Виктор Пахомов – Луи-Этьенн Сен-Дени. Наполеон (страница 5)
При выезде из Москвы, молоденькая актриса, которой посчастливилось уберечь от огня часть своего имущества, уложила его в небольшую и запряженную двумя резвыми казачьими конями, коляску. Временами она путешествовала пешком, иногда верхом. Однажды, во время спуска с холма, слева от нас раздалось несколько пушечных залпов, и над дорогой полетели ядра – одно из них, ударив ее коляску, нанесло ей такой урон, что дальше двигаться она не могла. Бедняжке, которая в тот момент, к счастью, шла пешком, пришлось отказаться от нее и перегрузить столько своего багажа, сколь было возможно, в один из императорских фургонов. По прошествии нескольких дней я узнал, что она потеряла все, а может, лишь большую часть своих вещей. Не припомню, чтобы видел этих несчастных актрис или кого-нибудь из их спутников ни в Смоленске, ни в Вильне. Как и многие другие, они, вероятно, или погибли или попали в плен.
Глава III. Отступление из России
В течение того времени, когда Император жил в Кремле, состоялось несколько совещаний – касательно переговоров с неприятелем – каждый день мы ждали положительного ответа. Но, если немного поразмыслить, на какие ответные действия – врага который с легкостью отдал огню саму Москву, мы могли рассчитывать? Что еще ему было терять? Последствия стали ясным доказательством того, что они не желали ничего, кроме как обмануть Императора и поддерживать его веру в успех столько времени, сколько им потребовалось бы для возрождения их армии, пока наша, понемногу слабея, таяла в Москве – городе, являвшим собой лишь кучу пепла, равно как и наши, размещенные в иных поселениях, где не было ничего съестного ни для солдат, ни для лошадей, гарнизоны, и, в конечном итоге, вынудить нас как можно дольше оставаться в России, чтобы приближающаяся к нам, поистине, гигантскими шагами, зима, нанесла при отступлении нам – слабым и беспомощным – еще больший урон. К великому сожалению, эта тактика оказалась весьма успешной для русских, заставивших нас невероятно дорого заплатить за ту славу, коей мы покрыли себя, когда ворвались в их священный город.
Дни стремительно сменяли друг друга, но приятной и ожидаемой всеми вести о начале переговоров Императорский штаб так и не получил. Живя в Москве, все мы чувствовали себя достаточно уверенно, так что весть о внезапном нападении русских на французские форпосты не слишком обеспокоила нас.
С ответом на эту агрессию Император не заставил себя долго ждать. День отбытия был назначен, и армия получила приказ идти на юг. Насколько я помню, руины Москвы мы оставили 19-го октября.
С того времени ясные дни пропали совсем, а ночи становились все дольше и дольше. Солнце все чаще скрывалось за облаками, а горизонт накрывал мрак. Люди посерьезнели, казалось, они знают о том, какое ужасное будущее ожидает, а потому страшит их.
У Смоленска холод уже достаточно жестоко мучил нас. Лик воцарившегося в армии хаоса был поистине ужасен. Ряды Гвардии поредели – весьма существенно – но прежде, в начале своего пути, шагающая по Смоленску, она была многочисленна и прекрасна, ведь существенных потерь она в то время не понесла. А на обратном пути – как же она отличалась от самой себя – тогдашней!
Спустя два или три дня, Император и все остававшиеся в Смоленске французы возобновили марш. Мороз понемногу усилился, погода стояла пасмурная, дни резко сократились. Сразу же после того, как мы покинули город, арьергард взорвал огромное количество зарядных ящиков – они стояли у стен справа от тех ворот, через которые мы проходили. Мы видели и слышали эти следовавшие один за другим взрывы. У нас не было лошадей, забрать с собой эти ящики мы не могли. В этих взрывах было что-то столь мрачное, что заставляло нас почувствовать, что величайшие из бедствий еще впереди, но они приближаются, и встреча с ними состоится очень скоро. С каждым днем пищи у нас становилось все меньше и меньше, и каждый день мы оставляли позади себя пушки, зарядные ящики и обозные повозки. Чем дальше мы продвигались, тем холоднее становилось, трупы людей и лошадей отмечали наш путь. Мы шли медленно. После нескольких дней довольно устойчивых морозов наступила оттепель. Мы не раз видели, как Император, облаченный в длинный пелисс,[3] и помогая себе своей тростью, некоторую часть дороги проходил пешком.
Мы шли к Орше. Чтобы добраться до нее, довольно большое расстояние следовало преодолеть, идя вдоль берега Днепра. Мы видели сам город – по правую руку от нас – но прежде, чем попасть в него, нам предстояло описать широкий полукруг. Я видел, как солдаты – таких было очень много – кои, полагая, что им удастся значительно облегчить и сократить себе путь переходом через реку по льду, который во многих местах оказался не слишком прочным. К сожалению, как мне кажется, некоторые из этих безрассудцев погибли. Тем не менее, несмотря на запрещающие так поступать приказы генералов и риск смерти от утопления, стоило появиться хотя бы одной тропинке, как по ней шли и другие пехотинцы – без страха испытать судьбу так же, как и те, кто предшествовал им.
Затем мы направились к Борисову. Прибыв в этот город рано утром, мы провели в нем полдня. Всем казалось, что именно в Борисове мы перейдем Березину. День уже завершался, когда мы получили приказ идти дальше. В течение вечера, когда мы вот так шли, мы постоянно слышали грохот тяжелой канонады. Мы же – молчаливые и задумчивые, почти не разговаривали друг с другом на этом марше. Уже после наступления темноты мы прибыли в крохотную, состоявшую лишь из нескольких жалких лачуг, деревушку, в одной из этих хижин и разместился Император. Именно здесь нам предстояло пересечь Березину, вдоль берега коей мы безостановочно шли после оставления Борисов. С наступлением утра канонада прекратилась. Мы провели ту ночь, как и очень многие другие, иными словами, плохо. Ни на мгновение не смыкая глаз, мы с нетерпением ждали утра и продолжения нашего марша.
Я помню, что на следующий день, 3-го декабря,[4] как только рассвело, поступил приказ пройти по мосту. Этот мост, покоившийся на бревенчатых козлах, с настилом, и более чем на пье возвышавшийся над водой, казался мне не очень крепким, в частности потому, что он, кроме всего прочего, должен был противостоять множеству несомых быстрым течением льдин. В то время как некоторые генералы, вооружившись саблями, сдерживали рвавшуюся к мосту толпу, ответственный за порядок на переправе Великий Конюший, четко и разумно руководил прохождением императорского обоза и артиллерии, советуя возницам двигаться не спеша и держать дистанцию, дабы не перенапрягать мост, равно как и гренадерам и егерям Старой Гвардии, шагавшим справа и слева от двигавшегося по середине моста непрерывного потока самых разных повозок и карет. Я был одним из первых, кто прошел по этому мосту, и не раз мне тогда казалось, что, не выдержав тяжести пушек и обозных телег, он просто уйдет под воду, но все обошлось, я благополучно достиг противоположного берега и, ступив на него, я не оглянулся, ведь я так счастлив был, что столь благополучно прошел по этому мосту, на котором со своими жизнями рассталось столько людей. Позже я узнал, что через Березину был переброшен еще один, а может, и два моста, лично я видел только тот, по которому я сам прошел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.