Виктор Пекелис – Истории о «ненужных» открытиях (страница 19)
В том же году итальянский изобретатель организовал крупное акционерное общество по распространению радио как средства связи.
Маркони обладал незаурядным организаторским талантом, большой энергией и, вероятно, даром изобретателя. Он смог за короткое время добиться больших успехов. По свидетельству современников, Маркопи умел удивительно точно и быстро оценивать каждое достижение радиотелеграфии и каждое изобретение, которое могло чем-либо помочь радиотелеграфии. Это умение и позволило ему в своих работах использовать все новые достижения.
Популярности Маркони, несомненно, способствовало и то, что он жил в эпоху совершенствования радиотехники, в то время как Попов своим изобретением радиосвязи только возвестил начало этой эпохи. Маркони умер в 1937 году, на тридцать лет позже русского изобретателя. Л тридцать лет для бурпо развивающейся электротехники – срок не малый. Построив свою первую приемопередающую конструкцию, итальянский изобретатель совершенствовал ее, используя все новшества, которые давала наука. А наука дала многое: на смену искре и когереру пришла электронная лампа, были изучены и освоены короткие и ультракороткие волны.
Исходя из этого, как считают специалисты в области радиотехники, Маркопи можно характеризовать как участника и крупного деятеля прогресса радиотехники, но не изобретателя радио.
Мы, соотечественники Александра Степановича Попова, по праву гордимся замечательным русским ученым – изобретателем радио, человеком, менее всего думавшим о своих собственных заслугах и своих собственных достижениях. С чувством величайшей признательности и уважения к истинному таланту мы должны помнить: на одном из заседаний Русского физико-химического общества «аппарат был приведен в действие, и на ленте обычпою телеграфного азбукою обозначались слова «Генрих Герц». Пусть правы те, кто говорит, будто этот факт никакого значения в истории радиотехники не имеет, что он был чисто демонстрационным, ибо Попов передал те слова двумя с лишним годами позже изобретения им радио. Однако нельзя пе видеть в той давней телеграмме, состоящей всего из двух слов, ее символического значения: она знаменует и место в истории радио работ Генриха Герца, и дух подлинного бескорыстия в служении науке Александра Попова, принявшего от Герца эстафету благородства и щедрости – дар подлинного творца.
Первая в мире радиостанция Попова послужила изначальной точкой, откуда разрослась вся современная «радиодеятельность» людей. Радиотехника, радиотелемеханика, радиовещание, телевидение, радиофизика, радиолокация, радиоастрономия – вот далеко не полный ее перечень.
Радио – великий труженик. Представьте, что радио выключено из жизни людей. Это в наше время невозможно – создалось бы катастрофическое положение. И дело вовсе не в том, что умолкнут радиоприемники и погаснут экраны телевизоров. Люди лишились бы универсального средства для управления производством, обмена срочной и неотложной информацией. Мы ие смогли бы разговаривать с кораблями в морях и океанах, лишились бы возможности поддерживать связь с самолетами в воздухе.
А радио и космос? Новая перспективная область деятельности людей совершенно немыслима, нереальна без радио. Радиоволны, пробегая огромные расстояния, соединяют Землю с ее искусственными спутниками, позволяют видеть и слышать летящих за пределы Земли космонавтов. Благодаря радио с нашей планеты возможно «дотянуться» до Луны, Марса, Венеры и других небесных тел. Радио позволяет нам зондировать Вселенную, проникая в самые отдаленные ее области.
Благодаря радио земная цивилизация стала явлением космическим.
Радиоволны метрового диапазона, на которых ведутся телепередачи, не отражаются в земной моносфере, а беспрепятственно уходят в космос. Подсчитав количество телепередатчиков Земли, их мощность и примерную длительность телепередач, ученые обнаружили, что радиоизлучение Земли в миллион раз больше той мощности, которую бы излучала наша планета просто как космическое тело определенной температуры и массы. Благодаря радпо Земля стала на первое место среди планет, «обогнав» Юпитер и Сатурн. Лишь Солнцу уступает она в радиоизлучении.
…А ведь все началось с очень «странного» результата теоретического исследования структуры электромагнитного поля, с непонятных уравнений, сто лет назад удивлявших ученых своей нереальностью.
ПУТЬ В „БЛАГОДЕТЕЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА"
И вот перед нами картина, до сих пор невиданная. Сходит в могилу простой ученый, и люди – не только ему близкие, не только земляки, но и представители всех стран и народов, всех толков, всех степеней развития, правительства и частные лица – соперничают между собою в стремлении отдать успокоившемуся работнику последнюю почесть, выразить чувства безграничной, неподдельной признательности. Если когда-нибудь слова: «благодарное человечество своему благодетелю» – не звучали риторической фразой, то, конечно, на могиле Луи Пастера».
Так говорил о великом французском ученом наш прославленный соотечественник Климент Аркадьевич Тимирязев в лекции о Пастере, прочитанной в 1895 году.
О Луи Пастере написано много книг. Разные по жанру – научные и популярные, разные по тону – сдержанные и восторженные, разные в изображении героя – оп предстает в них то замкнутым скептиком, то общительным сангвиником, они удивительно одинаково озаглавлены:
«Луи Пастер», «Жизнь Луи Пастера», «Пастер». Авторы считают, само имя говорит о человеке, об ученом.
Луи Пастер.
Это имя вызывает в памяти людей представление о человеке, сумевшем за свою обычную человеческую жизнь сделать несказанно много.
Луи Пастер заложил основы микробиологии. Луи Пастер был первым человеком, доказавшим возможность жизни без кислорода.
Луи Пастер первым научно доказал, что микробы – причина заразных болезней.
Луи Пастер построил фундамент в учении об иммунитете, сопротивляемости организма болезнетворным воздействиям.
Луи Пастер четко определил роль микроорганизмов в круговороте различных элементов в природе.
Луи Пастер спас человечество от заболевания бешенством – болезни, всегда считавшейся неизлечимой.
Луи Пастер начал и завершил все эти работы, которые К. А. Тимирязев определил точным французским словом – l'oeuvre – труд, труд всей жизни, работы, объединенные одной мыслью.
Мы, люди середины XX века, в повседневной жизни, в практической деятельности сталкиваемся с тем, что дал нам Пастер, буквально на каждом шагу.
Мы едим пастеризованные консервы, пьем пастеризованное молоко, не задумываясь над тем, что слово «пастеризация» родилось из фамилии ученого.
Больные не боятся заражения от перевязочного материала и хирургических инструментов только благодаря работам Пастера, научившего врачей их обезвреживать.
Когда медицинские сестры делают детям нелюбимые ими уколы от болезней, ни дети, ни сестры не думают о Пастере, который своими предохранительными прививками спас тысячи и тысячи жизней.
Вклад Луи Пастера в сокровищницу знаний велик. И важнейших научных достижений он сумел добиться благодаря тому, что страсть человека, долг гражданина, талант подлинного ученого отдал без остатка науке.
История его жизни – история его открытий… В трудной борьбе, каждодневной и изнурительной, ученый заставлял признавать свои работы даже тех, кто называл их «чудачествами Пастера» или «достопримечательностями» естествознания, кто утверждал, что в его гипотезах нет смысла.
«Даже самые искренние почитатели таланта Пастера, – по авторитетному мнению советского микробиолога академика А. А. Имшенецкого, – не могли оценить значение его исследований и предугадать их влияние на дальнейшее развитие науки…
Только теперь, когда после появления некоторых мемуаров Пастера прошло сто лет, мы можем по достоинству оценить влияние исследований Пастера на развитие стереохимии, микробиологии, медицины и технологии».
Путь Пастера в науке, приведший его к пеофициально-неояшданному титулу «Благодетеля человечества», подаренному народом, – это несгибаемость борца за истину, подвиг великого ученого, открывшего великие законы природы.
Пастер отошел от лабораторного стола. Взял перо, лист бумаги. Хотел выйти из лаборатории, но передумал. Написать письмо можно и здесь. Удобно устроился – он любил писать письма, – и перо быстро забегало по бумаге:
«Почему ты не стал профессором физики или химии, – в который раз не то спрашивал, не то упрекал он Шапюи, друга своей юности, – Мы бы работали вместе и через десять лет перевернули бы все основы химии. (Прочитал, остался доволен фразой.) Кристаллизация таит в себе чудеса, и благодаря ей в один прекрасный день удастся сорвать покровы, скрывающие внутреннее строение веществ. (Кивнул головой в знак согласия с самим собой.) Если ты приедешь в Страсбург, ты поневоле станешь химиком. Я не буду говорить с тобой ни о чем, кроме кристаллов».