Виктор Пекелис – Истории о «ненужных» открытиях (страница 51)

Она писала: «Аналитическая машина выходит из ряда обычных «счетных машин». Она занимает свое собственное место, и выводы, которые она заставляет делать, крайне интересны по своей природе. Позволив механизму комбинировать отвлеченные символы в последовательности неограниченного разнообразия, мы устанавливаем объединяющую связь между материальными операциями и абстрактными, умственными процессами в самой абстрактной области математической науки. Создан новый всеобъемлющий, мощный язык для будущего пользования… Таким образом, не только умственное и материальное, по и теоретическое и практическое в математическом мире приводится в более тесную и эффективную связь друг с другом».

И при этом не только полное понимание реальных возможностей умной машины, но и стремление философски осмыслить столь сложное явление в науке: «Необходимо предостеречь от преувеличения возможностей аналитической машины. В оценке любого нововведения часто возникает тенденция сначала переоценивать то, что мы считаем интересным и замечательным, а потом в результате естественной реакции недооценивать реальное положение дел, когда мы понимаем, что наше мнение превосходило оказавшееся достигнутым».

«Аналитическая машина, – писала далее леди Лавлейс, – не претендует на то, чтобы создавать что-то действительно новое, машина может выполнить все то, что мы умеем ей предписать».

Как не удивляться всем этим глубоким мыслям двадцативосьмилетней женщины, сказанным чуть ли не полтора века назад! Ведь похожие мысли высказывали ученые совсем недавно, в шестидесятых годах нашего столетия, во время бурпых дискуссий па тему «Может ли машина мыслить?». Не случайно известный ученый А. Тьюринг посвятил специальный раздел, озаглавленный «Возражение леди Лавлейс», в своей работе на эту тему, опубликованной в 1950 году.

Если учесть, что идеи Беббиджа в его время были понятны только математикам, и причем незаурядным, то для широкой публики машины были загадкой, непонятной, таинственной, чудом, достойным быть лишь экспонатом выставки – не больше. Ведь машина не приносила непосредственных результатов: ничего не вырабатывала, ничего не давала, даже и не служила развлечением.

Необыкновенная машина для переработки необыкновенного материала – чисел – получила известность пе более как «чудачество Беббиджа». Это волновало, злило, ожесточало ученого, приводило его в состояние такого раздражения, что он не мог не только работать, но и разговаривать с людьми.

Один из портретов Беббиджа висит в Музее науки в Южном Кенсингтоне. С портрета на нас смотрит широко поставленными глазами человек с высоким лбом. Взгляд хотя и строг, но не лишен юмора. Большой рот с тонкими губами, очерченный двумя глубокими вертикальными морщинами, говорит о вол«и решимости.

Мне очень поправилось мнение о портрете, высказанное нашим современником: «Одного взгляда на Беббиджа достаточно, чтобы убедиться – этот человек не способен заниматься чепухой».

Беббидж родился в 1792 году, а умер в 1871-м. Прожив 79 лет, он почти 60 из них отдал научной деятельности, напряженному труду в различных областях знания. Порой диву даешься – столько интересов у одного человека!

Кроме математических работ, аналитической машины и разнообразной конструкторско-технической деятельности, с ней связанной, Беббидж написал более 80 книг и трудов. Он был одним из пионеров превращения паровозных железных дорог из опасного, ненадежного и дорогостоящего транспорта в средство массового передвижения. Он изобрел предохранительный буфер перед паровозом, «скотосбрасыватель» – для скота, появляющегося перед движущимся составом, приспособление для быстрого от-цеплепия паровоза, сошедшего с рельсов, чтобы он не потянул за собой вагоны состава.

В течение почти полугода он проводил испытания на Западной железной дороге, оборудовав на свои деньги паровоз и специальный динамометрический вагон для автоматического измерения тягового усилия локомотива и дефектов рельсового пути. Во время испытаний локомотив сумел достичь значительной по тому времени скорости – около 100 км в час. Беббидж создал первый спидометр на железной дороге и считал, что их следует устанавливать в кабине каждого паровоза.

В 1818 году в Плимуте молодой ученый участвовал в погружении под воду в кессоне и подробно описал свои ощущения. А в статье «Подводный колокол», опубликованной в 1826 году в «Энциклопедии Метрополитайна», описал проект подводного судна, в котором могли бы плавать два человека.

В 1851 году он изобретает коронограф – телескоп для фотографирования солнечного затмения. Конструирует офтальмоскоп – специальное зеркало для исследования дна глаза.

Часто научные идеи этого замечательного человека опережали свое время. Так, он высказал интересное предположение, что можно определить климатические изменения в прошлом по годовым кольцам деревьев, которые находят в остатках древних лесов. И что же? В XX веке – много лет спустя после смерти Беббиджа – этот метод вошел в научную практику.

Он задумывался над проблемой, не перестающей волновать ученых и в наше время: можно ли создавать новые вещества из атомов разных элементов?

Раньше других занялся Бсббидж исследованием проблем управления производством. Разработанный им метод был применен для интенсификации производства в игольной промышленности, в печатном деле и других отраслях.

Но самое широкое применение своего метода Беббидж нашел, проводя экономический анализ почтового дела. Ученый показал, что стоимость сортировки, штемпелевания и доставки письма гораздо выше стоимости его транспортировки.

Исходя из этого, он предложил упростить почтовые операции, предложил ввести постоянную, независимо от расстояния, на которое отправляется письмо, плату.

Рекомендации Беббиджа были приняты. И, как пишут в хронике, «на основе его предложений сэр Роланд Хилл ввел почтовую оплату в один пенни несколько лет спустя».

Примечательно, что Беббидж сумел выйти за рамки простого экономического анализа и дать обобщения, которые могут служить заповедью и сегодня для всех исследователей, работающих в области новой науки – исследовании операций.

Ученый писал: «Политических экономистов упрекали за исследование малого числа фактов и чересчур большого объема теории… Не надо бояться, что ошибочные выводы будут сделаны на основе собранных фактов: ошибки, которые возникают от недостатка фактов, гораздо более многочисленны и устойчивы, чем те, которые являются результатом неправильного рассуждения на основе правильных данных».

Интересы ученого распространялись буквально на все: он ставил опыты со светом, проводил всевозможные испытания с огнем и испытания с водой. А опыты с электричеством и магнетизмом были настолько известны, что великий Фарадей прислал ему свои статьи с запиской: «Мне особенно важно знать Ваше мнение по этому вопросу».

Беббидж пытался найти новое применение для пороховых ракет, строил металлообрабатывающие станки, интересовался проблемой рудничного газа. Для этого спускался в шахту, наблюдая, как горит метан в лампе Дэви.

Неугомонный исследователь отважился зайти на 10 минут в плавильную печь при температуре 130 градусов Цельсия, чтобы испытать воздействие высокой температуры на организм человека. Даже па далекую от него проблему отмыкания хитроумных замков хватило времени и энергии у этого человека. И он создал основу ключа для секретных замков, недоступных отмычке.

Он уделял внимание и геологии, астрономии, археологии. Изучал происхождение и движение ледников, обследовал кратер Везувия, изучал землетрясения, исследуя подземные толчки в Лондоне с помощью светового луча и системы зеркал.

Путешествуя, Беббидж случайно встретился во Франкфурте со старшим сыном каретного мастера русского царя. Опи подружились. Молодой человек показал англичанину прекрасный альбом с рисунками экипажей, всех когда-либо существовавших на земле. Беббидж внимательно изучил это прекрасное собрание и на его основе сконструировал и построил в Вене по своему чертежу коляску. У нее был такой мягкий ход, что в ней можно было спать. Беббидж никогда не делал секрета из своих многочисленных открытий и изобретений. Так, он охотно всем показывал, как надо пробивать отверстия в стекле, не испортив его. Он послал американцам описание своей системы опознания маяков по ритму мигания света – системы, основанной на сложных математических расчетах. В1853 году он познакомил с этой системой большую группу офицеров, прибывших в Брюссель из разных стран на морской конгресс. Системой очень заинтересовался один русский офицер. Он перерисовал схему, взял описание. На другой день, гуляя с Беббиджем в парке, офицер сказал, что отправил доклад своему правительству об изобретении английского ученого. А через несколько лет Беббидж узнал, что русские применили его систему мигания маяков для сигнализации солнечным лучом при осаде Севастополя.

Беббидж был подлинным «генератором идей», всегда полный решимости осуществлять сразу тысячу дел. Может быть, поэтому он так часто не доводил до конца свои многочисленные проекты и предложения. То он пересчитывал логарифмические таблицы, то занимался составлением и расшифровкой кодов, поисками каких-то таинственных составов, то предлагал метод массового производства в машиностроении, то углублялся в проблемы точности обработки на станках, то переводил на английский язык важную, по его мнению, работу французского математика Лакруа – полный «Курс математики», – то занимался проблемами страхования жизни. И его первый всеобъемлющий трактат по теории этого вопроса и первые надежные таблицы продолжительности жизни применялись долгое время страховыми компаниями разных стран.