Виктор Пекелис – Истории о «ненужных» открытиях (страница 6)
И все-таки несмотря на неясность проблемы, а может быть, благодаря ей, в двадцатые годы об атомной энергии много говорили и писали.
Русский перевод основных популярных статей Эрнеста Резерфорда, изданный в 1924 году под названием «В погоне за атомом», сопровождался предисловием переводчика, профессора В. П. Федорова, отмечавшего, что «в газетпой прессе за последнее время появляются заметки, подчеркивающие опасности современных научных открытий и требующие полного прекращения изысканий, связанных с освобождением атомной энергии. Астон (один из ближайших сотрудников Резерфорда. – В. П.) вышучивает авторов этих заметок, сравнивает их с нашими доисторическими предками, сердившимися на то, что люди перестают есть сырое мясо, а поджаривают его на новоиспеченном агенте, огне, представляющем страшную опасность… Но до сегодняшнего дня, – иронизирует Астон, – история человечества не оправдала их опасений».
Вспоминая о Хиросиме, мы, люди, живущие в атомную эру, с сожалением можем подтвердить, что не так уж неправы были пессимистические противники Астона, боявшиеся освобожденной энергии атома.
Ну, а он, что думал он, сам автор необычного открытия и виновник столь оживленных дебатов и научных споров?
«Хорошо известно, – писал он, – что вся развиваемая на протяжении полного распада одного грамма радия энергия во много миллионов раз больше, чем при полном сгорании равного весового количества угля… Эта возможность получения новых источников энергии для практических целей естественным образом рисовала увлекательные горизонты не только в широкой публике, но и среди людей науки.
Если бы нам удалось ускорить радиоактивные процессы в уране и тории так, чтобы полный цикл их распада вместо обычных тысяч миллионов лет завершался бы в течение нескольких дней, то, конечно, эти элементы стали бы весьма удобными источниками энергии в масштабе практически значительном. К несчастью, несмотря на многочисленные экспериментальные попытки, с помощью самых мощных наших лабораторных мер воздействия, ничто не указывает на возможность хотя бы в самой незначительной степени изменять скорость их распада. С развитием наших воззрений на строение атома менялись и наши представления и по этому вопросу, – нынче у нас пет прежней уверенности в том, что атомы элементов содержат в себе скрытые запасы энергии».
Иными словами, уповать на «практическую нужность» открытия, считать его ключом для добывания энергии, не представлялось возможным.
Вместе с тем Резерфорд отнюдь не считал свое открытие «бесполезным» для науки: вспомните о «возможности заглянуть в лаборатории природы».
Он считал, что радиоактивный распад откроет широкие перспективы во многих направлениях исследовании.
Он был уверен, что именно радиоактивность поможет определить возраст Земли, выяснить причины теплового равновесия земной коры и, наконец, узнать неизвестный тогда источник солнечной энергии.
Но все перечисленные вопросы – вопросы науки. Никогда не касался Резерфорд вопросов практического воплощения открытия в важнейших для технического прогресса областях.
Конечно, трудно объяснить такое направление мыслей ученого. И надо ли? А возможно, наоборот, оно объясняется очень просто. Советский физик П. Л. Капица, не один год работавший бок о бок с Резерфордом и входивший в круг его самых близких и любимых учеников, вспоминает:
«Я обратил внимание на то, что у Резерфорда не было никакого интереса к технике и техническим проблемам, и даже казалось, что у него было к ним предубеждение, поскольку работа в области прикладных наук обычно связана с денежными интересами».
Эта ли причина, другая ли – мы не знаем. Знаем только, что Резерфорд считал овладение атомной энергией почти фантастикой.
А говоря о фантастике, не имел ли в виду великий английский ученый Резерфорд великого английского фантаста Уэллса? Но если связь «Резерфорд – Уэллс» построена на допущении, то связь «Уэллс – Резерфорд» реальна. Фантастический роман Уэллса «Освобожденный мир» не мог родиться без влияния работ по радиоактивности на мысли и воображение писателя:
«…Некий профессор Рафис читал в Эдинбурге цикл вечерних лекций о радии и радиоактивности…
– Таким образом, – говорил профессор, – мы видим, что радий, который сперва представлялся нелепым исключением, безумным извращением, казалось бы, наиболее твердо установленных принципов строения материи, на самом же деле обладает теми же свойствами, что и другие элементы. Просто в нем бурно и явно происходят процессы, которые, возможно, свойственны остальным элементам, но протекают в них крайне медленно и потому незаметно. Так возглас одного человека выдает во мраке бесшумное дыхание множества… И нам уже известно, что атом, который мы прежде считали мельчайшей частицей вещества, твердой и непроницаемой, неделимой и… безжизненной… да, безжизненной!., на самом деле является резервуаром огромной энергии. Вот каковы удивительные результаты этих исследований».
Надо ли говорить о том, что Герберт Уэллс, судя по этому отрывку, не только интересовался новым учением о радиоактивности, но и прекрасно понимал его суть. Однако читаем дальше:
«…Совсем недавно мы считали атом тем же, чем мы считаем кирпичи, – простейшим строительным материалом. Исходной формой материи, единообразной массой безжизненного вещества. II вдруг эти кирпичи оказываются сундуками, сундуками с сокровищами, сундуками, полными самой могучей энергии. В этой бутылочке содержится около пииты окиси урана; другими словами, около четырнадцати унций элемента урана. Стоит она примерно двадцать шиллингов. И в этой же бутылочке, уважаемые дамы н господа, в атомах этой бутылочки дремлет по меньшей мере столько же энергии, сколько мы могли бы получить, сжигая сто шестьдесят тонн угля. Короче говоря, если бы я мог мгновенно высвободить сейчас вот тут всю эту энергию, от пас и от всего, что нас окружает, осталась бы пыль; если бы я мог обратить эту энергию па освещение нашего города, Эдинбург сиял бы яркими огнями целую неделю. Но в настоящее время никто еще не знает, никто даже не догадывается, каким образом можно заставить эту горстку вещества ускорить отдачу заключенных в ней запасов энергии».
Один пз героев романа – ученый – принадлежал к тем людям, которых всегда можно было найти во все века истории: он «ощущал вокруг себя непознанное». Он верил «не только в то, что окружающий мир был, так сказать, цветным занавесом, скрывающим неразгаданное, но и в то, что эти скрытые тайны представляют силу». И химик Холстен «благодаря редкому сочетанию научного мышления, интуиции и счастливой случайности» разрешил проблемы практического применения атомной энергии.
Это случилось не в жизни, а в романе Уэллса в 1933 году. (Но, заметим, только в 1953 году впервые паровые турбины на электростанции были заменены атомными.) А потом…
Потом в романе была изобретена атомная бомба. И сброшена в некоем королевстве. И возникла необходимость похоронить жертвы.
«Какое достойное сожаления безумие! – сказал бывший король, продолжая думать вслух. – Ферлиен, я полагаю, что похоронить их следует вам, как бывшему профессору международной политики. Здесь? Нет, не хороните возле колодца. Люди будут пить эту воду. Похороните их где-нибудь там, в поле».
Эти слова были написаны тогда, когда никто еще не знал об опасности радиоактивности, о заражении радиацией воды. Да и сама атомная энергия казалась журавлем в небе.
Но как бы то ни было, роман был написан. Все это было сказано еще в 1913 году.
Чем объяснить столь реалистическую фантазию этого писателя? Да н вообще писателей?
Ведь произнес же в 1919 году, задолго до создания атомной бомбы, Андрей Белый такие стихи:
А в 1921 году Илья Эренбург в романе «Хулио Хурепито» говорил, что американцы испробуют новое смертоносное оружие на японцах.
Может быть, этот «атомный парадокс» науки и литературы еще раз подтверждает мнение, что ученый мыслит фактами, а художник образами? Да, факты физики двадцатых годов не давали ученым права говорить о возможном применении атомной энергии, но эти же факты позволяли воображению писателей выйти за пределы фактов.
Но вернемся из мира литературы в реальный мир.
В 1922 году создатель Русского радиевого института академик Владимир Иванович Вернадский утверждал: «Недалеко то время, когда человек получит в свои руки атомную энергию – такой источник силы, который даст ему возможность строить жизнь, как он захочет. Это может случиться в ближайшие годы, может случиться и через столетие. Но ясно, что это должно быть. Сумеет ли человек воспользоваться этой силой, направить ее на добро, а не на самоуничтожение? Дорос ли он до умения использовать эту силу, которую неизбежно должна дать ему наука?»
О том, как велик труд, вложенный в овладепие атомной энергией, написано много книг и будут написаны новые. Специальные работы рассматривают досконально – шаг за шагом – эту проблему. Публицистические работы «поворачивают» ее перед читателями, каждая – новой гранью.
В этой книге история покорения атома рассматривается со стороны так называемой первоначальной практической «ненужности» открытия Резерфорда.
Сейчас, вооруженные знанием истории покорения атомной энергии, мы понимаем, насколько правомерной была подобная оценка работ великого английского ученого по искусственному превращению элементов.