Виктор Носатов – На задворках империи (страница 37)

«Если бы Данте прошел здесь, то описание пути в ад у него было бы более достоверно», – подумал Баташов, еще и еще раз мысленно переживая ту памирскую трагедию, которая запомнилась ему на всю жизнь.

Правда, злоключения штабс-капитана Баташова на этом не закончились. Возвратившись по окончании явно затянувшейся экспедиции в Маргелан, он был довольно холодно встречен в Туркестанском военном округе. Командующий во время кратковременной аудиенции вместо приветствия сухо произнес:

– А-а, явился памирский возмутитель спокойствия! – и, не подав руки, добавил: – Все свои дневники, записи, коллекции и карты отошлите в Петербург. А сами оставайтесь здесь до особого распоряжения. Все! Честь имею!

Ситуацию разъяснил генерал Пустошин, к которому Баташов направился сразу же после встречи с командующим.

– Евгений Евграфович! Милости прошу, – радостно воскликнул тот, лишь только штабс-капитан заглянул к нему в кабинет.

– Господин генерал, вы можете объяснить мне, что произошло? – глухим голосом промолвил Баташов, присаживаясь за стол.

– Во-первых, разрешите поздравить вас с успешным завершением экспедиции, – торжественно произнес генерал, пожимая руку гостя.

– Какое там успешное завершение… – угрюмо произнес Баташов. – Ведь я потерял почти всех лошадей, оружие, снаряжение…

– Ну, это дело наживное, – перебил его Пустошин, – главное, люди целы! Смотрел я ваши карты и диву давался, как много сделано экспедицией. Вы выполнили свою главную задачу – намного уменьшили площадь белых пятен на карте Памиров, сделали нашими друзьями правителей приграничных ханств и, наконец, раскрыли сеть британской Сикрет интеллидженс сервис на Памирах…

– Но почему тогда мне запрещено выезжать в Петербург? – с отчаянием в голосе возопил штабс-капитан.

– Понимаете, о вашей эпопее, связанной с переходом в Кашгар, узнал государь и при первой же встрече с английским послом выразил ему свое неудовольствие. В ответ на запрос английского посла из Индии пришла оправдательная телеграмма о том, что вы якобы не обращались к их консулу в Кашмире ни с какими просьбами. Я, конечно, не верю ни одному слову этих британцев. Но при дворе имеется другое мнение. Пришло распоряжение провести расследование…

– Вот! На всякий случай я сохранил ответ британского консула в Кашмире, – вынул из кармана помятое письмо Баташов.

– Ну, это совсем другое дело! – обрадовался генерал. – Теперь мы в очередной раз утрем нос этим чопорным врунам – британцам.

Не прошло и месяца, как на голову Баташова словно из рога изобилия посыпались монаршие милости. Чин подполковника, пожизненная пенсия в 400 рублей ежемесячно, полугодовой отдых за границей с тремя тысячами рублей на дорожные расходы…

Но, несмотря на все эти щедроты, в душе Баташова надолго остался неприятный осадок от тех переживаний, которые он испытал, находясь, опять же по вине англичан, чуть ли не под домашним арестом…

Вот уже более пятнадцати лет прошло с тех пор, как завершилась триумфальная и в то же время трагическая экспедиция в индийское Припамирье. Много воды утекло с тех пор. За повседневной суетой и заботами у Генерального штаба полковника Баташова просто не было времени, для того чтобы сесть за стол, разложить свои многочисленные блокноты и записки и завершить начатую много лет назад, но так и не законченную работу. Работу, о важности и необходимости которой для потомков, в последнее время, при встрече, не раз говаривал бессменный председатель Императорского Российского географического общества великий князь Николай Михайлович. Только из личного уважения к боевому офицеру царской фамилии, награжденному за храбрость во время русско-турецкой войны орденом Святого Георгия IV степени, и в то же время ученому, автору многих научных трудов по истории и энтомологии, Баташов наконец-то решил взяться за свой научный отчет. По окончании написания этого довольно объемного исследовательского труда он еще и еще раз перечитал последние строки своей рукописи.

«Из песни строк не выкинешь! – решительно подумал он. – Напишу все, как было на самом деле! Истинные патриоты России не осудят меня за то, что я попытался хоть как-то помочь дружественным нам памирцам. А в заключении я еще раз изложу свои самые сокровенные мысли о значении освоения Памиров для укрепления границ отечества на Востоке, независимо от того, нравится мое мнение кому-то при дворе или нет!»

«…В силу вышеизложенных соображений Памиры с прилегающими к ним местностями имеют несомненную важность для России. Я считаю не менее необходимым поддерживать дружественные отношения с мелкими ханствами, расположенными на южных склонах Гиндукуша. Соглашаясь вполне, что державе, столь могущественной как Россия, неуместно вступать в письменные сношения с мелкими и непривыкшими сдерживать свои обязательства ханами, я, близко изучив характер азиатов, полагал бы полезным, ради поддержания престижа и обаяния России, удовлетворять их мелкие просьбы, хотя бы под видом подарка за гостеприимство и радушие, оказанные русским исследователям Памиров. Подарок такой не только расположит правителей приграничных государств к России, но и поднимет наш престиж как в этой стране, так и в соседних ханствах. При этом необходимо учесть, что только поддержание дружественных связей с памирскими князьками стабильности на границах Российской империи не создаст. Все помнят недолговечную историю империи Александра Македонского, который практически все время своего нахождения у власти в бывшей державе Ахеменидов был вынужден заниматься подавлением восстаний сатрапов, которые оставались у власти после завоевания. Именно поэтому, учитывая то, что большая часть населения Памиров исповедует Ислам и очень трепетно относится к различного рода богословам, настало время использовать богатый опыт работы с религиозными общинами внутри нашей страны. Российское правительство, даже частично финансируя медресе и другие учреждения культа, может посредством лояльных мусульманских проповедников влиять на население памирских княжеств, исповедующее Ислам. Религия там выполняла и выполняет сдерживающую роль для власти местных князей, а исламские богословы имеют огромное влияние на жизнь страны, поэтому необходимо сделать ставку на развитие в стране Ислама прямыми и косвенными путями. Подобную политику необходимо проводить постоянно, хорошо осознавая, что англичане двигаются вперед по всей линии и двигаются систематически по строго обдуманному плану. Если им удастся добиться разделения Памиров, то в их руках окажутся не только все дороги чрез Памиры, но и сами они очутятся всего в одном переходе от озера Большого Кара-куля и в двух– от долины Большого Алая. Такое приближение к границам Российской империи может способствовать их провокационным и агрессивным намерениям.

Хочу особо отметить, что если дороги чрез Памиры теперь удобны для движения нашего в Индию, то нет сомнения, они будут еще удобнее, очутившись в руках англичан для движения в наши владения и помогут осложнить наше положение в самую критическую минуту, когда нам может понадобиться напряжение всех сил наших в Азии. Поэтому ради собственного спокойствия и поддержания престижа России, доставшегося нам дорогою ценою, считаю необходимым остановить англичан и дать им соответствующий отпор на дальних подступах к нашим границам!

Генерального штаба полковник Баташов».

Глава XI

Россия – Германия, 1903–1905 гг

Просторы и богатство Российской империи просто ошеломили обер-лейтенанта Николаи, путешествовавшего по центральным губерниям под видом торгового агента от широко известной русским швеям немецкой фирмы «Зингер». Но еще больше он поразился богатству и разнообразию русского языка.

Однажды его поставили в тупик слова, мимолетно брошенные соседом по купе своей попутчице – красивой молодой барыне, с которой он выходил на ближайшей станции:

– Вот уже битый час сидит передо мной, словно сыч. Воды, что ли, в рот набрал? Пренепременно иностранец…

Вальтер не сразу понял о том, что говорят о нем. А когда до него дошло, то призадумался. Уж больно много непонятных слов сразу услышал. От этого он еще больше замкнулся в себе, считая неприличным отвечать на выпады незнакомых людей.

Когда Николаи рассказал об этом хозяину филиала фирмы «Зингер» в губернском городе «Н», который прожил там уже не один год, тот искренне рассмеялся.

– У русских привычка знакомиться в дороге без всяких церемоний, а вы, наверное, по привычке ждали, что, как в нашем фатерланде, придет кондуктор и всех перезнакомит. Нет, батенька. В России все по-другому…

– А что означают слова, сказанные русским господином? Ведь я ни к кофе, ни к воде за всю дорогу даже не прикасался.

– Это русские так говорят, когда кто-то упрямо, беспричинно молчит. Уж чего-чего, а русские любят поговорить и довольно подозрительно относятся к тем, кто не участвует в разговоре…

– А я все думал, почему у меня на следующей станции жандармы документы проверяли, – покачал головой Николаи.

Поездки по делам фирмы «Зингер», общение с людьми дали начинающему разведчику не только возможность усовершенствовать русский язык, но и собрать обширную информацию о военных приготовлениях в центральных и западных губерниях Российской империи. В роли всезнающих немецких агентов выступали сотрудники фирмы «Зингер», филиалы которой были разбросаны по всей необъятной России. На удивление, его легко пустили не только на верфи, где строились российские военные корабли, но и в мастерские Путиловского завода, где зарождались новые артиллерийские орудия и броневики. По возвращении из длительной командировки по России обер-лейтенант Николаи представил руководству основательный доклад, в котором не только проанализировал состояние русской армии и военной промышленности, но и продемонстрировал глубокие, точные, умные суждения и высокую культуру. Доклад получил высокую оценку не только в Главном штабе, но и у самого кайзера, который с удивлением узнав, что эту большую и важную работу выполнил всего-навсего пехотный обер-лейтенант, с пафосом воскликнул: