Виктор Пелевин – Возвращение Синей Бороды (страница 9)

Но главное в другом: пример не годится. Здесь (видимо, из-за поднявшейся в сердце эмоциональной бури) Голгофский путает берега. Лживый пересказ – это классический бодрийяровский симулякр второго уровня (критик искренне хочет убедить читателя в своей правоте). Мы имеем дело с простым искажением реальности.

А вот второй приведенный пример гораздо удачнее – и действительно объясняет суть феномена.

«Допустим, вы построили на острове базу бомбардировщиков, которую надо скрыть от общественности. Слухами, однако, полнится земля. Что вы делаете?

«Вы нанимаете местных. Они скидывают свои ливайсы и найки, прячут под кустом айфоны – и наряжаются дикарями в соломенных передниках. Затем эти ряженые строят на маисовом поле несколько соломенных бомбардировщиков в соответствии с технологиями карго-культа, а медийщики тщательно фиксируют их работу с нескольких ракурсов, добавляя происходящему завитков.

«Что происходит после этого? Сразу многое.

1) Слухи о базе бомбардировщиков на острове получают объяснение. С высоты реально похоже.

2) Все, кто раньше говорил о спрятанных на острове самолетах, выглядят идиотами.

3) Ни один нормальный человек не будет теперь обсуждать тему военного аэродрома на острове всерьез.

«Фейк-симулякр не обязательно должен быть смешным и нелепым. Он может быть отчасти правдоподобным внешне – но должен легко разоблачаться как ложь и подтасовка… Бодрийяровские симулякры маскируют отсутствие реальности. Фейк-симулякры и тролль-симулякры, наоборот, прячут ее присутствие…»

Вот теперь понятно, куда клонит наш автор.

Миф об адренохроме – это фейк-симулякр, созданный не для того, чтобы в него верили, а для того, чтобы люди смеялись и пожимали плечами. Голгофский сразу соображает, что внедрить и распространить проработанную в таких деталях легенду под силу только спецслужбам.

Но если так, что скрыто за расписной заслонкой?

Адренохромная конспирология при всей своей научной несостоятельности резонирует с архетипами, укорененными в оккультном предании, эзотерических традициях и исторических мифах. Идея субстанции, энергии или эссенции, экстрагируемой из убиваемых людей (особенно детей и девственниц) ради силы, жизненности или сверхъестественных целей, встречается много где.

Именно на это указывает письмо американца. В нем еще несколько ссылок, где тема получает развитие.

Голгофский расписывает свои похождения по этим линкам непристойно долго: на множестве страниц романа рассказывается об оккультно-конспирологических феноменах, так или иначе примыкающих к мифу об адренохроме.

Наш автор знаком с использованием страдания и боли в оккультных практиках – эта тема уже мелькала в его прошлом расследовании, посвященном искусству создания химер. Здесь, однако, она рассматривается глубже и под другим углом.

Первым делом Голгофский рассказывает про гаввах. Это слово, похожее на укушенного собакой грузина, придумал (или услышал надмирным слухом) великий Даниил Андреев.

Так в его трактате «Роза Мира» называется форма психической или духовной энергии, излучаемой живыми существами, в особенности людьми, когда они испытывают интенсивное страдание, ужас или тоску.

Эта энергия, по предположению Андреева, собиралась трансфизическими сущностями – например, Жругром III – прежним демоном великодержавия.

Гаввах в максимальных объемах генерируется во время войн, убийств, зверств, пыток, психологического угнетения, сексуального насилия, издевательства и так далее. Но это не физическая субстанция, а психическая эманация. По Андрееву, демонические силы используют гаввах как пищу и топливо, что позволяет им контролировать материальный мир. Так возобновляются циклы тирании, войн и страданий.

Очень близка к гавваху концепция «loosh», введенная Робертом А. Монро, американским исследователем сознания. Монро утверждал, что получил передачу от «высших сущностей», для которых вся земля – это нечто вроде фабрики для производства loosh. По Монро, loosh синтезируется в моменты «пиковых переживаний» (близкую терминологию использовал Авраам Маслоу).

Одним из основных источников loosh является борьба жертвы с хищником (например, когда мать защищает детеныша или животное умирает в агонии) – при этом из-за адреналина (sic!), страха и пролитой крови высвобождается огромный объем этой энергии. Монро сравнивает это с «выжиманием сока» из конфликта.

Земля в этом представлении подобна пирамиде «углеродного цикла»: растения питаются минералами, животные поедают растения, люди – животных, и так до трансфизической верхушки.

Кто занимается сбором loosh? Монро сравнивает этих тонких сущностей с сельхозрабочими. Они, мол, не злы, просто не слышат стонов яблок и груш.

Похоже, Монро с ними лично не знаком.

В самой тонкой и умной духовидческой литературе появляется концепт «агрегата M5». М5 похож на гаввах и loosh – но это гораздо более широкое понятие. Его основой является всепроникающее страдание, связанное с зарабатыванием денег. Но сюда же относятся и муки геймера, обреченного сотню раз проходить один и тот же босс-файт в «Elden Ring», и боль держателя биткоина, глядящего на дикую пляску курса (есть предположение, что и игра, и криптовалюта разработаны специально для создания максимальных выбросов агрегата M5).

Здесь Голгофский делает многостраничную паузу, чтобы в очередной раз вместе с читателем послушать Дхаммарувана, а затем переводит и комментирует услышанное. Потом он делает любопытный вывод.

«Гаввах, Loosh, агрегат М5 и так далее – все эти концепции, возникшие в разное время независимо друг от друга, крайне живописны, но не новы. Они являются, по сути, просто детализацией и локализацией того, что Будда много тысяч лет назад назвал дукхой…

«Этимологически это древнее слово описывает плохо укрепленную в колесе ось – когда вы едете на такой телеге, сиденье все время бьет вас по заднице, и вы быстро убеждаетесь, что нет никакой возможности наслаждаться видами облаков и заката, отчего их красота превращается в издевку, экстрагирующую из вас дополнительную муку… А если лавка вдруг перестает вас мучать, эстафету тут же перехватывает ваш собственный ум…

«Будда считал, что «дукха» – самая суть жизни, фича, а не баг, вызванный вашей личной неустроенностью. Но он не теоретизировал, кем и зачем так задумано – его учение объясняет лишь, как перестать быть пищей демонов. Наш мир отнюдь не окончательный ад – возможность избавления в нем есть…»

Не у всех есть понимание и решимость.

Зайдите в какой-нибудь воинственный паблик, говорит Голгофский, и вдумайтесь в происходящее: огурцы даже не понимают, что они огурцы. Их волнует, какие у них пупырышки и в какую банку их расфасуют. Некоторые огурцы вообще считают, что они из ваффен СС, острит наш автор, вспоминая опохмел немецким рассолом, и в этот момент перед нами открывается страшноватое прозрение – тончайшее из пониманий подсказывает, что за огурцы «думает» та же сущность, которая пьет сделанный из них рассол… На последнее, впрочем, Голгофский уже намекал в своем предыдущем опусе.

Выхода нет – кроме как в новую боль. Ну или в полное прекращение страданий, но Ницше и Шопенгауэр, помнится, были сильно против. Весенний цвет жизни и все такое.

«Продвинутый читатель, – пишет Голгофский, – желающий «подключиться к космосу», сообразит в этом месте, что подключение давно произошло и он уже состоит в контакте с трансцендентными сферами, вот только в сцепление с ними он входит не тогда, когда бормочет мантру на паленом сатсанге, а когда получает от жены сковородкой по хрюслу, просыпается ночью весь в поту от страха за будущее, опаздывает на работу или убегает от специалистов из зарубежья (не говоря уже о каком-нибудь ТЦК)… Как ни раскидывай пальцы духа, в какой брендированной норке ни прячься, доильник на каждом – и зовут его Жизнь…»

В этом месте книги кажется, что Голгофский вот-вот скажет что-то смелое и отчаянное, о чем читатель уже начал догадываться сам – но вот что мы слышим от нашего автора:

«Национальные и международные бюрократии – вовсе не никчемные паразиты, а, наоборот, важнейшее звено космической пищевой цепи. Все их дворцы, мигалки и бизнес-джеты полностью заслужены – так, во всяком случае, считает Космос… Сам я уже стар, но с нетерпением жду, когда молодая интеллектуальная поросль подведет вдохновляющую теоретическую базу под то, как обстоят дела… А смена уже здесь – чую по запаху».

Понятно, Константин Параклетович, понятно. Спасибо в очередной раз за ваше бесстрашное слово.

Теперь Голгофский видит, что стоит за мифом об адренохроме – и почему подментованные конспирологи всех континентов так яростно его внедряют. Непонятно только, отчего Роберт не объяснил это сразу во время их пьяного разговора… Впрочем, ушло бы много времени, а ссылки понадобились бы все равно.

Конечно, параллель с историей де Рэ очевидна. Очень похоже, что безумный маршал занимался именно тем, что собирал (Голгофскому нравится глагол «харвестировал») гаввах. Это слово подходит вполне, так как речь идет о самой грубой и животной эмоциональной фракции. Причем начинал де Рэ, похоже, с англичан («nous les estranglions-estranglions…»), а на детей перешел ближе к финалу.

Но почему именно дети?

Голгофский поднимает источники – теперь он знает, где искать. Ответ находится быстро. Гаввах, выделяемый невинными и чистыми существами – самое привлекательное лакомство для демонов, особенно пронзительная и завораживающая их энергия. Это как органическое оливковое масло первого холодного отжима на фоне сомнительных жировых коктейлей, стоящих в десять раз дешевле.