Виктор Печорин – Новый Улисс, или Книга Судеб (страница 7)
В те поры правитель Борис Федорович (на самом деле носивший титул «царского слуги») приискивал воспитателей и учителей для своего сына Федора, и поручил Никите обучать юного Федора Борисовича языкам и географии.
Федору полюбился молодой учитель, который, в отличие от взрослых и строгих дядек, с ним и шутил, и играл.
Правда вскоре судьба обоих, и учителя, и ученика, переменилась. По смерти царя Федора Ивановича престол занял всенародно избранный Борис Годунов, а девятилетний сын его Федор Борисович был объявлен наследником и соправителем. Мальчику приходилось делить с отцом обременительные царские обязанности. У него даже была собственная государственная печать. Так что на игры и учение времени оставалось мало. К тому же и Никита, наконец, обзавелся семьей, женившись на сосватанной дядей девице Марье Антоновне, дочери служилого дворянина.
А вскоре учителя и ученика разлучила необходимость.
В 1600 году государь, видя большие выгоды для государства от торговли, пожелал укрепить торговые связи с Англицким королевством. Да и не только торговые… И для сей потребы затеял направить к берегам Альбиона Великое посольство. Главой посольства назначен был дворянин Григорий Микулин, в помощь которому (а более для догляду за своенравным дворянином) царь отрядил дядю, Ивана Ивановича. А тот пожелал взять с собой Никиту, поднаторевшего в англицком языке и обычаях. При Великом посольстве состояли также несколько подьячих Посольского приказа, толмачи и переводчики. А также священник: не оставаться же царским людям в чужой земле без духовного окормления?
После бездарно проигранной Иваном IV шведской компании, исконно русские земли у Балтийских берегов были захвачены ляхами и свеями, которые наглухо перекрыли доступ России в Европу. Царь Борис видел, что оказавшееся в изоляции Московское царство отставало от Запада в экономическом и культурном развитии, остро нуждалось в технологиях, учителях и промышленных товарах. С другой стороны, Россия обладала уникальными богатствами, – медом, пенькой, пушниной, которая в те времена считалась главной конвертируемой валютой. Положение могла исправить обоюдовыгодная торговля. Но на торговых путях засели поляки и шведы. А для того, чтобы успешно воевать с ними, опять же требовались порох, оружие, военные специалисты…
Надо сказать, враждебные соседи не дураки были, понимали: стоит России получить доступ к западным технологиям, их балтийское господство вскоре закончится. Поэтому всячески препятствовали контактам русского царя с другими державами. Польский король Сигизмунд в письме к английской королеве пугал ее опасностью, которая проистечет, если Россия «чрезвычайно преуспеет в образовании и в вооружении» через установление регулярных сношений с Западом. «Казалось, мы доселе побеждали его (русского царя) только в том, что он был невежествен в художествах и не знаком с политикой», – не стесняясь в выражениях, писал Сигизмунд.
Получался замкнутый круг: чтобы преодолеть отставание, требуется выбить поляков и шведов с балтийских берегов, а для этого нужно сначала преодолеть отставание.
Мудрый правитель Борис Годунов придумал, как этот круг разорвать.
Нужно было убедить английскую королеву, что далекая Россия не представляет никакой угрозы для ее государства. Зато торговля с Россией для Англии весьма выгодна.
Но как через польско-шведскую блокаду добраться до Англии?
Так ведь сами англичане незадолго до того проложили морской путь в Россию. В обход Балтики – через Белое море, через Архангельск. Вот через эту лазейку и намеревался государь направить в Англию русское посольство.
Собственных кораблей у России не было. Договорились, что посольство будет доставлено в Англию на английских торговых судах. Небольших, но крепких и юрких.
В начале июля 1600 года Великое посольство прибыло в Архангельск, где на тот момент было в наличии только два корабля. На них всему посольству, со скарбом и подарками, не уместиться. Пришлось дожидаться, когда прибудут еще одиннадцать. Только в середине августа флотилия из чертовой дюжины кораблей вышла в открытое море, держа курс к далеким английским берегам. Нехорошее число не сказалось, однако, на успехе плавания. Не исключено, из-за отсутствия на кораблях женского пола, что английские мореходы считали более зловещим предзнаменованием.
Противный ветер замедлил плавание, но, держась сначала датского (норвежского) берега, а потом шотландского, на тридцать третий день пути путешественники увидели перед собой белые английские скалы, похожие на стены неприступной крепости. На небольшом боте к главному судну флотилии подплыл коренастый англичанин с красным лицом и дымящей трубкой во рту, лоцман, который осторожно и неспешно провел флотилию между опасных отмелей и подводных камней в устье Темзы, к городу Гревзенду.
Никита с интересом разглядывал Лунду, над которой возвышался каменный Вышгород
Англичане, показывая свое расположение к России, встретили посольство торжественно. На набережной Гревзенда посланника и его людей приветствовал «того города приказный человек и с ним посадских людей человек двести». Под звуки пушечной пальбы с крепости и кораблей Великое посольство препроводили в англинский стольный град Лунду, к отведенному московитам подворью.
Никита с интересом разглядывал Лунду, над которой возвышался каменный Вышгород (Тауэр), а вокруг красивые дома, сплошь каменные, да через реку Темзь меж посадов был переброшен большой каменный же мост, и прямо на том мосту устроены домы каменные и лавки, и торг великий устроен со всякими товарами.
Подворье посольству отвели удобное и просторное. Королева прислала своего повара и из казны своей всякой серебряной посуды, чтобы посланнику и его свите не было ни в чем недостатка. Однако посол Микулин был недоволен: его представление королеве все откладывалось.
Наконец, англичане объявили, что аудиенция состоится 14 октября. Собрав своих людей, Микулин сделал им строгое внушение: на чудную царь-девицу и ее бояр не пялиться, стоять безгласно, потупя взор, а буде кто из англичан обратится, почтительно кланяться и говорить, что они всем премного довольны.
Англичанам Микулин передал грамоту с подробными инструкциями, как они должны встречать посланника русского государя, чтобы не допустить царской чести никакого урона. На приеме не должно быть никаких послов других государств, а королева должна выслушать приветствие от русского царя стоя. Англичане переглянулись, но условия приняли.
Прием у королевы был великолепен.
В сводчатых просторных покоях, украшенных искусной резьбой и раззолоченной рухлядью возвышался богато украшенный трон под расшитым балдахином. На троне, блистая золотом и жемчугами, восседала сама царь-девица. Лицо ее было бело, а губы и щеки карминные. Разглядев поближе, Никита заметил, что, несмотря на наряд, более приличный молодой девице, на самом деле королева стара, но пытается молодиться. 6
Впрочем, диковинная царь-девица и не могла быть молодой: дядя Иван сказывал, что еще покойный Иоанн Васильевич к ней сватов засылал, а с тех пор уж два царя на Руси сменились.
Выслушав приветственные речи русского посла стоя, королева поклонилась и спросила о здоровье государя и о здоровье великой государыни царицы и великой княгини Марьи Григорьевны, про царевича Феодора Борисовича, и, наконец, с подобающим почтением приняла из рук посла «верющую грамоту».
В ответной речи королева выразила свою искреннюю радость, что Борис Федорович, который и прежде был всегда милостив к ее подданным, вступил на престол единогласным решением всей русской земли.
Ее величество приняла от посланника писанный текст сказанных им речей
Затем королева позвала к руке посла Микулина и подъячего Ивана Ивановича, приняла и похвалила преподнесенные ими «поминки» – сорок четыре отборных соболя. Пригласив Микулина сесть, расспрашивала о путешествии. Наконец ее величество приняла от посланника писанный текст сказанных им речей и обещала дать Микулину возможность совещаться про иные дела с ее советниками. Передав царскую грамоту и наказные речи ближнему секретарю сэру Роберту Сыселю, королева отпустила посланника.
«Прикушав» овощей и вина в одной из зал дворца, Микулин со свитой вернулся на свое подворье, сопровождаемый князем Еремеем Боусом и «лучшим альдерманом» сержантом Гартом.
Жизнь Великого посольства в Лунде была обустроена со всевозможным удобством. Англичане всячески высказывали свое расположение и устраивали разные увеселения.
Как-то королева прислала на посольское подворье с князем Иваном Стафардом оленя, которого сама застрелила на охоте. Никите показалось удивительным, как это такая пожилая дама (ей было тогда 68 лет) выезжает на охоту и изрядно владеет оружием.
Другой раз Никита удостоился лицезреть настоящее рыцарское ристалище, устроенное в честь годовщины вступления Елизаветы на престол. В присутствии государыни и ее двора, а также простых жителей города на огороженном поле, украшенном флагами и цветами, «билися – съезжалися меж себя князи и боярские дети и дворяне в полных доспехах, верхами», – с восторгом записал Никита в своем дневнике.
Но более удивил Никиту другой английский обычай. Благородные господа собирались, чтобы посмотреть, как бьются между собою «сам на сам» люди подлого звания – портовые грузчики, матросы или кузнецы. Обычно такие поединки проходили где-нибудь на пустыре, а иногда какой-нибудь местный боярин предоставлял для этого место в своем саду, не препятствуя проникновению туда помимо приглашенных особ также и черни, которая криками и улюлюканьем подбадривала бойцов.