Виктор Носатов – Три судьбы (страница 12)

– Сдавайтесь, вы окружены! – прокричал американский офицер на английском.

В ответ тишина.

– Сдавайтесь, вы окружены! – прокричал проводник-вьетнамец на своем.

Снова тишина.

И только через несколько минут, притихшие джунгли прорезал трехэтажный мат, и в следующее мгновение американцы услышали:

– Русские не сдаются!

Сначала на русском, потом на английском, потом на местном наречии.

Все, кто услышал этот анекдот, если не гоготали взахлеб, как Мирза Юлдашев, то, конечно же, усмехнулись про себя и тем самым хоть на минутку отвлеклись от тревожных дум.

Новость, которую передал уже перед самым началом боя взводный, укрепила уверенность ребят в том, что они не одни. Из радиопереговоров, которые ему удалось поймать по радиостанции, он узнал, что их исчезновение обнаружено, что ведутся поиски в нескольких районах, в том числе была названа и зеленая долина Ширинтагаб с одноименной горной речушкой, которая вот уже вторые сутки снабжала их водой.

– Хотя бы один день нам надо продержаться, – уверенно промолвил взводный, с надеждой оглядев солдат.

– Продержимся, товарищ лейтенант, мы непременно сделаем «духов» настоящими духами, – бодро поддержал Русакова Сорока, отпустив еще не одну пару жгучих шуток на головы моджахедов, и тем самым приподнял настроение ребятам.

Глядя на неунывающих, несмотря ни на что, солдат, соизволила преподнести им достойный подарок и природа. Шквалистый ветер разогнал угрюмые, темные тучи, и с гор вместе с прохладой потянуло духом цветущих лугов. На мгновение в кишлаке зазолотились верхушки деревьев. Это сквозь остатки туч проскользнул солнечный лучик. Он, словно вестник надежды, зажег в глазах ребят уверенность в том, что они обязательно выкарабкаются из этой страшной переделки.

А душманы, растянувшись в цепь, уже карабкались на приступ. Их поддерживали пара минометов и горная пушка.

Несколько мин взорвались далеко позади. Пушечный снаряд разорвался, не долетев до позиций несколько десятков метров.

– Всем, кроме наблюдателей, залечь на дно окопов, – скомандовал взводный.

Алексей лежал, втиснувшись в землю, и слышал только, как подрагивает она от очередного близкого разрыва.

Повернувшись вполоборота, он видел, как под действием взрывной волны ссыпается в окоп земля, и мысленно умолял:

– Только не сюда, только не на меня.

Он что-то слышал о теории вероятности, знал, что есть небольшой процент того, что снаряд или мина могут попасть в человека. Но теория не давала имени этого человека, а значит, о проценте вероятности можно было думать лишь для самоуспокоения, и то перед боем. А когда вокруг рвутся снаряды, не остается ничего лучшего, кроме того, как бубнить в свое успокоение:

– Пронеси этот снаряд или мину подальше от меня. В этот момент Алексей, если бы знал хоть какую-то молитву, обязательно шептал бы ее про себя.

Мина разорвалась где-то рядом.

– О Боже, спасибо тебе за то, что смертушка минула меня, – прошептал Алексей.

По голове запоздало застучали комья земли.

«Слава богу, пронесло!» – подумал он, стряхивая глину с плеч.

Внезапно афганская артиллерия замолчала, и Алексей явственно услышал где-то совсем рядом холодящие кровь крики:

– Ал-л-л а!

Казалось, что этот клич несся на него со всех сторон.

«Неужели атакуют со всех сторон?» – пронеслось в мозгу.

«Но почему никто из наших не отбивается? Побило всех, что ли, – эта мысль заставила его вскочить на ноги. Палец лежал на спусковом крючке в готовности открыть огонь сразу же, в то же мгновение, как только появятся боевики.

Врагов он увидел не сразу, а лишь после того, как выглянул за бруствер. Они были в нескольких сотнях метров от окопов. Бежали легко, то и дело останавливались и, не целясь, палили вверх. Пули свистели и верещали вразнобой, то выше, то ниже. Иногда цвиркали, пролетая совсем рядом, жаля в бессильной злобе землю.

– Еще далековато, – облегченно вздохнул Алексей и только после этого огляделся. Переводчики сидели на дне окопа, прижавшись друг к другу.

– Что вы там сидите, в штаны наложили, что ли? – грубо прикрикнул он на перепуганных солдат.

Те встрепенулись от столбняка, зашевелились, начали понемногу выпрямлять непослушные, дрожащие колени.

– Не высовывайтесь! На фоне голубого неба мы прекрасная мишень, – со знанием дела предупредил их Алексей.

Абдулла, набравшись духу, выглянул за бруствер и тут же, увидев вдалеке атакующих, вскинув автомат и дал по ним длинную, беспорядочную очередь.

– Ты что, – озлился на него Алексей, – патроны зря расходуешь? Рано еще!

– Почему рано? Почему рано? – испуганно затараторил солдат. – Ведь они уже рядом, совсем близко, – истерично выкрикнул он и заметался по окопу в поисках убежища, не столько от «духов», сколько от леденящего страха, берущего душу в свои цепкие холодные пальцы.

– Лечь! – крикнул Алексей.

Абдулла послушно плюхнулся на дно траншеи.

– Встать!

Солдат вскочил, и в ожидании новой команды уставился на него.

– Вот так-то лучше, – спокойным тоном промолвил Алексей, – нечего здесь истерики устраивать, Воевать надо!

– Командуй, рафик Алеша, я все исполню, – виновато промолвил Абдулла.

Алексей еще раз показал переводчикам, откуда лучше изготовиться, куда целиться, как стрелять, и только после этого взглянул за бруствер.

Моджахеды за это время продвинулись метров на сто.

Они все так же, как и несколько минут назад, двигались вверх, то и дело останавливаясь, чтобы дать очередь по высотке, правда, прыти у них поубавилось, да и устрашающие вопли стали потише.

«Еще метров на сто подойдут, и надо открывать огонь», – подумал Алексей и, выставив ствол автомата наружу, прицелился. Сквозь прорезь прицела выбрал себе цель покрупнее. Это был афганец примерно одного с ним возраста. Несмотря на то, что он преодолел уже довольно значительное расстояние вверх по склону, в его движениях не чувствовалась усталость. Вырвавшись вперед, он, как заведенный, делал десять шагов бегом вверх, останавливался, стрелял, кричал «Ал-л-ла» и снова двигался ускоренным шагом.

Алексей уже мог разглядеть чуть вытянутое, загорелое лицо своей жертвы. Широкая цвета хаки чалма сбилась на лоб, и он то и дело ее поправлял. По тому, как он основательно ставил ноги, устойчиво на них держался и как бережно держал в своих огромных ручищах винтовку, словно лопату или кетмень, Алексей понял, что перед ним простой афганский пахарь и сеятель, тот, кто должен был кормить свой народ, а не размахивать винтовкой.

Хоть и шевельнулась у Алексея в душе мимолетная жалость к этому врагу, но он тут же загнал ее куда-то далеко-далеко, в самый потаенный уголок сознания.

«Слюнтяй, да он, дай ему возможность добежать до окопа, такое с тобой сделает, что родная мать не узнает», – подумал он, внутренне заводясь.

До бегущего впереди цепи афганца оставалось не более двухсот метров, когда Алексей, прицелившись ему чуть ниже пояса, не дожидаясь команды лейтенанта, нажал на спусковой крючок.

– Та-та, – коротко и сухо отозвался автомат. Вырвавшийся вперед боевик остановился, словно наткнувшись на непреодолимую стену, посмотрел вверх, сделал шаг назад, и упал, завалившись на правый бок.

В этот же момент прозвучала команда взводного:

– Огонь!

Замертво упали еще несколько атакующих. Остальные залегли и начали методически обстреливать позиции десантников.

Эта, хоть и небольшая, победа взбодрила ребят. Даже переводчики уже не втягивали в плечи голову при каждом выстреле, а стреляли, тщательно прицеливаясь. Толку, конечно, от их стрельбы было мало, но, несмотря на это, плотность огня хоть и не значительно, но увеличивалась.

Алексей хотел было подойти и еще раз растолковать непонятливым воякам, что патроны надо беречь, но душманы, подгоняемые своим командиром, поднялись и снова ринулись на приступ. Короткими очередями он сбил с ног одного, затем другого афганца. Потеряв еще человек шесть, нападающие залегли и с еще большим остервенением начали обстрел.

Правда, их стрельба десантников мало тревожила. Беспокоило одно, что боевики где ползком, а где и перебежками уже подползли к позициям метров на сто и могли воспользоваться даже самым небольшим замешательством, невнимательностью с их стороны, чтобы последним ударом опрокинуть всю их оборону и перерезать, как цыплят. Эта тактика была известна многим. Душманы находили любую возможность, чтобы, подобравшись как можно ближе к обороняющимся, закидать их гранатами.

Алексею казалось, что моджахедам помогает родная земля, сама природа, так что он был начеку, наблюдая и за себя, и за переводчиков, которые продолжали безрезультатно обстреливать атакующих.

– Шу-шух-шух, – прошелестели над головой пули. Алексея удивил незнакомый, доселе неслыханный свист свинца.

В тоненьком, почти непрерывном нытье пуль: «пью-пить-пить-пью», исходящем от винтовочных и автоматных пуль, пролетающих мимо, новые звуки вызвали у Алексея суеверный страх.

«Неужели у «духов» есть ДШК?»[1] – удрученно подумал он. – Как же я сразу не догадался!» Алексей взглянул назад, туда, откуда велся огонь, и ахнул. Несколько окопов, в которых прикрывали тыл саперы, были разрушены.

Одна из мин, по всей видимости, попала прямо в окоп, стенки которого обвалились. Из-под земли виднелась только рука, безжизненно сжимающая уже не нужный автомат с перебитым осколком прикладом.