Виктор Носатов – На задворках империи (страница 12)
Неожиданно в глубине леса послышался протяжный волчий вой, настороживший людей и собак. Евгений при этом сразу же поднялся на стременах, готовый в любой момент сорваться с места, чтобы первым нагнать серого, но граф остановил его порыв:
– Это мой подвывала заливается, – с гордостью в голосе промолвил он, – сейчас начнется потеха.
Пафнутий протрубил в рог сигнал «Бросай гончих!», по которому доезжачий быстро без суеты распределил направления движения между своими помощниками, разомкнул гончих, и стая с громким лаем кинулась к месту напуска на логово. Петр Ильич, к удивлению Евгения, не последовал следом за стаей, а вместе с ловчим поскакал к другому краю леса, за которым простирались бескрайние поля. Поручик последовал за ним. По ходу движения ловчий проверял борзятников, которые со своими сворами располагались через каждые двести-триста метров друг от друга по периметру лесного острова.
На вопрос Евгения, почему так редко устроены засады, Пафнутий объяснил, что участки острова, через которые волки могут скрыться незамеченными для борзятников, огорожены тенетами.
– Так что, ваше благородие, от нас ни один серый не ускользнет, – уверенно заявил ловчий, направляясь к следующей стае повизгивающих в ожидании гона борзых.
– Здесь и будем ждать, – сказал граф подъехавшему к нему поручику Баташову, указывая на ложбину, выходящую из леса и заканчивающуюся в чистом поле в сотне метров от опушки. Как только он соскочил с коня, к нему тотчас подскочили четыре довольно крупные борзые.
– Ах, вы мои красавцы! – любовно приветствовал псов хозяин. – Вот это и есть мои любимцы – Хватай, Удав, Налетай и Терзай. С ними мне никакие волки не страшны.
Приласкав псов, Петр Ильич с помощью заездного вскочил на коня и направил его к разлапистому клену, покрытому багряно-золотой листвой. Все затаились под его сенью в ожидании хищников.
Вскоре послышался приближающийся лай гончих, главная задача которых была – выгнать зверя из леса, как можно ближе к борзятникам.
– Слышите звонкий лай? – встрепенулся граф. – Это моя дорогая Флейта заливается. Знать, скоро будет здесь. Советую вам приготовиться, – обратился он к Евгению, судорожно сжимая в руках тяжелый арапник.
Зоркий глаз молодого охотника, привыкшего стрелять в горных козлов на предельных расстояниях, первым заметил несущегося по ложбине матерого волка с ощетинившейся желтой шерстью на загривке. Чтобы не упустить серого, Евгений с места пустил своего орловца в галоп, ему наперерез. Заметив всадника, зверь, не останавливаясь, проскочил под ногами его коня и кинулся в заросли, где его уже ждали борзые. Напуганная лошадь испуганно шарахнулась в сторону, чуть было не скинув с себя наездника. Евгений с трудом удержался в седле, но пока он успокаивал и разворачивал своего орловца, борзые, преследующие волка, были уже далеко.
– Ату! Ату его! – крикнул граф, увидев серого, и поскакал вслед за оглашающей окрестности громким лаем стаей.
Заметив собак, волк отвернул на пашню, и псам пришлось доставать его уже по рыхлому чернозему. Дружно подлетели к нему борзые. Окруженный со всех сторон, серый, огрызаясь, вертелся волчком на одном месте до тех пор, пока на помощь собакам не подоспел граф вместе с ловчим. Евгений издалека наблюдал, как губернский предводитель дворянства смело соскочил с лошади и несколькими ударами арапника повалил зверя на землю, а затем с помощью Пафнутия сострунил его, сдавив челюсти кожаной петлей.
Наблюдая за действиями удачливых охотников, Евгений не сразу заметил, как недалеко от него прошмыгнул еще один волк и наметом кинулся в поле.
«Уж ты-то от меня никуда не уйдешь!» – подумал он и, вскинутой над головой фуражкой подав охотникам сигнал «вижу волка», всадил шпоры в бока своего рысака, резко послав его вслед за убегающим зверем.
Граф, увидев сигнал, пустил борзых за обнаруженным волком, а сам остался на месте, предоставив гостю возможность показать свою удаль и охотничье мастерство.
Езда по чернотропу и тем более по пашне требовала от наездника не только значительных кавалерийских навыков, но и большой выдержки. Ему необходимо было следить за убегающей дичью и в то же время стараться направлять коня вдоль борозды.
«Недаром говорили мне бывалые охотники: “Ездить верхом – искусство, охотиться верхом – виртуозность”», – подумал Евгений, в очередной раз придерживая коня, чтобы тот не угодил ногой в кротовую нору.
Серый, заметив, что ему наперерез мчится свора борзых, резко развернулся и бросился обратно к опушке. Бежал он уже не так скоро, и Евгений на своем орловце стал его нагонять, когда из леса навстречу волку выскочила белая кобыла с разгоряченной наездницей в седле.
– Осторожно, Варенька! – что было сил крикнул поручик и, пришпорив коня, кинулся к ней на помощь.
Зажатый стремительно приближающимися с двух сторон борзыми и всадником на грозном коне, волк выбрал из трех зол меньшее и после непродолжительной заминки кинулся в сторону одинокой наездницы, за которой простирался спасительный лес.
Увидев несущегося прямо на нее зверя, девушка не растерялась, а напротив, бесстрашно направила свою кобылку ему навстречу.
– Остановитесь, Варенька! – снова прокричал Евгений и что было сил ударил своего коня арапником. Жеребец аж подскочил от обиды, но быстро смирился с этим и, не разбирая дороги, перешел с крупной рыси в галоп. И вовремя.
Недалеко от леса волк остановился и, раскрыв зубатую пасть, рыкнул так, что белая кобыла от испуга чуть было не села на задние ноги. Видно было, как Варенька, вцепившись в высокую луку дамского седла, с трудом удержалась, чтобы не упасть. Волк уже было навострил уши, чтобы исчезнуть в густых лесных зарослях, когда поручик прямо с коня смело кинулся на зверя и, с ходу ударив его по голове арапником, мертвой хваткой вцепился ему в горло. Вскоре на помощь ему подоспели собаки. Борзые, рыча и повизгивая, окружили серого со всех сторон, отрезав ему путь к лесу. Видя это, Евгений, думая, что волк уже достаточно ослаб и не представляет опасности, разжал руки. Но серый, почувствовав свободу, опрокинул ударом клыка ближайшую борзую и из последних сил рванул к лесу. Однако не тут-то было. Крупный пегий кобель, вылетев из кучи собак, неимоверным броском достал волка и повис у него на загривке. Остальные кобели накрыли и подняли серого на воздух у самых ног соскочившей с коня хозяйки.
В это время к месту схватки прискакал Пафнутий и помог Евгению сострунить загнанного волка.
Победоносно взглянув на явно обескураженную девушку, Баташов чинно поклонился ей и, указав на добычу, гордо объявил:
– Вместе с загнанным мной волком я у ваших ног, милая Варенька.
– Если бы не моя Белла, то я бы не хуже вас справилась с этим зверем, – смущенно произнесла залитая румянцем смущения девушка.
– С почином вас, ваше благородие, – поздравил ловчий поручика с охотничьим трофеем. – У его сиятельства поматерей будет, – сообщил он, осмотрев со всех сторон загнанного зверя.
– Лиха беда – начало! – ответил бодро поручик. – В Памирах мне и покрупней зверя приходилось добывать.
Почти неделю продолжалась охота, во время которой поручик Баташов загнал еще трех волков, пяток лис и десяток зайцев. Но главной его добычей на этой знаменитой псовой охоте стала лихая амазонка Варвара Петровна, которая через неделю, с благословения родителей, пошла со своим милым спасителем под венец, а через год у них родился первенец, названный в честь знаменитого предка, гусарского полковника, Аристархом. Так продолжился служивый род Баташовых, среди которых больше всего было именно военных. И это неудивительно, потому что Российская империя с первого дня своего существования нуждалась в защите не только своих границ, но и многочисленных народов, пришедших под ее руку…
Глава IV
Германия, Айзенах. Сентябрь – октябрь 1945 г
– Я всегда утверждал, что в войне с Россией Германия потерпит сокрушительное поражение, – по-старчески надтреснутым голосом промолвил бывший шеф германской разведки времен Первой мировой войны полковник Вальтер Николаи, отвечая в октябре 1945 года на вопрос следователя НКВД, майора Круглова, о его участии во Второй мировой войне.
– Этого не может быть, – произнес удивленно майор, – ведь в книге, вышедшей в ноябре 1941 года в США под названием «Тотальный шпионаж», западные исследователи утверждают обратное, как и то, что вы принимали самое непосредственное участие в подготовке и ведении войны, развязанной Гитлером…
– Я ушел в отставку в ноябре 1918 года и с тех пор никакой работы, связанной с разведкой, не вел.
– И все-таки сомнительно, что вы, являясь до 1918 года начальником разведывательной службы генерального штаба германской армии, прекратили свою разведывательную деятельность после окончания Первой мировой войны.
Как ни печально это было для самого Николаи, он вынужден был констатировать:
– Я понимаю, у вас имеются все основания не верить тому, что после 1918 года я прекратил свою разведывательную деятельность, однако несмотря на это еще раз заявляю: все в действительности было так, как я показываю…
Николаи, наверное, уже было подумал, что сумеет выкарабкаться из ловко поставленных следователем вопросов о его причастности к делам Третьего рейха, к которым он и в самом деле не имел никакого отношения, когда советский офицер задал неожиданный вопрос: