Виктор Пекелис – Истории о «ненужных» открытиях (страница 34)

Американский астроном Саган на основании обработки снимков Земли, сделанных со спутников аппаратурой с разрешающей способностью более одного километра, хотел определить, есть ли на Земле следы деятельности разумных существ. Но никаких следов пе нашел. Если судить по снимкам, то на Земле нет Нью-Йорка. Нет и Парижа, хотя река Сена есть. Там, где он должен был бы находиться, на снимках запечатлелись пятна, похожие на изображения лесных массивов. Только гигантские просеки лесоразработок в Канаде оставили на снимках прямые линии, дающие право говорить об их искусственном происхождении.

Красноречив и случай с аппаратом для определения органической жизни, который должен был «приземлиться» вместе с другими приборами космической станции на поверхности одной из наших соседних планет. По предложению академика С. П. Королева прибор, построенный и отлаженный специалистами, оставили в степи. Когда же прошло положенное время, прибор послал радиосигналы, расшифровав которые ученые узнали, что жизни на Земле нет!…

Эти смешные неожиданности (по словам Королева) наглядно подчеркивают всю сложность работы ученых Земли, направленную на поиски инопланетной жизни.

…Сейчас, когда от рождения астроботаники нас отделяет расстояние в четверть века – в два с половиной десятилетия – и каких – космических! – нам подчас могут показаться несколько наивными и несколько «домашними» методы тиховских неутомимых и безоглядных поисков, могут показаться удивительно прямолинейными и не столь уж бесспорными некоторые из его выводов.

Но именно сейчас, оценивая пройденное, мы видим силу Тихова-первооткрывателя, именно сейчас стало заметнее философское значение его работ.

Об исторических заслугах, по словам В. И. Ленина, судят не по тому, чего пе дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что дали они нового по сравнению с предшественниками. С этой точки зрения значение работ Тихова бесспорно.

Оп намного раньше других астрономов разглядел наступление нового этапа в науке – насущную потребность современного естествознания связать земные исследования с космическими.

Что же дают науке о жизни космические исследования?

Нам известен пока один пример жизни – земной. И мы не имеем возможности ни с чем ее сравнивать. А сравнение дало бы для науки очень много.

Ученые считают, что обнаружение на Марсе даже самого простого организма «означало бы эпохальное открытие», «революцию в науке». Оно помогло бы разгадке происхождения жизни, пониманию ее рапних стадий, помогло бы в изучении биохимии живого, процессов передачи наследственной информации.

Мы смогли бы как бы произвести гигантские лабораторные опыты в отношении самых первичных этапов биологической эволюции. А это, в свою очередь, позволило бы ответить на вопрос: так ли совершенна жизнь на Земле, есть ли более устойчивые, более гибкие, более выносливые ее формы.

По мнению специалистов, Красная планета смогла бы стать настоящим полигоном для контрольных биологических экспериментов, которые неизбежно «приведут к множеству представляющих практическую ценность открытий».

Каких? Этого сегодня никто сказать не может, хотя их значение ни у кого не вызывает сомнения.

Пионерские работы Тихова еще задолго до наступления космической эры побудили ряд ученых, как у нас в СССР, так и за рубежом, заняться проблемами жизни в космосе. Были начаты астробиологические исследования в США (Ловелловская обсерватория), Италии (Гран-Спассо), Бразилии (Сан-Пауло) и других странах.

Располагая скромными техническими средствами, не имея возможности выйти за рамки спектрометрических методов, Тихов хорошо понимал, как тесны они для агробиологических исследований. А отдавая должное важности теоретических построений, он знал, как нужны эксперименты, широкая программа действий.

Но, увы, он сам признавался, что для широкой программы действий, когда можно оперировать не догадками, а фактами, недостаточно накопленного материала. Чтобы получать факты, нужно многое: нужны новейшие научные методы, нужна мощная заатмосферная обсерватория, нужны термобарокамеры, нужны «станции инопланетного климата», нужны космические исследования.

Гавриил Адрианович был глубоко убежден в своевременности и правильности своей «программы на будущее». Еще в 1959 году он писал: «Проблема изучения жизни на других планетах поставлена на повестку дня. И она будет разрешена. Тесная связь астробиологии с астрономией, физикой, химией, биологией объединит усилия исследователей. Все это даст науке единый комплекс знаний о жизни на Земле и на других планетах. Получит дальнейшее развитие новая важная наука – космобиология».

Теперь, когда утихли страстные споры «за» и «против» астробиологии, когда истекшие двадцать пять лет дают возможность спокойно оценить позиции сторон в тех жарких дискуссиях, нельзя не признать, что противники Тихова, высказывая свои сомнения, даже справедливо с ним в чем-то не соглашаясь, как говорят, за деревьями не видели леса. За спорами о правильности того или иного частного высказывания затерялось главное в наследии Тихова: его учение о жизни как космическом явлении, все отправления которой нужно искать в тех природных условиях, что «приготовила» та или иная планета.

«В Галактике могут быть планеты разных стадий развития. И это всегда надо иметь в виду, чтобы установить научную истину, – подчеркивал Гавриил Адрианович, добавляя: – на разных планетах жизнь развивается по-своему, не одинаково. Отсюда ее различие (различие, а не сходство, которого так искали его предшественники. – В. П.) с земной жизнью, ее непохожесть на «земной эталон».

Отсюда идет и его непримиримая борьба с тем, что знаменитый астроном называл геоцентризмом в биологии.

Да, говорил ученый, мы привыкли уже к тому, что с геоцептризмом (учением о том, что Земля – центр Вселенной) покончено давно, с выходом в свет великой киши Николая Коперника «Об обращении небесных сфер». Но споры о возможности жизни на других планетах заставляют нас сомневаться, так ли уж окончательно отступил геоцентризм, не проявляется ли он в новом обличье – геоцентризма биологического.

«Под биологическим геоцентризмом я подразумеваю утверждение, будто Земля – образцовое, наиболее благоприятное для жизни тело, до некоторой степени центральное, отступление от физических свойств которого в ту или иную сторону делает уже невозможным зарождение и существование жизни».

«Разве можно, – говорил ученый, указывая на отличие физических условий других планет, – ограничивать жизнь Землею?»

«Разве можно ограничивать жизнь редчайшим стечением случайностей, непредвиденной игрой природы?»

«Вы что же думаете, – в запальчивости восклицал Тихов, – возникновение жизни похоже на результат счастливого «выигрыша» при игре в кости? Наоборот, жизнь – одно из закономерных проявлений развития материи».

Все планеты, по образному выражению одного из исследователей работ Тихова, в период своего образования получают из окружающей среды как бы полуфабрикат жизни – вещества, прошедшие уже значительную часть пути, отделяющего живое от неживого. Поэтому очень важно изучать не только физические условия на планетах, по и химический состав поверхности.

В энциклопедии космонавтики под словом «астроботаника» написано: «Раздел экзобиологии, занимающийся изучением проблем возможности растительной жизни на планетах. Основана советским астрономом Г. А. Тиховым».

Ныне сбываются мечты алма-атинского мечтателя. Как бы он был рад, узнав, что его астроботаника – одно из направлений в комплексном изучении космоса.

Экзобиология уже на наших глазах превратилась в весьма важную и быстро развивающуюся отрасль современного естествознания. Диапазон ее интересов широк. Ученые определяют, как переносят различные живые организмы условия космоса. Выясняют возможности «экспорта» и «импорта» жизни. Разрабатывают методы обнаружения жизни вне Земли. И, конечно, одна из главных задач новой науки – поиск ответа па старый, но по-прежнему не решенный и всех волнующий вопрос: «Есть ли жизнь на Марсе?» Он и сегодня остается одной из главных научных проблем XX века, «важнейшим вопросом мировоззрения», как назвал его академик М. В. Келдыш, в то время президент Академии наук СССР, выступая на юбилейном заседании, посвященном 500-летию со дня рождения Николая Коперника.

Советский ученый особо подчеркнул, что «мы переживаем эпоху, когда человек оторвался от Земли и получает возможность непосредственного исследования планет. Люди, несомненно, достигнут других планет и, может быть, других миров, когда физикой будут открыты новые, еще более эффективные источники энергии. И важнейшие вопросы мировоззрения состоят в том, есть ли жизнь где-либо, кроме нашей планеты, не занимает ли человек Земли в этом смысле исключительного положения, происходят ли во Вселенной еще неизвестные нам процессы превращения энергии в массы, которые могут быть использованы для блага человека».

Сегодня человечество делает первые и, может быть, самые важные шаги на пути к освоению и заселению космоса.

Что мы можем ожидать завтра? Поселения на Луне, пилотируемые полеты к Марсу, научные станции на астероидах, связь с неземными цивилизациями. Это будущее, пусть не столь близкое, но реальное, ибо уже в наши дни на повестку дня поставлен вопрос о более пристальном знакомстве с Марсом. Еще в 1973 году на XXIV Международном астронавтическом конгрессе в Баку, задолго до первого в мире совместного советско-американского эксперимента в космосе – полета и стыковки кораблей «Со-юз-19» и «Аполлон», который по праву называют международным, обсуждался вопрос о международной лаборатории на Марсе. Обсуждался не абстрактно, а с постановкой ряда технических, биологических и даже правовых задач, связанных с ее созданием.