Виктор Островский – Жизнь Большой Реки (страница 3)
Хуан — старший офицер морской префектуры, то есть отрядов пограничной охраны на водных путях. В шутку мы звали его царем и богом дельты, так как властью он пользовался немалой. Однако сейчас, во время отпуска, в своих потрепанных шортах и распахнутой сорочке он ничем не напоминал человека, занимающего столь высокий пост, а был попросту компанейским парнем.
Рубен — механик, владелец какой-то необыкновенной гоночной моторки.
Викторио — единственный настоящий островитянин среди нас. Здесь, в дельте, он родился, женился и живет с многочисленным семейством на разваливающемся ранчо по другую сторону острова. Нынче, привлеченный светом в окне, он проплыл над островом в своем каноэ и присоединился к нашей компании.
Ну и я, пятый.
Я так подробно рассказываю о дельте и своих друзьях, потому что именно тут, в их обществе возникла идея, давшая начало моему Большому Приключению.
Хуан кончил свой рассказ о Серебряной Легенде, о первых плаваниях по Большой Реке. На стене, освещенной керосиновой лампой, висела большая карта. Она включала северную часть Аргентины, Парагвай, Уругвай и юг Бразилии. Словно гигантская змея, пилась по ней жирная извилистая линия реки Параны. Хвост змеи пропадал где-то в беспредельности Бразильского плоскогорья, а треугольная голова уткнулась в обозначенный кружком Буэнос-Айрес.
— Парана! Большая Река… — вздохнул я мечтательно.
— Одна из самых больших в мире, а после Амазонки — самая большая река Южной Америки, — уточнил Хуан.
— А знаете, что означает слово «Парана»? — спросил я.
Никто этого не знал.
— «Парана» на языке гуарани значит «родич моря». Здорово?..
Воцарилась тишина. Аргентинцам не очень нравится, когда гринго знает об их стране больше, чем они сами. Подойдя к карте, я провел пальцем по извилинам реки. Сперва Парана течет приблизительно на юг, потом круто поворачивает на запад, затем снова на юг, пока наконец плавной дугой не устремляется к востоку. В верховьях это территория Бразилии, здесь на карте обозначены водопады, целый каскад водопадов. В месте стыка границ трех государств — Аргентины, Бразилии и Парагвая — Парана принимает в себя воды еще одной могучей реки — Игуасу. Да, конечно, как раз где-то поблизости находятся знаменитые водопады с тем же названием. Сама Игуасу, так же как альто Парана, или верхняя Парана, течет по территории, обозначенной на карте словом «сельва» (это тропические влажные леса).
— Величественная река! — заметил я, прерывая молчание. — Неплохо было бы… спуститься вот по этой части Игуасу, а потом по Паране. До Буэнос-Айреса. В общей сложности путь составил бы около двух с половиной тысяч километров. Не так ли?
— Дорогое удовольствие, — возразил первым Рубен. — Не говоря уже о реке Игуасу с ее водопадами, даже сама Парана… Моторная яхта с каютами обойдется недешево. Горючее для двигателя тоже потребует денег. А эти — погляди-ка, даже на карте они обозначены — быстрины, потом пороги Апине? Придется нанять опытного лоцмана, без него тут не обойдешься. В общем на все это уйдет целое состояние!
— Но я и не думал о моторной яхте. Мне хотелось бы попробовать спуститься на своей байдарке.
Все повернулись ко мне как по команде. Они знали мое «судно» — резиновую разборную двухместную байдарочку. Знали, что я держу ее… под кроватью, что несколько раз я брал ее с собой в Патагонию, где во время конных поездок от озера к озеру прикреплял ее к седлу. У них было для нее даже шутливое название— бихо, что означает «козявка». И вот, подумать только, на пей совершить плавание по Паране!
Рубен от волнения даже стал заикаться:
— Неужели… ты будешь в ней спать… спать месяцами? Ярара… знаешь их… этих змей? Якаре — кайманы[16]? А… а водовороты — ремолинос?..
Хуан, как и надлежало начальнику пограничной охраны, сразу же напомнил, что речь идет о пограничных реках, протекающих в лесных дебрях. Что это естественная дорога, по которой убегают бандиты и всевозможные личности, преследуемые законом. Из Аргентины в Парагвай и наоборот. Из Бразилии к нам и наоборот. И что…
Викторио примиряюще поднял руки и бросил весомое слово:
— Москиты! Дон Виктор! Попробуй-ка так, как ты сейчас стоишь, в одних плавках, выйти на веранду. Если вытерпишь там полчаса, выбирай любую из моих лучших удочек. Я подчеркиваю: это здесь, в дельте. А что же там, на альто Парана?!
Профессор корчился от смеха на тахте.
Все говорили одновременно. На мою бедную голову обрушилась лавина всевозможных предостережений насчет реальных и надуманных тропических напастей.
Я пробовал защищаться, напомнил, что у себя на родипе, в Польше, еще перед войной, в студенческую пору, именно на байдарках я исходил все мало-мальски значительные реки и что я даже завоевал рекорд по числу проплытых километров. Этот довод был встречен язвительными насмешками. В Польше? В Европе? Но не в тропиках же! Не на альто Парана! Парана! Парана!
Кто-то справедливо заметил, что ведь в одиночку я не поплыву и что наверняка мне не найти спутника для такого путешествия. И что другого такого локо встретить трудно. Именно тогда было произнесено слово «локо», или попросту безумец.
Наконец мне все это надоело, и я выступил с пламенной речью:
— Вы отвратительные обыватели! Тоже мне спортсмены воскресного дня! Островитяне… моторизованные! Без бензинового смрада, без холодильника, без удобной кровати вы свою жизнь не в состоянии представить. Пугаете меня тем, чего сами не испытали.
Слушайте, я не только поплыву, не только не дам всем гадам пожрать себя, но и появлюсь здесь, у этого домика, день в день и час в час, о котором заранее объявлю. Готов держать пари…
— Пари! — Хуан сорвался с места, словно выброшенный пращой, схватил мою ладонь и уже не отпускал ее. — Пари! Принимаешь пари?
— Принимаю!
— Пари на ящик шампанского! На двенадцать бутылок… французского шампанского! Согласен?
Дело принимало серьезный оборот. Для моего кармана — это риск солидный. Хуан все еще не выпускал моей руки. Я предложил дополнительное условие:
— Видите ли, там, в верховьях, в сельве, на быстринах и водопадах, мне думается, очень здорово и очень интересно. Но вместо того чтобы в свое удовольствие охотиться и рыбачить там, я должен быть рабом пари? Спешить как сумасшедший, чтобы заполучить дурацкий ящик с шипучкой? Тогда вы и в самом деле имели бы право назвать меня безумцем! Предлагаю вот что: на Игуасу и верхней Паране я буду хозяином своего времени, буду плыть столько, сколько мне надо, и задерживаться там, где и когда захочу. А доплыв до средней Параны, до города Корриентес, допустим, я отправлю вам телеграмму, сообщив день и час, когда прибуду сюда. Чтобы у вас было время заморозить эту шипучку! Мы разопьем ее здесь, и я уверен, что за ваш счет. На такое пари я готов. Тогда будет и путешествие и спортивный рекорд.
Профессор выпрямился во весь свой двухметровый рост и с серьезной миной разнял наши руки. Пари было заключено.
И тогда, наклонившись и глядя на меня прищуренными желтыми глазами, хозяин процедил по-польски:
— Сказано — сделано!
— Сказано, профессор, и будет сделано!
До самого утра я не мог заснуть. Голова была полна раздумьями и заботами, связанными с намеченным путешествием. Следовало поторопиться: кончался ноябрь, а самый неприятный, самый жаркий месяц там, под тропиком, — это январь.
КОМПАНЬОН И СНАРЯЖЕНИЕ
Найти компаньона действительно оказалось нелегким делом. Естественно, я предпочел бы иметь своим спутником земляка, ну и… чтобы он был помоложе меня. Ведь в перспективе нам предстояло работать веслами в течение довольно долгого времени. Желающих, однако, не находилось. Я уже обдумывал отчаянный шаг: дать объявления в газетах. И вдруг словно выигрыш в лотерее. И где — в танцевальном зале!
Я вертелся в суматохе бала, устроенного польской колонией. Веселье было шумным, оркестр наяривал куявяк[17] вперемежку с аргентинским танго и бразильской самбой.
А за столиком с бутылкой коньяка и остывшим кофе сидел в одиночестве пожилой человек с выражением страшной скуки на лице. Я видел его первый раз. Англичанин? Голландец? Я не выдержал и заговорил с ним по-испански:
— Сеньор! Все веселятся, а вы такой грустный…
Он поднял на меня светло-голубые глаза и отрезал на чистейшем польском языке:
— А в чем дело?
Я слегка смутился. Но он как ни в чем не бывало продолжал:
— Садитесь. Я знаю вас, мне довелось быть однажды на вашей лекции. Я слышал, что вы ищете компаньона для плавания на байдарке по рекам Игуасу и Паране. Если место еще вакантное, я охотно отправлюсь с вами.
Пораженный неожиданным предложением, я задал довольно глупый вопрос:
— А плавать вы умеете?
— Плаваю я хорошо.
— Стреляете вы тоже хорошо?
Он долго смотрит на меня чуть прищуренными, немигающими глазами. Мне все ясно, я знаю такие глаза, они хорошо целятся.
— А ваша профессия?
— Моряк.
И сразу же, посветлев, с милой улыбкой поясняет:
— Я окончил мореходную школу торгового флота. Было это довольно давно, поступил я в 1920 году. Первый выпуск… Сейчас и судовладелец, мое судно, рефрижератор, постоянно курсирует по Тихому океану, между Чили и портами Эквадора. В моем распоряжении две-три недели. Итак?