Виктор Поротников – Батыево нашествие (страница 5)

Мирошка, видя, что сосед его слегка навеселе, добродушно ворчал:

– Жену к сестре спровадил и бражничаешь напропалую, Петрила. И кто токмо тебе наливает?

– Рязань не без добрых людей, – усмехнулся плотник и игриво шлёпнул проходившую мимо Вассу пониже спины.

Дородная Васса, не выносившая подобных вольностей, с разворота огрела Петрилу тряпкой по голове, да так, что того со скамьи будто ветром сдуло.

Мирошка захихикал, глядя на поднимающегося с полу плотника.

– Ох и сильна же ты, Васса! – почёсывая голову, проговорил Петрила. – Тебе следовало за молотобойца замуж выходить, а не за кукольника. Каких бы богатырей нарожала!

Васса ничего не ответила на это, двигая горшками на шестке у печи.

– Что же князю Юрию Игоревичу от тебя надобно было? А, сосед? – опять приступил к расспросу Петрила.

– К Фёдору Юрьевичу я ходил. Наказал он мне коня из дерева выстругать для сыночка своего и укрепить его на крутых салазках, чтобы на конике этом качаться можно было, – хвастливо ответил Мирошка. – Ещё велел мне Фёдор Юрьевич игрушечный меч смастерить. Даже плату вперёд дал. Вот!

Мирошка показал на ладони три куны серебром.

– Доверяет тебе, стало быть, Фёдор Юрьевич, – завистливо вздохнул Петрила, – а мне вот никто наперёд денег не даёт. И взаймы ни у кого не выпросишь. Не доверяют мне люди. Почто так, Мирон?

Мирошка пожал плечами. Вместо него ответила Васса:

– Это оттого, Петрила, что веру к себе ты в том пойле утопил, из-за которого и на человека-то скоро походить перестанешь. Бросай-ка бражничать да за ум берись!

– А я и не скрываю, что непутёвый я есмь, – с неким вызовом проговорил Петрила. – И жена у меня такая же. И дочери обе непутёвые. Особливо старшая! Целыми ночами чёрт-те где шляется! Но я управу на неё нашёл, видит Бог. Едва жена моя уехала, я всю одёжку Фетиньи в печи сжёг. Нагишом-то она никуда не убежит! Ха-ха.

Вошедшая в горницу Пребрана при последних словах Петрилы смутилась.

Петрила схватил её за руку и заговорил, пьяно улыбаясь:

– Небось потеряла подружку свою, а? Ни в лес, ни на реку дочура моя больше не ходит. Думаешь, я силком Фетинью дома держу? Да ничуть! Сама она из дому никуда не выходит.

Петрила вновь засмеялся.

– Оставь её! – вмешалась Васса и строго кивнула дочери. – За водой сходи.

Пребрана торопливо выскользнула за дверь.

Направляясь к колодцу, Пребрана постучала в ворота Петрилова дома. Ворота были заперты изнутри, на стук никто не вышел.

Встревоженная Пребрана пробралась огородами и с заднего хода проникла во двор Петрилы.

По двору ходили куры с цыплятами. В углу у забора кучей были навалены дрова. У крылечка в три ступени стояла бочка с дождевой водой. В эту бочку с водой любила смотреться Фетинья.

Пребрана оставила вёдра и коромысло под навесом, взбежала на крыльцо, рванула на себя дверь за железное кольцо. И столкнулась лицом к лицу с Фетиньей.

От неожиданности Пребрана негромко ойкнула.

На Фетинье из одежды была лишь грубая холстина вокруг бёдер. Тёмно-русые длинные волосы Фетиньи были распущены по плечам и окутывали её ниже талии, как покрывалом.

– Здравствуй! – пробормотала Пребрана. – Почто ты в таком виде? Почто из дому не выходишь?

Фетинья пригласила подругу в дом и уже там поведала ей о своём несчастье:

– Матушка моя позавчера уехала к сестре в Ольгов и Варьку с собой забрала. Я было обрадовалась, что волю наконец-то обрела. Да не тут-то было! Батюшка мой залил глазоньки и побросал в огонь все мои платки и сарафаны. Ничего не оставил, окаянный! Дома-то ходить не в чем, не то что на посиделки куда-то пойти.

Пребрана сочувственно покачала головой, поражённая увиденным и услышанным.

Фетинья тем не менее была далека от того, чтобы лить слёзы из-за этого. Она была не из плаксивых. Сидя у окна, затянутого бычьим пузырём, Фетинья нервными движениями накручивала на палец свой длинный локон. С распущенными волосами и с не тронутой загаром кожей она была похожа на русалку.

Пребрана сказала ей об этом.

Фетинья улыбнулась, отчего на щеках у неё появились две ямочки.

– Так, может, мне и разгуливать всюду нагой, как русалке? – Фетинья со смехом завертелась по комнате, сдёрнув с себя холстину. Затем Фетинья вновь подсела к Пребране, прижавшись к ней плечом. – Лучше расскажи, как у тебя с Родионом. Ладите ли?

Пребрана смутилась.

– Пока ладим, – сказала она, опустив глаза.

– Ты за него держись, милая, – серьёзным голосом промолвила Фетинья. – На Родиона многие девицы заглядываются. Он же красавец и боярский сын, такие молодцы на дороге не валяются!

– Твой Аникей тоже всем хорош… – начала было Пребрана.

Фетинья перебила её:

– Уже не мой. Половчанка у них в доме поселилась, так Аникей по ней теперь вздыхает. Устинья ко мне вчера заходила, она и поведала.

На другой день Васса, узнав от дочери о житье-бытье Фетиньи, пригласила плотника Петрилу к себе домой. Пребрану Васса спровадила в гости к Стояне, а Мирошка с утра был занят у себя в мастерской.

– Не дело это, Петрила, родную дочь унижать, всякой одежды её лишая, – молвила Васса. – Фетинья уже не отроковица малая, ей ныне семнадцать лет исполнилось. Она себя блюсти должна. А ты, пьяное рыло, таращишься на наготу её. Иль стыда в тебе нету?

– Дочь она моя, что хочу, то с ней и делаю! – огрызнулся Петрила.

Он собрался было уходить, но Васса своей могучей рукой пригвоздила плотника обратно к скамье.

– Сиди! Я ещё не всё сказала. – Голос и грозный вид Вассы подействовали на Петрилу отрезвляюще. Эта сильная женщина умела быть доброй и ласковой, но могла и твёрдую волю показать. – Вот что, Петрила, Чурилов сын, приглядела я жениха твоей Фетинье. Думаю, пора девку замуж выдавать, пока она из отчего дома не сбежала.

– Рано ей ещё замуж, – отмахнулся плотник.

– Сам же вчера говорил, что Фетиньи по целым ночам дома не бывает, – сказала Васса. – Значит, пришла её пора. У девиц это происходит раньше, нежели у дурней-молодцев.

– Что «это»? – не понял Петрила. Он был с похмелья, поэтому соображал с трудом.

– Косу на повой менять, вот что, – пояснила Васса.

– Да у нас и приданого-то нету, – в лёгкой растерянности промолвил Петрила.

– А ты и не соберёшь никогда родной дочери приданого, уж я тебя знаю! – негодовала Васса. – Иль пропьёшь всё до нитки, иль сожжёшь! Вот в чём бедной Фетинье перед женихом показаться?

– По душе ли ей придётся женишок-то твой, кума? – Петрила растянул свои толстые губы в кривой ухмылке.

– Этот не приглянётся, я ей другого подыщу, но всё равно из-под твоей власти Фетинью вырву. А ты соси свою бражку, куманёк. Может, и захлебнёшься когда-нибудь! – Не сдерживая раздражения, Васса брезгливо оттолкнула от себя потянувшуюся к ней руку плотника.

– Кваску бы мне, – жалобно попросил Петрила и снова протянул руку. – Дай квасу, кума. От твоих слов у меня в горле пересохло.

– Пересохло у тебя от выпитого вчера, сосед, – проворчала Васса, но квасу всё же налила.

Петрила с жадностью припал к ковшу.

Утолив жажду, он повеселел:

– Добрый у тебя квас, кума. Ядрёный! Может, пива иль бражки поднесёшь?

– Этого не дождёшься, – холодно отрезала Васса.

– Тогда не столкуемся мы с тобой, – сокрушённо покачал головой плотник, – ведь я добрый токмо во хмелю, а на трезвую голову я обычно злой. Вот пойду сейчас домой, Фетинью за волосы оттаскаю, дабы отца пуще почитала. Может, и розгами постегаю её за прошлые грехи.

Говоря всё это, Петрила искоса поглядывал на Вассу своими опухшими от пьянства глазами. На его грубом лице с толстым мясистым носом и куцей бородёнкой притаилась хитрая полуусмешка. Мол, мне ведомо, кума, чем тебя пронять!

Васса догадалась, куда гнёт Петрила. Она живо сообразила, как ей лучше действовать.

– Сегодня устроим смотрины, – выставила условие Васса. – Коль всё пройдёт гладко, то вечером получишь корчагу браги.

– Две! – жадно воскликнул Петрила.

– С тебя и одной хватит, – сказала Васса. – Ты приведёшь Фетинью сюда. Я за женихом схожу. Устроим им свидание честь по чести.