Виктор Поротников – Батыево нашествие (страница 12)

Терех покраснел и замолчал.

– А ты обратил внимание, что до тебя у меня не было мужчин, – негромко промолвила Фетинья, словно делала некий далеко идущий намёк. – По сути, я подарила тебе свою девственную непорочность. Уразумел ли ты это, Терех?

– Конечно, уразумел! – Терех закивал головой. – Мне приятно, Фетинья, что ты подарила свою девственность именно мне. Разве я не отблагодарил тебя за это своими подарками?

Однако Фетинья хотела услышать от Тереха нечто иное.

– Коль я люба тебе, Терех, значит, ты согласен взять меня в жёны, так? – напрямик спросила Фетинья.

Терех опять заёрзал на бревне.

– Я могу, конечно, взять тебя в жёны, Фетинья, токмо зачем спешить с этим? – пробормотал он. – Мы ещё можем охладеть друг к другу. Мы знаемся-то всего второй месяц.

– Мне этого времени хватило, чтобы сделать свой выбор, – сказала Фетинья. И негромко добавила: – Иначе я и не отдалась бы тебе. Отвечай же, Терех, готов ли ты засылать сватов к моему отцу?

– Нет, Фетинья, я покуда к этому ещё не готов, – усмехнулся гридень. – Дело это такое. Тут покумекать надоть!

– Чего же кумекать-то?! – возмутилась Фетинья. – Ты же сам сказал, что люба я тебе. Иль солгал?

– Я от своих слов не отказываюсь, – зашипел Терех на Фетинью. – Но и ты пойми, дурёха, что любовь – это одно, а семья – совсем другое.

– По мне, где любовь, там и семья, – заявила Фетинья, – ведь одно без другого не бывает. Не должно быть, во всяком случае.

– Не-ет, – возразил Терех с ухмылкой простака, – семья есть опора и выгода. Семья – это, знаешь ли, как крепость. О-го-го! – Терех сжал кулак и потряс им. – А любовь – это так, шалости, лобзания по кустикам, игры у костра по вечерам. Развлечение, одним словом.

– Развлечение, говоришь! – Фетинья швырнула туесок с халвой себе под ноги и угрожающе повернулась к Тереху, который враз оробел, увидев так близко от себя её злые глаза. – Так для тебя это шалости? А я-то, безмозглая, ношу под сердцем твоего младенчика и радуюсь, какая славная у нас семья будет!

– К-какого младенчика? – растерялся гридень, слегка отодвигаясь от рассерженной девушки. – Про младенчика уговора не было, Фетинья. Это уж слишком! Это твои бабьи штучки! Но меня этим не проймёшь, не из таковских я. Вытравляй дитё у бабок-знахарок. Как хочешь, так и избавляйся от него!

– Ах ты, глуздырь белобрысый! – Фетинья влепила Тереху звонкую пощёчину. – Вона, какие песни запел, подлюка!

Фетинья схватила гридня за волосы и рванула изо всей силы.

Терех вскрикнул от боли и кое-как вырвался из цепких девичьих рук. Выскочив из сруба, как ошпаренный, Терех столкнулся нос к носу с Варькой, младшей сестрой Фетиньи.

– Ополоумел, что ли? – недовольно воскликнула Варвара, которую Терех едва не сбил с ног. – Где Фетинья? Мать её кличет.

Ничего не ответив, Терех припустил бегом прочь по переулку.

Варвара недоумевающе посмотрела ему вслед, затем громко спросила:

– Фетинья, ты здесь ли?

– Здесь, – прозвучал из сруба голос старшей сестры.

По интонации этого голоса Варвара сразу догадалась, что у Фетиньи что-то стряслось.

Четырнадцатилетняя Варвара была девочкой рослой и крепкой. Она без особых затруднений перебралась через невысокую бревенчатую стенку сруба и предстала перед сестрой, сидящей на бревне с печалью на лице.

Варвара уже знала сокровенную тайну взаимоотношений между мужчиной и женщиной, а потому участливо спросила у сестры:

– Вляпалась?

Фетинья грустно кивнула, не глядя на младшую сестру.

– А Терех сбежал, узнав об этом? – вновь спросила Варька.

– Как видишь, – вздохнула Фетинья.

– У-у, кобель белобрысый! – зло промолвила Варвара и уселась на бревно рядом с сестрой. – А это что такое?

Варька указала пальцем на рассыпанную среди древесных стружек халву.

– Прощальное угощение, – невесело усмехнулась Фетинья. – Попробуй, если хочешь. Мне это пришлось по вкусу.

– Что делать-то думаешь? – озабоченно поинтересовалась Варька, собирая кусочки халвы себе в ладонь. – Тятя прибьёт тебя, коль узнает, что ты непраздная.

– К знахарке Акулине пойду, – безразличным голосом ответила Фетинья, – а может, в реку брошусь. Всё равно мне счастья в этой жизни не видать!

Плакать Фетинья не умела, но по её лицу было видно, как тяжело у неё на сердце.

Варвара прижалась к сестре, обняв её за плечи. В ней бурлила и клокотала ненависть к непутёвому гридню Тереху, ко всему мужскому племени на свете!

Беспокоясь за сестру, Варвара сообщила Пребране о постигшем Фетинью несчастье. Пребрана тотчас передала всё своей матери, которая по доброте душевной продолжала подыскивать жениха для Фетиньи. Привыкнув при любом затруднении советоваться с матерью, Пребрана поступила так и на этот раз.

Васса без промедления взялась за дело. Сначала она пригласила Фетинью к себе в гости и в беседе с глазу на глаз запретила ей даже помышлять об умерщвлении плода.

– Не вздумай брать такой грех на душу! – молвила Васса, глядя в очи Фетинье. – С таким грехом тебе и вовсе удачи в жизни не будет, уж поверь мне, милая.

– А с дитятей на руках кому я буду нужна? – чуть не плача, проговорила Фетинья.

– Добрый человек возьмёт тебя в жёны и с дитятей, – уверенно сказала Васса. – Неча раньше времени отчаиваться.

– Где же он, этот добрый человек, тётя Васса? – простонала Фетинья. – Я уже за любого замуж пойти рада, лишь бы сраму избежать!

– Любому я и сама тебя не отдам, ибо ты – девица ладная и неизбалованная, – ободряюще произнесла мать Пребраны. – По-моему, лучший жених для тебя всё-таки Ивор Бокшич. Пусть он гораздо старше тебя, зато с достатком и без ветра в голове в отличие от юнцов-сладострастников.

– Возьмёт ли меня замуж Ивор Бокшич, коль узнает, что я непраздная? – засомневалась Фетинья.

– Ивор Бокшич тебя не забыл и по сию пору тобой интересуется, – сказала Васса. – Хватай удачу за хвост, девка, а не то Ивор Бокшич другой молодухе достанется!

– Я согласна стать женой Ивора Бокшича, тётя Васса! – торопливо проговорила Фетинья. – Согласна пойти с ним к алтарю хоть сегодня!

– Вот и славно! – Васса улыбнулась и запечатлела на лбу Фетиньи тёплый материнский поцелуй. – А теперь ступай домой и никому ни слова! Как всё уладится, я дам тебе знать через Пребрану.

Домой Фетинья не шла, а летела на крыльях! Как это замечательно, думала она, что на свете есть такие чуткие люди, как Пребрана и её мать!

Венчание Ивора Бокшича и Фетиньи состоялось в начале ноября.

С переездом в дом мужа для Фетиньи началась совсем другая жизнь. Она стала хозяйкой небольшого, но добротного деревянного дома с погребом и пристройкой. Рядом с домом находился небольшой огород. Просторный двор был обнесён высоким тыном. С первого же дня совместной жизни Ивор Бокшич доверил своей юной жене ключи от всех клетей и сундуков.

Фетинья накупила дорогой ткани, нашила себе нарядов. Супруг сработал ей по ноге лёгкие чиры из тонкой кожи и ещё для непогоды сшил из сафьяна добротные полусапожки, в каких боярышни ходят.

Пребрана и Стояна, придя как-то в гости к Фетинье, лишь завистливо вздыхали, видя, как похорошела и преобразилась их подруга, став замужней женщиной.

Глава девятая. Моисей

Пристрастился брат Саломеи в кости играть, благо желающих подразнить удачу среди молодых гридней было немало. Моисею обычно везло, и сноровка у него была заправская, кости почти всегда ложились удачно. Однако верна поговорка: «Не хвались силой, найдётся более сильный; не хвались удачей, сыщется и более удачливый».

Лучшим игроком в кости среди младших дружинников рязанского князя был Терех Левша. Гридни, знавшие Тереха и игравшие с ним в кости, полагали, что везенье его основывается на том, что тот кости левой рукой метает. Мол, с леворуким противником и в сече нелегко совладать, и в кости обыграть такого непросто.

Осознал это и Моисей, который однажды много денег поставил на кон, желая отыграться, но в результате остался в проигрыше. Тогда разгорячившийся Моисей стал играть с Терехом на своё будущее жалованье и опять проиграл. Не желая влезать в долги к ростовщикам, Моисей пришёл домой к сестре и стал просить у неё взаймы восемь гривен серебром.

– Куда тебе столько? – недовольно спросила Саломея.

– Долг отдать нужно одному хорошему человеку, – пряча глаза, ответил Моисей.

– Этот хороший человек тебя, случаем, не в кости обыграл? – подозрительно прищурилась Саломея, знавшая о пагубном пристрастии брата. – Опять небось в кости проигрался! Забыл отцовские наставления, братец!

– Проигрался – не проигрался, какая тебе разница? – проворчал Моисей. – У твоего мужа гривен много, чай, не обеднеет.

– Гривен-то у Бронислава много, да токмо щедрости мало, – с усмешкой заметила Саломея. – Не выдаёт мне Бронислав по стольку гривен сразу.

– А сколько у тебя есть? – жадно спросил у сестры Моисей.

Саломея заглянула в шкатулку из слоновой кости, достав её с полки.

– Три гривны наберётся, – пересчитав серебряные монеты, сказала Саломея, – но эти деньги мне самой нужны. Так что извини, братец!