Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 41)

– Яволь! – отозвался понятливый малый, по-молодецки гикнул и огрел своего задремавшего одра длинным кнутом.

От такого обращения лошадь с места понесла в галоп, разбрызгивая колесами не просыхающую от частых оттепелей грязь.

Краем глаза Свиньин заметил, как заметался по портовой площади подозрительный тип, укутанный в серый плащ, разыскивая свободную пролетку.

Следуя наставлениям Воеводина, Алексей еще и еще раз прокрутил в мозгу последние минуты перед высадкой с теплохода, пытаясь найти причину, вызвавшую интерес к нему местной охранки. Ведь он все делал так, как учил Иван Константинович. Еще на эсминце переоделся в гражданское платье и, пользуясь темнотой, беспрепятственно добрался до порта, потом взял билет на пароход и два часа ждал посадки. На «Андромеде» старался из каюты не выходить. Единственно, что вызывало у него досаду на себя, то это его невыдержанность. Увидев, как в узком коридоре каютной палубы трое шведских моряков избивают матерящегося по-русски матроса, он прикрикнул на них. Все четверо, забыв о вражде, сразу же ретировались, словно их и не было. Потом этого спасенного им матроса с фингалом под глазом Алексей мельком увидел в порту. Тот разговаривал с каким-то незнакомцем, похожим на грузчика.

«Неужели матрос, которого я спас от побоев, не кто иной, как агент шведской полиции, которому поставлена задача наблюдать за соотечественниками? – озарила штаб-ротмистра Свиньина догадка. – А ведь Воеводин предупреждал меня, что больше всего на чужбине надо опасаться именно соотечественников…»

Мерно постукивающие по брусчатке набережной колеса постепенно успокаивали зачастившее от волнения и неприятных мыслей сердце, и вскоре, забыв обо всем на свете, Алексей с любопытством созерцал старинные, с покатыми крышами каменные дома, среди которых блистательным вкраплением неожиданно предстал темно-серой гранитной громадой королевский дворец. Перескочив через два коротеньких моста, под которыми рыбаки ловили в ледяной воде рыбешку, коляска, забрызгав грязью тянущееся слева здание риксдага, примчалась к величественным сводам оперы, подле которой, словно неприступная скала, возвышался памятник королю Карлу XII. Позеленевшая от времени фигура держала в правой руке шпагу, опущенную к земле, а левая его длань указывала перстом на Восток.

Еще будучи кадетом и частенько прогуливаясь с тетушкой по набережной, Алексей не раз слышал от студентов, постоянно околачивающихся возле оперы в поисках приключений и на спор пытающихся пройти по цепям, опоясывающим постамент памятника, всякие непристойности в его адрес. Однажды юного кадета особенно задели за живое слова юноши, который, забравшись на приступок постамента, с пафосом и юной непосредственностью призывал товарищей «идти туда, куда указывает перст Карла XII, и отомстить русским за Полтаву», на что его товарищ постарше просто без всякой бравады, заметил: «А, по-моему, мудрый наш король указывает, куда ходить ни в коем случае не надо». Разделившись на два лагеря, студенты, отстаивая каждый свое мнение, устроили потасовку. Победителями конечно же вышли старшекурсники. «Так и должно быть, – подумал тогда Алеша, – правда всегда на нашей стороне!»

Гранд-отель был самым вместительным в шведской столице, и потому, чтобы не стеснять тетушку, а в большей мере, чтобы раствориться в среде многочисленных постояльцев, Алексей решил остановиться именно здесь. От множества вращавшегося вкруг народа отель в полной мере оправдывал свое название скандинавского Вавилона. Нейтралитет, который занимала в воюющей Европе Швеция, словно магнитом притягивал сюда самую разнообразную публику. Тут можно было встретить и военных, и гражданских, а среди них и вездесущих журналистов, и процветающих финансистов, и обанкротившихся коммерсантов, желающих за счет других поправить свои дела, и конечно же дорогих куртизанок, подрабатывающих шпионажем, шпионок, желающих выдать себя за шлюх, и даже врагов, еще совсем недавно стрелявших из винтовок и пистолетов или кромсавших друг друга клинками, которые спокойно уживались не только на соседних этажах, но и в ближних номерах. Роскошный, несмотря на военное время, ресторан привлекал к себе не только отпрысков местной аристократии, парламентариев и других политических и государственных деятелей, но и всевозможных искателей приключений. Именно поэтому скандинавский «Вавилон» был не только прекрасным убежищем для политических, военных и экономических шпионов, но и местом, в котором можно было затеряться. Среди постоянной суматохи и гула агенты могли встречаться друг с другом, не возбуждая любопытства. Этот факт больше всего и привлекал Алексея. Запомнив по фотографиям лица агентов, подозреваемых в измене, он мог, не выходя из отеля, тайно за ними наблюдать, ничем не привлекая внимания к своей особе. Но прежде всего необходимо было тайно понаблюдать за агентом-групповодом господином Омом, который жил в Стокгольме уже больше года, выдавая себя за преуспевающего коммерсанта, занимающегося недвижимостью. Это ему разведкой Северного фронта было поручено создать организацию, способную добывать информацию о всех перемещениях германских войск на русском фронте. Последние более или менее ценные сведения были получены от Ома три месяца назад, когда германский штаб «Обер-Ост» планировал окончательный захват Курляндии и создание на оккупированных территориях специального управления. Но, несмотря на это предупреждение, генерал Рузский, зараженный отступательной болезнью, почти ничего для отражения последнего наступления немцев не предпринял. Врага смогла остановить лишь только армия Плеве. Об этом Свиньин прекрасно знал и был уверен, что Ом ни в чем не замешан и что переданная им информация о формировании фиктивного ландверного корпуса доказывает лишь то, что он, возможно случайно, попался на удочку германской контрразведки. Все это надо было проверить.

На следующий день Алексей, встав пораньше и наскоро выпив кофе, решил прогуляться по пустынным улицам города с тем, чтобы проверить, не идет ли за ним слежка. Он несколько раз останавливался у зеркальных витрин, дважды зашнуровывал ботинки, но ничего подозрительного так и не заметил. Верный наставлениям Воеводина, он решил еще раз все тщательно проверить и направился на самый маленький из трех островов старого города, который отделен от Стадсхольмена каналом, протекающим вдоль Дворцовой набережной. Алексей помнил, что через канал перекинут небольшой каменный мостик, по которому через аркады риксдага и по мосту Риксброн можно было попасть на Дротнингатан – довольно многолюдную торговую улицу Стокгольма, вдоль которой расположены несчетное число магазинов, кафе и ресторанов. Тетушка любила угощать приехавшего на вакации племянника-кадета имбирным мороженым и птифурами в одной из кондитерских на Дротнингатан. Поэтому, зная, что остров знаменит не только своим роскошным парком, но и старинными каменными мостами, Свиньин, используя опыт, своевременно переданный ему Воеводиным, мог уверенно определить, есть за ним слежка или нет.

Не заметив ничего подозрительного, штаб-ротмистр, выйдя на торговую улицу, решил зайти в трактир, чтобы основательно подкрепиться. Но, услышав с порога оглушающую американскую музыку, льющуюся из граммофона, и увидев на сцене дрыгающих ногами девиц, он, не будучи приверженцем заокеанской культуры, которая уже начала завоевывать мир, сразу же развернулся и направился в более знакомую ему еще со времен кадетской юности кондитерскую. Только там он с удовольствием полакомился уже давно забытыми в воюющей России мороженым и знаменитыми в Скандинавии булочками с корицей.

Закончив завтрак, Алексей сразу же направился к газетному киоску. Купил там карту шведской столицы и, неторопливо изучив ее, с удивлением узнал о том, что агент Ом проживает совсем недалеко от Гранд-отеля.

«Надо почаще совершать вдоль по набережной утренний и вечерний моцион, чтобы местные жители ко мне привыкли, – подумал штаб-ротмистр, – и тогда ни у кого не вызовет подозрение мое появление в глубине квартала, где проживает Ом».

Чтобы присмотреться к местной публике, перед обедом Алексей занял пустующее еще место у входа в ресторан Гранд-отеля за кадкой с высоким и развесистым фикусом. И вовремя, потому что полчаса спустя почти все места в зале были уже заняты. Заказав себе обед, заранее расплатившись и дав официанту богатые чаевые, Свиньин попросил никого к нему не подсаживать.

Место для наблюдения контрразведчик выбрал идеально. Он видел всех входящих в анфас и в профиль, а его из-за густой листвы не мог видеть никто. Как ни всматривался Алексей, знакомых лиц так и не заметил. Подозрительными ему показались два типа: один – высокий мужчина в модном кашемировом пальто и коричневых штиблетах, который кошачьей походкой сразу же направился к метрдотелю и о чем-то долго с ним говорил, второй – неказистый на вид мужичонка в теплой, грубого пошива куртке и в сапогах – проходя в глубь зала, внимательно присматривался к посетителям, явно кого-то выискивая. Догадка о том, что это филеры, подтвердилась, когда они оба уселись за стоящий в самом дальнем углу столик и долго цедили бутылку сельтерской. Так никого не обнаружив, они через полчаса ушли.