Виктор Печорин – Новый Улисс, или Книга Судеб (страница 3)
– И что, как она? Справляется? – осторожно спросил Маттео. – Ее же, в правительницы-то не прочили. Генрих хотел, чтобы после него престол унаследовал его зять. Для того и выдал ее за чеха.
– Еще как справляется! Йохан Чех все-таки иностранец, а Маргарита – своя, законная наследница. С попущения местного дворянства она всю власть взяла в свои цепкие руки и устроила там такое, что по всей Европе пересуды пошли.
– Вот как? И что же?
– Первым делом все зеркала в замке перебила. Но это ерунда, конечно, кого сейчас такими выходками удивишь? А дальше за людей взялась. Все, кто имел неосторожность над ее внешностью потешаться или что-то ей поперек сказать, – теперь в опале. А которые и в темнице. Но не это главное. Представляете, возвращается Йохан с охоты, а она приказала ворота перед ним закрыть, и не пускать! Законного своего супруга!
– Да, она всегда охоту не любила, – подтвердил Андреа.
– И долго он под дверью простоял? – спросил Маттео.
– Долго? Да она его вообще не впустила. Пришлось бедному Йохану скитаться по чужим углам, пока его не приютил из жалости патриарх Аквилейский. Теперь Маргарита одна сидит в своем замке, и плевать ей на осуждение соседей. Ой, я вижу, любезный друг Маттео, что известия мои тебя огорчили. Право слово, не хотел… Ну, ладно, благодарю за угощение, мне еще надо распоряжения отдать насчет обоза.
Вернувшись в свою каморку под крышей, Маттео долго сидел в задумчивости, рассеянно листая книгу Петрония, которой любил скрашивать скучные вечера. Одна фраза в книге привлекла его внимание. «Supra nos Fortuna negotia curat» – «минуя нас Судьба вершит дела», – прочитал он вслух.
Сообразив, что взбалмошная графиня Маргарита, ненавистница охоты, не одобрит огромных денег, потраченных на русских соколов (ценою в хорошее стадо коров каждый!), Маттео, проворочавшись бессонно всю ночь, пришел к выводу, что возвращаться во владения вздорной бабы опасно. Тюрьмы точно не избежать, а то можно и без головы остаться. И за что? За то, что честно выполнили поручение ее отца!
На следующее утро явился гонец от великого князя с приглашением посланцам тирольского графа прибыть на княжий двор, где им будут переданы купленные ими драгоценные соколы и выдана скрепленная княжеской печатью подорожная для беспрепятственного проезда по его землям.
Великий князь был занят сборами в очередной военный поход, но принял иноземных посланников доброжелательно, говорил ласково и велел подать им хорошего качества мальвазию в серебряных кубках. Приняв от дьяка заранее заготовленную подорожную, прежде чем поставить на ней свое имя и печать, Иван Данилович отложил бумагу в сторону и спросил: не передумал ли «мастер Матвей», и не желает ли поступить к нему, великому князю, на службу?
В те поры великий князь Иван Данилович был занят укреплением и приращением Московского княжества. Формально он считался данником ордынского царя, в пользу которого собирал «выход», то есть подати с русских земель. На самом деле большая часть собранного серебра до Орды не доходила и оседала в московской казне. Соседние князья об этом догадывались, но «выход» исправно давали. У Ивана Даниловича попробуй не заплати – мигом нажалуется татарам, и те придут разбираться с недоимщиками. А князю московскому только в радость – удобный повод прибрать к рукам «плохо лежащие» соседние земли.
Так, под предлогом неуплаты «выхода», Москва прибрала к рукам земли Печерские и Вычегодские. Придворный летописец записал об этом: «в лето 6841 князь великий Иван Данилович взверже гнев свой на устюжцов и на ноугородцов, по что устюжци и ноугородцы от Вычегды и от Печеры не дают чорный выход Ордынскому царю, и дали князю Ивану на черный бор Вычегду и Печеру и с тех времян князь московский почал взимати дани с пермские люди». 5
Подати, стекавшиеся в московскую казну, долго, однако, в ней не задерживались. Собирание земель обходилось дорого. Да и войско нужно было содержать. Требовались дополнительные источники дохода.
Большие надежды Иван Данилович возлагал на недавно приобретенную Печерскую землю. Это был край, изобильный зверем: куницами, белками, соболями, и всякой иной «скорою противой», а также моржовой костью и охотничьими соколами. Соколиный промысел, – князь был в этом уверен, – очень прибыльное дело. А тут перед ним иностранец, сведущий в соколином искусстве и знающий обычаи и потребности западных государей. Как раз такой человек нужен для того, чтобы управлять новыми землями. А если бы он наладил здесь соколиный лов и торговлю соколами, серебро так и потекло бы в казну рекой!
Такие мысли роились под расшитой жемчугами тафьей, венчавшей голову великого князя.
А воображение Маттео в этот момент рисовало другую картину – как карикатурно-уродливая графиня Маргарита указывает ему на плаху палача.
– Почту за честь служить столь великому государю! – произнес Маттео и сотворил земной поклон, как принято у московитов. Андреа тоже склонил голову по его примеру.
Обрадованный Иван Данилович протянул обеим руку для целования. Затем, призвав стоящего поодаль писца, продиктовал указ, о назначении фрязина Матвея Меркурия наместником великого князя Московского в Печерской и Вычегодской землях с наказанием поддерживать в тех землях порядок и спокойствие и собирать дань для великокняжеской казны белками, куницами, соболями, а самое главное – снабжать великого князя ловчими соколами.
Для последней надобности князь повелел составить для новоназначенного наместника особливую грамоту:
«Се яз, князь Великий Иван Даниловичь всея Руси, пожаловал есмь соколников печерских, хто ходит на Печеру, Жилу с друга. А се их имена: Жила, Олюша, Василко, Степан, Карп, Федец, Острога, Бориско, Кузма, Дмитрок, Власии, Микитица Иванов сын, Семенец, Кондрат, Чешко, Семенец, Григорь, Степанец, Савица. Не надобе им никоторая дань, ни ко старосте им не тянута; и что у них третники и наймиты, хто стражет на готовых конех, а в кунах, и тем не надобе никоторая дань, ни ко старосте им не тянута, ни биричь их не поторгыват, не надобе ни корм, ни подвода. Хто ли через мою грамоту что у них возмет, и яз, князь великий, кажню, занеже ми люди те надобны. А приказал есми их блюсти Меркурью. А ты, Меркуреи, по моей грамоте блюди их, а в обиду их не выдавай никому».
Так тирольский выходец Маттео Пьетро Меркурио, прозванный в Московии Матвеем Петровичем, стал управителем Печерской земли.
Дело это непростое и хлопотное. Печера щедро наделена Господом природными богатствами и имеет важное стратегическое значение. Через ту землю пролегает путь из Обдоры и Великой Пермии через Железные ворота, за Камень, в Югру, в Мангазею, в царство Сибирское. Однако малонаселенность, отсутствие дорог и удаленность от Москвы делает этот край легкой поживой для алчных соседей.
По свидетельству летописца Печера прежде состояла в данниках у Великого Новгорода. Но опричь дани лихие люди новгородские, ушкуйники, приходили и разоряли ту землю и народ ее избивали, а собранные ордынские дани предерзостно присваивали.
Так что службу Печерского наместника синекурой не назовешь. Тем не менее, Матвей Фрязин с порученными ему обязанностями справлялся. Он отечески управлял Печерой в правление Ивана Даниловича и наследовавших ему сыновей – Симеона Ивановича «Гордого» и Ивана Ивановича «Красного». Каждый из них, восходя на великокняжеский стол, подтверждал его полномочия. Пребывая бессменно на своем посту, Матвей Петрович оборонял эту землю от новгородцев, вогуличей-идолопоклонников и сибирцев, вторгавшихся в Печеру с разных сторон, побивавших ее жителей и разорявших городки и погосты. Тем снискал он добрую славу среди жителей Печерской земли, которые даже полагали его за некоего былинного богатыря, а после его кончины сложили про него легендарные сказания.
В записанной на Печере народной былине Матвей Петрович предстает чашником князя Владимира «Красно Солнышко», участником главных событий былины:
Что взговорит чашник фрязин Матвей Петрович:
«Ой еси ты, млад Олеша Попович!
Не шути ты шуткою несвойскою
Над Тугарином Змеевичем:
Тугарин Змеевич, усердия доброва,
Не любит шутки тежелыя».
Что взговорит чашнику млад Олеша Попович:
«Ой еси ты, фрязин Матвей Петрович!
Не печалуйся ты об Олеше Поповиче,
Печалуйся о Тугарине Змеевиче.
А за меня печалуетца Спас и Пречистая Богородица».
И приходит день к вечеру,
А уже идет пир на вечере,
Подадут еству девятую лебядь белою.
И как будет пир навеселе,
Учели князи и бояре напиватися
И сильныя могучия богатыри похвалятися.
Что взговорит ласков князь Владимер Киевской:
«Есть ли мой чашник фрязин Матвей Петрович!
Налей чару в полпята; ведра меду сладково
За Тугарина Змеевича здравие».
Громовые трубы
Их домы вихорь разметал,
их гробы срыли плуги;
И пламень ржавчины сожрал
их шлемы и кольчуги.
Но дух отцов воскрес в сынах.
Их поприще пред нами…
Мы там найдем их славный прах
с их славными делами.
После кончины легендарного Матвея Петровича, прозванного Печериным, наместничество его ради богатых даней вновь стали оспаривать новгородцы и князья ростовские, державшие в своих руках Великий Устюг, через который пролегал путь к Печере.
На время Москва утратила контроль над Печерской землей. Но она не собиралась терять столь выгодное приобретение.