Виктор Пелевин – KGBT+ (КГБТ+) (с разделением на главы) (страница 11)
Я щелкнул пальцами и услышал положенный щелчок. Мои пальцы ощутили друг друга. Но у живого человека не могло быть таких рук.
Дверь открылась, и в зал вошли два незнакомца в наряде синтоистских жрецов-каннуси: просторные белые робы, массивные черные башмаки и черные шапочки. В руках, как и положено, они держали церемониальные деревянные жезлы. От настоящих священников их отличали только странные черные иероглифы на одежде.
Сперва эти иероглифы показались мне похожими на знаки корейского алфавита – а потом я понял, что это две латинские буквы, «T» и «H», наложенные друг на друга.
Жрецы остановились перед моей кушеткой и поклонились, выставив жезлы перед собой.
– Вы уже пришли в себя, – сказал один из них. – От имени «TRANSHUMANISM INC.» поздравляем вас с завершением Большого Путешествия, Сасаки-сан!
Имя «Сасаки» не удивило меня. Это было мое имя. Мое имя в
– Память будет возвращаться к вам постепенно, – сказал жрец. – Полностью процесс может занять несколько дней. Сейчас я коротко расскажу вам, что произошло, и вы вспомните главное.
– Вы жрецы Синто? – спросил я. – Каннуси?
– Нет, – ответил жрец с улыбкой. – Мы сотрудники «TRANSHUMANISM INC.» Этот наряд выражает уважение к вашей национальной культуре и идентичности. Вы – клиент третьего таера, вернувшийся из глубокого погружения.
Второй жрец молчал. Я подумал, что из двух навестивших меня кукол говорить умеет только одна. Видимо, экономия.
– Вы понимаете, о чем я? – спросил жрец.
– Пока не особо. Что за третий таер?
– Это ранг вашего бессмертия. Вы добились успеха в земной жизни и приобрели билет в вечность. «TRANSHUMANISM INC.» хранит ваш мозг. Вы, как выражаются на земле, баночник третьего таера. Ваше тело давным-давно умерло. Но мозг жив и позволяет вам существовать в особом измерении полной свободы. Где мы сейчас и находимся.
– А что это за глубокое погружение?
– Вы купили полный тур на «Сансаре», – ответил каннуси. – Так называемое Большое Путешествие. «Сансара» – один из самых дорогих и популярных баночных аттракционов. Им можно пользоваться множеством разных способов. Вы, например, решили заново пережить свою прошлую жизнь.
– Вы хотите сказать, это действительно было одно из моих рождений?
– Мы не можем дать такой гарантии, – сказал каннуси. – Это вопрос веры. У «TRANS- HUMANISM INC.» есть технологии, позволяющие испытать некий опыт, основанный на глубочайших откликах памяти. Это уже не физическая память, запечатленная в нейронных связях, а нечто другое, связанное с полями ауры вашего мозга. Научных доказательств достоверности такого опыта не существует. Но переживания, возникающие при глубоком погружении, настолько необычны и правдоподобны, что многие клиенты, особенно с высоких таеров, повторяют этот опыт несколько раз, спускаясь все глубже и глубже… Больше того, утверждают, что так можно переместиться и в следующее возможное рождение. Многие баночные гуру удостоверяют подлинность такого опыта. Вы довольны?
– Все было как в жизни, – сказал я. – Вернее… Все это было жизнью. Моей жизнью. Другой я пока не помню.
– Прекрасно, – ответил каннуси. – Радость клиента – высшая награда для «TRANSHUMANISM INC.» Сейчас мы вас покинем, а вы увидите записанный перед погружением меморолик…
После этих слов оба каннуси просто исчезли. Только тут я сообразил, что они даже не куклы. Они не обладали никакой материальностью вообще и мало отличались от мелькавших передо мной при пробуждении цифр.
На месте жрецов возник юноша с чрезвычайно смазливым лицом, одетый в желтое шелковое кимоно. Он был настолько совершенен и красив, что его трудно было назвать человеком – он походил на ожившую фарфоровую куклу.
– Здравствуй, Сасаки, – сказал юноша, улыбаясь. – Как мне объяснили, несколько дней ты ничего не будешь помнить о том, кем ты был до своего путешествия – временное забвение защищает мозг от перегрузки. Если все получилось, как я хотел, ты видел свою прошлую жизнь. После нее ты стал сначала вот таким…
Юноша превратился в мужчину с седыми висками и решительным суровым лицом. На нем была одежда для фехтования, а в руке он держал решетчатый шлем.
– А потом – вот таким, – сказал фехтовальщик и снова стал фарфоровым юношей. – Но последнее изменение не было перерождением в обычном смысле. Твой мозг просто переехал в банку. Ты потерял пол, возраст и все связанные с ними проблемы. Но это не значит, что проблем у тебя больше нет.
Фарфоровый юноша усмехнулся.
– Они есть, но другого рода, чем прежде… Говорят, ты будешь хорошо помнить прошлую жизнь три или четыре дня. Поэтому надежно зафиксируй все случившееся прямо сейчас – пока оно живо в твоей памяти. Используй кисть и стопку рисовой бумаги. Здесь она тоже есть, хотя сделана не из риса, а даже не знаю из чего… Из мозгового электричества, наверное. Напиши отчет о том, что ты пережил. Придай ему форму литературного произведения. Таким образом ты развлечешь наших подружек и получишь небольшую передышку в своем тяжком ежедневном труде…
Юноша засмеялся и исчез.
Каких подружек, подумал я со странной тревогой, каких таких подружек…
Лицо юноши казалось смутно знакомым – и мне захотелось посмотреть на собственное отражение.
Прежде чем я сообразил, что происходит, моя воля содрогнулась в легком спазме (это было привычное, наизусть знакомое движение духа, выполненное машинально) и прямо передо мной возникла зеркальная плоскость. Я увидел лицо фарфорового юноши.
Это был я. Новый я. Или, вернее, прежний. Я вспомнил, что в этом мире нет и не может быть настоящих зеркал, поскольку здесь нет ничего, способного отражаться. Зеркала здесь похожи на проекторы, показывающие закрепленный за человеком образ. То есть они все-таки есть, но…
Я был прежде художником, делавшим фехтующие друг с другом куклы – и одновременно мастером фехтования. Но это было еще до банки. А потом Сасаки (то есть я) попал в банку третьего таера и стал говорящей куклой сам. Кажется, мне это даже нравилось.
В дверь постучали опять.
Я вспомнил, что жрецы Синто появились в зале после щелчка моих пальцев. Подняв руку, я щелкнул ими опять.
Дверь раскрылась, и в зал вошла девушка. Очень красивая и совсем молодая, в короткой красной юбке и полупрозрачной белой кофточке.
Она не была человеком в обычном смысле слова. Похоже, она относилась к той же кукольно-фарфоровой расе, что и я сам. На ее милом личике с огромными фиолетовыми глазами и острыми как у сказочного оборотня ушами не было ни одной морщинки. Тонкая талия, длинные ноги, идеальной формы грудь (может быть, слишком крупная для такого юного существа) – и ни малейшего следа обычных недостатков человеческой телесности.
Девушка помахала мне ладошкой и спросила:
– Сасаки, ты меня узнаешь?
У нее был нежный мелодичный голос, такой же фарфоровый, как она сама. Услышав его, я вспомнил, кто она такая.
– Да, оябун… То есть… Да, Кира. Конечно, я тебя помню. Как можно тебя забыть.
– Если ты еще раз назовешь меня словом «оябун», Сасаки, – нежно прошептала Кира, – я отвезу тебя за город в старую авторемонтную мастерскую, зажму твои яйца в тиски, дам тебе пилу и подожгу дом.
– Я просто не поеду с тобой за город, Кира, – сказал я. – Спасибо, что предупредила.
Кира засмеялась.
Когда я жил на земле, я знал это существо как баночного якудзу – он был известен в Токио как оябун Нарита. А когда с помощью Нариты и других якудз я переехал в банку сам, грозные и неумолимые баночные якудзы оказались… девочками из манги.
Кира объяснила, что это был своего рода лечебный косплей, разработанный для якудз лучшими баночными психотерапевтами. Он стал любимым способом бывших гангстеров уйти от последствий своего жестокого прошлого.
Женские гормоны оказались эффективнее любых транквилизаторов, а память о пролитой крови сделалась просто воспоминанием об обычном женском недомогании (как говорили терапевты, подсознательный архив памяти нельзя стереть, не разрушив личность, но можно переместить в шкаф с другой биркой).
Хитрый способ обмануть судьбу и карму. Стать стрекозой и освободиться от ответственности за совершенные личинкой убийства.
Якудзы помогли мне накопить денег на банку, и теперь из верности клану я стал их дружком. Поскольку в прошлом я не был жестоким убийцей, я мог остаться мальчиком и в новом счастливом мире. Но это оказалось довольно утомительной работой, потому что девочек-якудз в нашем клане было много, а мальчик один.
Кира была доброй и покладистой девочкой – всерьез она обижалась только на слово «оябун». Но во всем, что касалось земных дел, она осталась прежним гангстером, и описанная ею поездка в автомастерскую относилась к категории «business as usual». Просто этот бизнес стал теперь игрой.
– Как прошло твое путешествие, Сасаки? – спросила Кира. – Мы с девчонками думаем, может, нам тоже попробовать?
– Это отдельный долгий разговор, – сказал я.
– Он обязательно у нас будет, – улыбнулась Кира. – Ты все-все нам расскажешь, Сасаки. А сегодня приглашаем тебя на ужин в честь твоего возвращения. Мы очень соскучились…
Ее рука опустилась на мой живот и поползла ниже. Я вздрогнул и сел.
Кира звонко засмеялась.
– Ты совсем от нас отвык.
– Нет, – сказал я, – ничего подобного. Просто…