Виктор Носырев – Мразь (страница 2)

– Ну что, мразь, подзарядился? – кривая усмешка просто кричала, что женщина во всех подробностях представляла, чем он там занимался и сколько мерзости совершил, пока она ждала.

– Еще как, если уж не хватит – всегда подойдёт кто-нибудь из соседей или Марина. – Лицо растянулось в улыбке так сильно, что из ожога тонкой струйкой потекла кровь. Это собьёт с неё спесь и даст поработать.

Женщина действительно затихла и вжалась в кресло. Взяв её за руку, врач закрыл глаза и повторил перед внутренним взором. Как прорезал скальпелем руку бездомного, как тот дрожал от страха, как текла и капала на асфальт кровь. Как чужой страх и боль наполняли его, а теперь эту накопленную силу нужно передать другому. Просто представил, как старуха встаёт с кресла и разминает спину.

Пару мгновений спустя резкая головная боль и жжение в щеке оповестили о том, что исцеление прошло. Лариса Александровна почувствовала, как за эти пару секунд что-то изменилось. Аккуратно забрала руку и чуть наклонилась вперёд. Крепко ухватившись пальцами за ручки кресла, она напрягла мышцы рук. Её ноги мелко задрожали, но она всё-таки сумела оторваться от кресла. Еще десять секунд ушло на то, чтобы окончательно встать и разогнуться. Любимый момент работы, сейчас будут извинения за оскорбления и слова благодарности.

– Два года я ходила на эти дебильные проповеди прежде, чем меня допустили до таинства! Два года я платила членские взносы в вашу сраную секту. И всё что от тебя требовалось, это полчаса порезать бомжей и две секунды подержать меня за руку!? Проваливай отсюда, урод! Видеть не хочу твою морду блевотную! Я столько страдала, а для вас ублюдков это вообще ничего не стоит, оказывается! Все вы там мрази!

Ну и ладно. Пореже, конечно, но бывает и такое. Чаще, когда к таинству присоединяются ради родственника, который к тому моменту уже умер, а получают в итоге уже ненужное исцеление сами. Мразь молча пожал плечами, взял свой оранжевый кейс и вышел из комнаты. На выходе из квартиры его ждала Марина.

– Извините, я обожгла руку на кухне, прислонилась к чайнику, у вас найдётся что-нибудь? – Она показала на медицинский ящик.

– Могли бы заметить, что ожоги я явно не лечу. Просто подержите руку под холодной водой. – Девушка испуганно взглянула на его щеку, из которой снова потекла кровь.

Выйдя из подъезда, Исидор сел в свою старенькую машинку. "Членские взносы в сраную секту. Ха. Мне ли об этом выслушивать, я то с этого получаю считанные гроши. Ладно, этого дня с меня предостаточно, пора ехать в "Черного клирика". Инесса, поди, уже там". Он не спеша ехал к подруге, беззлобно вспоминая излеченную даму и пытаясь вспомнить, где же он её видел. Наверное, какая-то актриса или певица на пенсии. О том говорил и наряд, и надменность, и предполагаемая цена её квартиры. Хотя может и просто жена, а то и мать какого-нибудь бизнесмена.

В приходе он давно не появляется – прихожанам не очень нравится вид мразей. Хотя ту же Инессу любят, её даже посвятили. Но её наставник и клеймо ей поставил на спину в обход всех правил. Не думаю, что хоть кто-то на проповеди слушает про уродов, якшающихся с бесами, и связывает это с милой девушкой в закрытом белом платье. Её обязанности во многом заключались в том, чтобы встречать паству на входе и с помощью силы подбадривать их через легкие прикосновения. "Лёгкий кофейный поцелуй в мозг", как любит она шутить.

В "Черном клирике" Инесса уже сидела на их месте у окна, больше никого из коллег пока не было, но была пара случайных посетителей, которые сидели у входа, изучая меню.

– Ну и рожа у тебя, Антон, просто мразь! – встретила Исидора подруга, сияя счастливой улыбкой.

– Расскажи своей хребтине об уродстве, Настя, – прозвучал не менее радостный ответ. Клирикам нельзя использовать мирские имена, но между собой те, кто мог назвать себя друзьями, часто нарушали этот запрет.

– Ну, сегодня ты еще кислее, чем обычно, давай заливай допинг, – она подвинула ему кружку тёмного пива тонкой бледной рукой, – и рассказывай, кто сегодня посмел обидеть величайшего благодетеля церкви епископа Софрония Иркутского. – На последних словах она, дурачась, сделала проповедующий голос, встала и приложила к сердцу обе руки, как это делают в церковном хоре.

– Да ничего нового, просто у меня, кажется, Петрович сорвался. Увидел лицо. – Ответил Исидор, отмечая, как один из посетителей бара вышел. Второй же не только остался, кажется, он стал прислушиваться к их разговору после выкрика Инессы о церкви. А в баре кроме них, как назло, никого. Даже музыки нет.

– Я тебе тысячу раз говорила – работай со спины, и вообще ищи нижних БДСМщиков. Даже если спалишься, всегда можно отмазаться, мол, ты настолько в экстазе.

– Ага, вот сама представь меня в латексном костюме доминатрикс с красной плёткой, – она засмеялась. – Нет уж, ты у нас красавица – тебе и легкий путь. Тем более, не путай масштабы подпитки, мне мало пару раз кого-нибудь плеткой ударить. А уж тем более, когда он сам этого хочет. Я не настроение людям силой поднимаю, я лечу их.

– Ну и ладно, – она, кажется, совсем не обиделась на то, как пренебрежительно относятся к её роли в общине. Да и разговор этот повторяется из раза в раз, когда он теряет донора. – Я в туалет! Следи, чтоб тебя не украли.

Как только она ушла, мужчина у входа встал и подошёл к их столику.

– Я знаю, кто ты! – прозвучал низкий прокуренный голос, который отлично подошёл бы огромному бандиту из фильма про нулевые. Но принадлежал голос тощему мужику лет тридцати с красным от алкоголя носом и слезящимися глазами.

– Это и не тайна. Я – врач, вот и курточка синяя, видите?

– Нет, ты – мразь. Я видел таких как ты, когда работал в охране у одного олигарха. Эти ваши мерзкие ожоги и надменные рожи, ненавижу вас. – Мужчина плюнул Исидору в пивную кружку. – Еще увидимся, мразь.

После чего он вышел вслед за своим товарищем. На вид если он и работал у олигарха, то несколько лет назад. Сейчас он настолько пропился, что его бы не взяли и маршрутку водить. Хотя какие-то деньги у него явно были, ведь Черный клирик не самый дешевый бар города.

Настя тихо подошла к столу:

– Снова поклонники?

– Да уж, ни дня не проходит, чтобы автограф не попросили. Давай еще по пиву, это, кажется, выдохлось.

Через пару часов, загрузив изрядно поднабравшую клирика-доминатрикс в такси, Исидор огляделся и пошёл от бара по направлению к дому. Не первый раз к нему подходили с явными угрозами, и уж точно не последний. Но всё равно он надеялся, что гопнику уже хватило угроз и плевка в кружку, чтобы довольному собой пойти дальше по своим делам. Однако, оглянувшись, он увидел две тени, быстро идущие по противоположной стороне улицы. Судя по всему, парочка из бара. Будут грабить богатого целителя. Может быть, даже побьют.

"Значит сегодня день, когда расплата будет чуть подольше, чем хотелось бы", – грустно подумал клирик. "Ладно, бежать некуда. Я ж не хочу им дом показать. Сопротивляться тоже нельзя – инквизиция много хуже этой парочки. Так что будем получать удовольствие. Эти выдохнутся за пару минут, им просто надо денег и выместить злость за то, что кто-то может купить себе не только пива". С этими мыслями он остановился, повернулся лицом к преследующей его парочке недобандитов. Они подошли поближе и, конечно же, это был тощий алкаш из бара и его широкий друг, который ушёл еще до их милой беседы. Исидор сразу протянул кошелек, где было несколько купюр по тысяче рублей.

– Нам не нужны твои деньги, – сразу сказал тощий. Судя по удивленному лицу справа, для толстяка это стало весьма неожиданной новостью. Но удивление всё же не остановило его от того, чтобы взять протянутый кошелёк.

– Всё ребята, больше у меня ничего нет, – Исидор медленно, не поворачиваясь к ним спиной, стал отступать.

– Нам. Не нужны. Деньги. – В три выдоха выплюнул тощий, явно накручивая сам себя. Толстый же стал тянуть его за руку, мол, ты чего, деньги у меня, пошли уже. – Отстань, Серёга, не дёргай меня! Ты не понимаешь! – Обвиняющий палец уставился клирику в грудь. – Он может исцелять людей, а делает это только для богачей. Он думает, что может решать, кому жить, а кому умереть. – Низкий голос стало надрывать истерикой.

Вот тут Исидор понял, что вляпался сильнее, чем подумал изначально. Это не просто ограбление купающегося в деньгах мрази. У придурка кто-то умер, а обвинить он решил клириков, которые исцелили по его мнение не того. Значит, точно будет бить от всей души, пока не выдохнется. Серёгу явно можно не бояться, он хотел только денег. А вот с доморощенным мстителем разойтись спокойно уже не выйдет. И будто в подтверждение мыслей тощий достал из кармана металлический цилиндр.

Резким движением раздвинув телескопическую дубинку, он облизнул пересохшие губы. Толстый, выпучив глаза, перестал его дёргать за другую руку и сделал шаг назад, неотрывно глядя на дубинку. Длинный замах, резкая вспышка боли в колене, и клирик уже лежит на асфальте, еще и ударившись головой в падении. Из носа начинает идти кровь. Но он не теряет сознание. Наоборот, будто пытаясь свести с ума несчастного Серёгу, упавший начал смеяться. Горе сообщник уже только и мог, что прижимать к груди бумажник, готовый хоть сейчас бежать как можно дальше отсюда.