Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 48)

– Следующий тост за государя императора! – провозгласил полковник Столетов.

И вновь под сводами просторного блиндажа прозвучало троекратное «Ура».

– А я хотел бы произнести тост за тех, кто погиб или находится после ранения на излечении, – предложил штаб-ротмистр Фрейман. – Их сегодня с нами нет, но и солдаты и офицеры, сложившие свои головы или получившие ранения «за други своя», достойны того, чтобы мы о них вспомнили. За тех, кого с нами нет!

Офицеры молча осушили свои чарки и завели невеселый разговор, вспоминая подвиги своих погибших и раненных в боях однополчан.

– Эх, как жаль, что вместе с нами сегодня нет моего друга, поручика Баташова, – с сожалением промолвил Фрейман, пытливо взглянув на Лару. – Вот бы он обрадовался нашим сегодняшним гостьям.

– Ради бога, не говорите мне больше об Аристархе, – с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться, промолвила Лара.

– Отчего же, сударыня? – удивленно воскликнул штаб-ротмистр. – Ведь благодаря его геройству наш полк не был окружен и с честью, с наименьшими потерями вышел из приготовленной австрийцами западни. Поэтому за поручика Баташова грех не выпить.

При этих словах Лара горестно всхлипнула и, обернувшись к Ольге Александровне, которая внимательно прислушивалась к их разговору, доверчиво уткнулась ей в плечо.

– Потерпи, голубушка моя, – ласково промолвила великая княгиня, – скоро, очень скоро мы возвратимся в госпиталь, и там, за делами да заботами, вы напрочь забудете о своем неверном женихе.

– Что же Аристарх такого совершил, что вы хотите поскорее его забыть? – удивился Фрейман. – Насколько я знаю, он до сих пор находится в тяжелом состоянии, – добавил он, окинув проницательным взглядом явно смущенную девушку.

– Юную деву так просто обидеть, – неопределенно ответила за Лару Ольга Александровна и, обернувшись к полковнику, что-то шепнула ему на ухо.

По знаку полкового командира в землянку стройным шагом вошли песенники. То были и рядовые гусары, и усачи унтер-офицеры, и два-три новобранца, еще не успевшие отличиться на передовой, но уже заслужившие уважение у ветеранов своими ладными голосами так, что их сразу же допустили пред светлые очи великой княгини. Грянула полковая песня:

Скорей наденьте доломаны, Гусары прежних славных лет, Вставляйте в кивера султаны И пристегните ментишкет. Для нас сегодня день великий! Гусар и партизан Денис, Услыши говор наш и клики, Из гроба встань, сюда явись. Ты вдохнови наш пир речами, Коснись лохани золотой, Чтоб, черпая вино ковшами, Мы почерпнули гений твой. Явись, как раньше то бывало, Чуть песни дружбы зазвучат, Ты тут как тут, и запевало На твой настраивает лад. И я хочу себя настроить На песни те, что ты певал, Хочу тебе, Давыдов, вторить И за тебя поднять бокал. А мы сейчас подымем чары, Болтать довольно, пить пора, Итак, да здравствуют гусары, За их здоровие, ура!

Офицеры встали, и все как один с огромным воодушевлением подпевали песенникам. От этого песня стала еще душевней и светлей, вызвав на глазах гостий невольную слезу. После того как великая княгиня лично поблагодарила каждого гусара из этого необычного для передовой хора, и нижние чины, унося в душе великую радость от ласковых слов сестры самого императора, вышли с левого фланга стола, где сидели корнеты и поручики, раздались молодые, звонкие голоса, обращенные к ветеранам:

Где гусары прежних лет?

Где гусары удалые, Председатели бесед, Собутыльники лихие?

Бывалые офицеры, хриплыми от команд, песен и вина голосами ответили им:

Здесь гусары прежних лет. Здесь гусары удалые, Председатели бесед, Собутыльники лихие!..

По окончании этой ставшей традиционной на офицерских пирушках присказки, вестовые внесли полковую серебряную чару, и под общий одобрительный хор голосов она пошла путешествовать вкруг стола. Пили из нее и седоусые старшие офицеры, и совсем юные корнеты. Но вольности никакой никто не допускал. Каждый помнил свое место, знал, что дисциплина в полку – прежде всего…

Эта традиция особенно понравилась шефу полка, и Ольга Александровна попросила полковника Столетова показать эту удивительную серебряную чашу, из которой, возможно, пивал сам легендарный полководец, поэт и певец, Денис Давыдов.

По окончании торжественного ужина полковой командир пригласил гостей в специально подготовленную для них землянку, в которой, к явному удивлению женщин, привыкших на войне к минимуму удобств, было приготовлено все, что им необходимо.

Те несколько дней, что великая княгиня, несмотря на протесты полковника Столетова, заботящегося о ее безопасности, провела на передовой, надолго запомнились гусарам. С удивлением и восторгом встречали шефа полка рядовые и унтеры, когда Ольга Александровна навещала их в окопах, после боя и во время отдыха. Обходя позиции первого эскадрона, великая княгиня оказалась под артиллерийским обстрелом. Сопровождавший гостью подполковник Куликовский своевременно успел увести ее в укрытие, когда в траншею попал шальной австрийский «чемодан», оставивший после себя огромную воронку и густой, горький запах тола… Узнав о самоотверженном поведении шефа гусарского полка на передовой, командир кавалерийской дивизии генерал Карл Маннергейм сначала пожурил великую княгиню, а затем наградил за проявленную храбрость Георгиевской медалью.

– «Приказ № 49 по 2-му кавалерийскому корпусу, – зычным, торжественным голосом провозгласил командир дивизии, стоя перед строем гусарского полка. – Ея императорское высочество великая княгиня Ольга Александровна награждается мною Георгиевской медалью 4-й степени за № 326476 за то, что, находясь в районе Снятынского отряда, ея высочество изволила под действительным артиллерийским огнем лично руководить перевязкой и эвакуацией раненых нижних чинов…»

Генерал протянул заслуженную медаль Ольге Александровне.

– Ваше превосходительство, – удивленно воскликнула она, – я не заслужила этого. Только мои гусары-удальцы, ежечасно рискуя жизнью, достойны таких наград. Мне ведомо, что второго дня подполковник Лермонтов совершил героический рейд в тыл врага и уничтожил австрийскую артиллерийскую батарею. Вот он и его эскадрон достойны самой высочайшей милости. А меня увольте, – с этими словами великая княгиня протянула медаль обратно генералу.

Тот, не зная, что делать, растерянно обернулся к полковому командиру.

– Ваше высочество, от имени всего полка умоляю вас принять эту награду, – просительно промолвил Столетов. – Ведь награда шефу полка – это все равно что награда всему нашему полку.

От этих проникновенных слов на глазах у великой княгини выступили слезы. И она дрожащей рукой приколола медаль себе на грудь.

– «Ура» шефу полка! – обрадованно воскликнул Столетов, и тысячи луженых глоток троекратно подхватили этот традиционный русский клич, от которого содрогнулась земля и который вызвал неожиданный переполох в лагере австрийцев.

Вскоре после этого героического вояжа великой княгини Ольги Александровны на передовую она наконец-то дождалась известия об аннулировании её брака с принцем Ольденбургским. Поздней осенью 1916 года император Николай II приехал осмотреть госпиталь её имени, находящийся в Киеве. По окончании своего короткого пребывания там Николай вручил сестре написанное от руки письмо на английском языке, в котором было начертано царственной рукой: «…Брак не состоялся, и принц, и принцесса Ольденбургские супругами так и не стали…» Государь благословил сестру на брак с подполковником Куликовским, но на свадьбе не присутствовал.

Путь, который избрала для себя великая княгиня, был довольно тернист, но она никогда не жаловалась на свою судьбу и бесстрашно принимала все испытания, которые встречались на ее жизненном пути…

Глава VII. Седлец – Варшава. Март 1915 г.

1

– Евгений Евграфович, вас с нетерпением дожидается капитан Воеводин, – доложил поручик Свиньин, как только Баташов переступил порог здания контрразведки, – у него очень срочное дело.

– Хорошо, Алексей, как только я приведу себя после дороги в порядок, приглашай.

– Евгений Евграфович, мне сообщили из штаба 10-й армии о том, что полковник Мясоедов с войсковой разведкой собирается за линию фронта, – возбужденно сообщил капитан Воеводин, как только переступил порог кабинета.

– Что тут удивительного? Ведь он и раньше участвовал в таких рейдах, – спокойным тоном промолвил Баташов.