не сожалел, что очутился в древней Италии помимо своей воли, но был даже благодарен судьбе за то, что это свершилось! Легендарный Спартак, именем которого в далеком будущем назовут спортивные клубы, политические партии, стадионы, корабли, улицы городов, о котором снимут художественные фильмы, напишут книги, поставят театральные пьесы и даже балетную постановку, этот знаменитый человек не только демонстрировал мне свою поразительную ловкость в обращении с трезубцем, он запросто разговаривал со мной, делясь своим гладиаторским опытом.
На вид Спартаку было чуть больше тридцати лет. Он был довольно высокого роста, с очень развитой телесной мускулатурой, темно-коричневый от густого загара. Его продолговатое лицо имело правильные черты. У него были темно-синие проницательные глаза, над которыми низко нависали густые рыжеватые брови. Довольно длинные волосы Спартака имели темно-рыжий цвет. Усов Спартак не носил, но имел короткую бородку. На левой скуле у Спартака виднелся длинный розоватый шрам, то был след от удара кинжалом. Еще один серповидный шрам имелся у Спартака на левом плече. Прямой крупный нос, пухлые губы и мягко закругленный подбородок придавали Спартаку некоторое сходство с изваянным в мраморе Аполлоном, статуя которого была установлена при входе на виллу Лентула Батиата.
Видя, что ланиста Меттий не смеет покрикивать на Спартака, обращаясь к нему, как к равному, я нисколько не удивился этому. В голосе и во взгляде Спартака явственно чувствовалось, что этот могучий фракиец силен не только телом, но и духом. Все одержанные Спартаком победы на арене снискали ему славу непревзойденного бойца, и не считаться с этим не мог ни Меттий, ни его помощники.
Зная, что Меттий и доктора частенько идут навстречу Спартаку, выполняя многие его просьбы, я осмелился обратиться к мужественному фракийцу, попросив его посодействовать мне в переводе из лаквеаторов в секуторы.
Спартак с добродушной усмешкой потрепал меня по шее своей сильной рукой, сказав, что он-то готов замолвить за меня слово перед ланистой Меттием, но важно, чтобы я сам не пожалел об этом впоследствии. Я заверил Спартака, что мое намерение перейти в секуторы давно и хорошо обдумано. Мне было ведомо, что тренировки у секуторов гораздо жестче, чем у лаквеаторов. Однако я был полон желания выучиться владению мечом и кинжалом, понимая, что это мне весьма пригодится, если придется участвовать в восстании гладиаторов. В том, что это восстание неизбежно случится, я был твердо уверен, так как уже успел вызнать у помощников Меттия, какой ныне год по римскому летоисчислению.
Оказывается, машина времени забросила меня в 680 год от основания Рима. В переводе на летоисчисление, принятое в античной историографии в двадцать первом веке, ныне был 73 год до нашей эры. Именно в этом году и произошло восстание гладиаторов в школе Лентула Батиата. Таким образом, я невольно оказался на пороге самого грандиозного восстания рабов античной эпохи. Как бы ни повернулись грядущие события, для себя я твердо решил быть подле Спартака, чтобы всячески содействовать успеху его дела.
ГЛАВА ПЯТАЯ
АМАЗОНКИ
Не знаю, чем я расположил к себе Спартака, только благодаря его хлопотам меня вскоре перевели из группы лаквеаторов в группу секуторов. В этой же группе находился и Спартак, являвшийся бесспорным лидером среди гладиаторов. Помимо Спартака, в группе секуторов также выделялись галлы Крикс и Эномай. Оба, как и Спартак, уже сменили три школы, прошли через множество поединков, всегда выходя победителями и без серьезных ранений.
Эномаю было около сорока лет, из них он более десяти лет находился в гладиаторах. Эномай был вынослив и неимоверно силен. Когда-то в драке ему сломали нос, который сросся не очень удачно, поэтому нос у Эномая имел заметную кривизну и небольшой горб на переносице. Несмотря на свой грозный вид, Эномай имел спокойный нрав и никогда не повышал голоса.
Криксу еще не было и тридцати. Он тоже был очень крепкого сложения, высок и статен. Свои длинные белокурые волосы Крикс заплетал на висках в две маленькие косички, по обычаю своего племени. Крикс происходил из галльского племени воконтиев. В отличие от Спартака и Эномая, Крикс был довольно вспыльчив, и под его горячую руку было лучше не попадаться.
Крикс и Эномай были дружны со Спартаком, благодаря этой дружбе между гладиаторами-галлами и гладиаторами-фракийцами не происходило никаких ссор. Чего нельзя было сказать про гладиаторов-греков и гладиаторов-италиков, между которыми постоянно случались какие-то склоки.
Для секуторов физическая сила и выносливость имели не меньшее значение, чем умение владеть оружием, поскольку поединки гладиаторов зачастую происходили на солнцепеке и могли продолжаться по времени от получаса до двух часов. Во время схватки секутор должен был нападать и защищаться, применяя уловки и отскоки, не обращая внимания на тяжесть оружия и доспехов. Медлительных гладиаторов зрители могли освистать, а специальные надсмотрщики начинали подгонять их, используя раскаленные на огне железные прутья. Тяжелораненый гладиатор, не проявивший в схватке храбрости и прыти, был обречен на смерть. Толпа никогда не щадила таких гладиаторов, неизменно требуя добить их.
Поэтому тренировки секуторов всегда начинались с физических упражнений. Каждый день мне приходилось приседать помногу раз, держа на плечах мешок с песком, приходилось подтягиваться на перекладине со свинцовым поясом на талии. Для укрепления мускулатуры рук гладиаторы использовали гири и гантели разной тяжести.
Отжиматься от пола приходилось по полсотни раз за один подход.
Секуторов обучали обращаться как с прямым самнитским мечом, так и с фракийским мечом, закругленным на конце на манер персидской сабли. Еще на вооружении у секуторов имелся очень короткий испанский меч, более похожий на кинжал.
С испанскими мечами выходили на поединок андабаты, так назывались гладиаторы, облаченные в кольчужные рубашки и массивные неудобные шлемы с очень маленькими отверстиями для глаз. Эти несчастные были вынуждены сражаться друг с другом почти вслепую. Щитов им не выдавали, поэтому андабаты старались в ближнем бою нанести противнику как можно больше ран, чтобы тот истек кровью и ослаб.
С прямыми самнитскими мечами выходили на арену гладиаторы-мирмиллоны, названные так из-за бронзовой рыбки на шлеме. Эта рыбка по-латыни называется «мормиллос». Также самнитские мечи выдавали гладиаторам-самнитам, имеющим шлем с пышным гребнем, большой овальный или прямоугольный щит и бронзовую поножу на левой ноге. «Самниты» в гладиаторских поединках имели чисто нарицательное значение, ибо с самнитским вооружением ланиста мог выпустить на арену хоть грека, хоть галла, хоть азиата…
То же самое можно было сказать и про «фракийцев». На гладиатора надевали фракийский шлем, давали ему небольшой круглый щит, изогнутый фракийский меч, и этот человек выходил на поединок, объявленный глашатаем как «фракиец». Хотя этнически этот гладиатор мог быть и самнитом, и луканцем, и кем угодно.
Я с таким рвением начал осваивать приемы по владению мечом, что очень скоро стал лучшим по фехтованию среди новичков, к изумлению ланисты Меттия. По этой причине мне было позволено в ближайшие нундины, то есть в выходной день, провести ночь с женщиной.
Так совпало, что именно в эти нундины в школу Лентула Батиата в очередной раз были приглашены амазонки из школы Тита Карнула.
Древнеримская неделя равняется девяти дням, последний девятый день недели считается днем отдыха. Соблюдалось это негласное правило и в гладиаторских школах. В нундины кое-кого из гладиаторов отпускали погулять по Капуе. Все прочие воспитанники в этот день наслаждались отдыхом в стенах школы. Выходных дней с нетерпением ожидали и местные куртизанки, которых пропускали в обиталище гладиаторов на одну ночь, и плата за эту ночь никогда не была мизерной.
Обычно блудниц предоставляли лишь тем из гладиаторов, кто имел явные успехи в обращении с оружием, кто не нарушал внутренний распорядок и заслужил похвалу от корникулария Меттия. Имена всех отличившихся за неделю гладиаторов объявляли на вечернем построении в день, предшествующий нундинам.
Поскольку в древнеримском лунном календаре месяц состоял из трех девятидневных недель, то и на отдых у гладиаторов выпадало всего три дня в месяц.
За время моего пребывания в школе Лентула Батиата я успел приглядеться не только к особенностям быта людей, живущих в первом веке до нашей эры, но и к здешним женщинам. Я всегда был падок на женские прелести, а долгое воздержание от секса вызывало во мне бурное кипение половых гормонов, что порой толкало меня на необдуманные поступки и пробуждало во мне очень непристойные мысли. Первое, что мне сразу понравилось в здешних женщинах, это их одежда и прически. Древнеримская мода не признавала коротких стрижек у женщин, будь то свободная матрона или рабыня. У всех женщин волосы были длинные и очень длинные.
Невольницы в школе Лентула Батиата чаще всего заплетали свои волосы в косы или собирали их в пучок на затылке. Каждое утро делать себе красивую прическу у рабынь просто не было времени.