Виктор Носатов – Наперекор всему (страница 40)
– А зачем? Ведь почти все важнейшие секретные планы, карты и чертежи фортификационных сооружений находятся в руках врага…
– Неужели предательство? – воскликнул возмущенно поручик.
– Нет. Всего лишь наше обычное головотяпство. Начальник инженеров со всеми этими документами выехал на передовые позиции для проверки выполненных работ. Внезапно автомобиль, в котором он ехал, был обстрелян германцами, причем начальник инженеров был убит, а его спутники получили ранения. В результате в руки противника попали важнейшие документы, среди которых был и генеральный план крепости с обозначением всех фортификационных сооружений…
– Да-а, этот неприглядный факт и в самом деле сводит на нет все маскировочные работы, – удрученно промолвил Мышлаевский.
Пулеметному унтер-офицеру Самойлову был доверен самый ответственный участок обороны – место переправы через реку Бобр. Кирпичная огневая точка с тремя широкими амбразурами позволяла вести огонь по трем основным направлениям. Пока Самойлов устанавливал максим на бетонный стол, Денис с интересом рассматривал местность. Холмистая, поросшая сосновым лесом площадь между двумя высокими валами, тянущимися по фронту и тылу от форта к цитадели, названная штабс-капитаном плацдармом, была достаточно укреплена и заселена. Денис насчитал несколько артиллерийских батарей с бетонными капонирами и убежищами. Ближе к тыловому валу находились казармы и госпиталь, на флагштоке которого ветер раздувал белое полотнище с красным крестом. Ближе к цитадели виднелись накрытые маскировочной сетью артиллерийские, интендантские, инженерные склады, к железнодорожной станции сиротливо жались гражданские строения и жилые дома, возле которых не было видно ни одного человека.
– Хватит глазеть по сторонам! – прервал занятие ефрейтора Самойлов. – Лучше делом займись. Заряжать пора.
Денис достал из ниши заранее приготовленную коробку с пулеметной лентой и живо зарядил пулемет.
– Ты, паря, на руку скор, – удовлетворенно промолвил унтер-офицер.
– Да я, если понадобится, с закрытыми глазами управлюсь, – с нескрываемой гордостью объявил Денис.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – осадил помощника унтер, – но за устремление твое постоянно совершенствовать свои военные познания хвалю.
– А скажи-ка, дядя, почему этот форт «Шведским» зовется? – спросил Кульнев, видя, что Самойлов, подготовив максим к стрельбе, закурил цигарку и задумчиво обозревает передовые позиции и тылы.
– Этот же вопрос я задал и поручику Мышлаевскому, когда он ставил нам боевую задачу, – пытливо взглянув на него, ответил унтер-офицер. – Их благородие объяснили, что форт получил название «
– Как же не слыхать? Слыхал! – со знанием дела промолвил Денис. – Поскольку германцы этим же путем топают, то и им в России несдобровать! – с пафосом воскликнул он.
Самойлов намеревался было осадить излишне восторженного юнца, но к пулеметному гнезду подошел поручик Мышлаевский, которого сопровождал взводный унтер-офицер Карась.
– Встать! Смирно! – скомандовал пулеметный унтер-офицер и вместе с ефрейтором вытянулся во фрунт. – Господин поручик, пулеметный расчет полностью обустроился и к бою готов, – четко доложил он.
– Вольно, – махнул рукой офицер и, внимательно осмотрев позицию, как и полностью заполненную боеприпасами нишу, удовлетворенно сказал: – Молодец, Самойлов. Прекрасно устроился. Но, к сожалению, поступила новая команда, перебазировать один пулеметный взвод на Сосненскую позицию, которая в результате артиллерийского обстрела понесла большие потери. Я решил направить на этот удаленный от цитадели и довольно опасный участок добровольцев.
– Ваше благородие, разрешите поучаствовать в деле моему первому взводу, – умоляюще глядя на офицера, промолвил Карась.
– Я не против, – благожелательно взглянул на взводного Мышлаевский. – А вот что скажут на это пулеметные начальники? – И он перевел взгляд на Самойлова.
– Не посрамим, ваше благородие, – сразу же откликнулся унтер, – мы с наводчиком уже достаточно опыта понабрались. Руки чешутся бить немчуру эту проклятую.
– Похвально, унтер-офицер, зело похвально, – удовлетворенно кивнул поручик. – Ваш сосед справа тоже не против.
Мышлаевский вытащил из брючного кармана серебряную луковицу часов и, мельком взглянув на них, приказал:
– Пулеметный взвод в наличном составе, с двумя пулеметными и четырьмя патронными двуколками, с полным боекомплектом, запасом продовольствия и овса должен быть в девять часов пополудни у Восточных ворот, в готовности выдвинуться на Сосненскую позицию. По прибытии на место оборудовать две огневые точки. Места расположения огневых точек я укажу на месте. Второй взвод я поручаю тебе, Карась. Вопросы?
– Все будет исполнено, ваше благородие! – вытянулся в струнку Карась. – Только зачем вам-то рисковать? Ведь командовать и поставить задачу на месте могу и я. Неужели вы мне не доверяете?
– Как же я могу тебе, Савелий, не доверять, ведь мы с тобой уж скоро год как воюем, – похлопал по плечу взводного поручик. – Просто мне самому охота в деле побывать. Ведь у меня тоже руки чешутся. Иль я не потомственный военный?
– Простите, ваше благородие, за неуместный вопрос, – виновато промолвил Карась и, получив разрешение удалиться, направился ко второму взводу, чтобы довести до пулеметчиков и обслуги новый приказ.
Передовая Сосненская позиция была расположена в трех верстах к северо-западу от крепостного плацдарма. Земляные валы с бетонными капонирами и огневыми точками начинались в версте от железной дороги и тянулись по песчаным холмам до полуразрушенной деревни Сосня, где упирались в болотистую долину Бобра.
Шведский форт сообщался с Сосненской позицией лишь по железнодорожному мосту через широкий и глубокий канал, далее путь шел по открытой железнодорожной гати до дома лесника, а к оборонительному валу вели неглубокие ходы сообщения. Перебравшись по мосту через канал, пулеметный взвод до наступления темноты затаился у железнодорожной гати. Только к полуночи, когда над рекой опустилась непроглядная ночь, поручик Мышлаевский дал команду выдвигаться по открытой местности вперед. Денис шел за двуколкой, на которой был закреплен максим, то и дело натыкаясь на ствол, когда повозка при свете немецких ракет замирала на месте. До ходов сообщения пулеметчики добрались без происшествий. Дальше и пулеметы, и патроны пришлось тащить на руках. К центральному валу добрались лишь к рассвету.
И вовремя. Накануне немцы попытались взять укрепленный вал с ходу, но получив достойный отпор, начали правильную осаду. Поближе подтянув к главной цитадели крупнокалиберную осадную артиллерию – 420-мм гаубицы «Большая Берта», которые уже успели зарекомендовать себя в Бельгии и Франции как «убийцы фортов», германцы начали методический обстрел наиболее укрепленных фортов и цитадели. И когда все четыре привезенные с Западного фронта орудия дали первый залп, вздрогнула земля, а в крепостных зданиях вновь, как и при зимнем обстреле, вылетели все стекла.
Лишь только Самойлов со своим наводчиком успел развернуть максим, зарядить его и наметить ориентиры для стрельбы, как после артиллерийского обстрела, который не причинил защитникам Сосненского вала почти никакого вреда, из-за лощины показалась первая цепь немцев.
Денис с удовлетворением отметил, что даже выглянувшее из-за горизонта солнце было на их стороне, ослепляя врага, мало того, лучами, отражающимися от островерхих касок, оно выделяло из общей серой массы наступающих офицеров.
Поручик Мышлаевский поручил пулеметному расчету Самойлова прикрывать узкий – саженей в сто – перешеек между лесом и болотами. По уже давно заведенной традиции пулеметный унтер-офицер наметил несколько ближних и дальних ориентиров и достаточно верно определил расстояние до них. Все это он записал на клочке бумаги и только потом подозвал к себе Дениса, который, несмотря на свои боевые заслуги и медаль, так и оставался вторым номером.
– Смотри, малец, и мотай на ус, – покровительственно промолвил Самойлов, толково и терпеливо объясняя ефрейтору свое видение боя. Это уже не раз выручало пулеметчиков при отражении атак противника, ведь в случае ранения или отсутствия первого номера Денис мог самостоятельно выполнять боевую задачу, используя заранее подготовленную карточку огня.
Отбив несколько атак, пулеметный расчет, не ослабевая наблюдения за противником, по очереди отдыхал, забившись в тень. Время приближалось к полудню, когда в воздухе послышались громовые раскаты такой силы, что мелкая дрожь прошла по равнине. В следующее мгновение земля под ногами вздыбилась, и все вокруг покрылось непроницаемой серой пеленой пыли, приправленной резко пахнущей тротиловой гарью.
– Что это? – испуганно воскликнул Денис, и тут же прозвучал еще более мощный раскат грома, и земля вздыбилась вновь. Послышались отчаянные крики и стоны раненых.
– Вот тебе батюшка и Юрьев день… – бессвязно пробормотал Самойлов и, зябко передернув плечами, с вымученной улыбкой на устах взглянул на Дениса, стараясь его подбодрить.