Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 38)

– Нет, – категорически заявил генерал, – отдохни после дороги, завтра нам предстоит большая работа. Алеша тебя проводит. Пока остановишься у меня, а там видно будет.

Не успела захлопнуться за офицерами дверь, как зазвонил телефон.

– Ваше превосходительство, расшифрована срочная телеграмма, – доложил чиновник из аппаратной, – прошу принять.

Расписавшись в журнале, Баташов вынул из запечатанного конверта депешу и быстро пробежал ее содержание глазами. Резидент из Берна телеграфировал, что раздобыл копию приказа Гинденбурга командующему 10-й германской армии Эйхгорну в котором говорилось: «…По мере формирования под Ковно ландверных дивизий скрытно перебазировать их в район Вилькавир-Шавли для создания мощной ударной группировки…» Остальное содержание приказа будет предоставлено только в случае уплаты 10 тысяч франков наличными.

«Для чего там немцам мощная ударная группировка? – озабоченно подумал Баташов. – Неужели они планируют весеннее наступление?»

Он открыл массивную дверцу сейфа, вынул оперативную карту и, расстелив ее на столе, начал внимательно изучать участок, указанный в телеграмме. По данным войсковой разведки, направление Вилькавир-Шавли было, по сути дела, «ахиллесовой пятой» 10-й германской армии. Ландверные формирования, прикрывающие это направление, были сильно растянуты и имели самую малую плотность. Правда, эти места изобиловали озерами и болотами, которые являли собой достаточно серьезные препятствия для русских войск. Но зимой мороз сковывал эти преграды прочным панцирем, что лишало немцев естественной защиты.

«Для обороны этого довольно слабого участка было бы достаточно и одной ландверной бригады, – размышлял Баташов, – зачем же туда выдвигать целых три дивизии? Может быть, Гинденбург планирует там наступательную операцию? Об этом, вполне вероятно, могла информировать вторая часть приказа, за которую требуется заплатить немалые деньги. Так что же делать? Платить и иметь в своем распоряжении весь приказ или пока что воздержаться? Ведь если я приду к главнокомандующему с просьбой санкционировать выплату требуемой суммы, он непременно потребует веских оснований для этого. А у меня ничего нет, кроме догадок и надежды на честность агентов, которые были переданы под мою опеку совсем недавно».

Холодное зимнее солнце, в последний раз окутав все вокруг ярко-кровавой морозной пеленой, медленно заходило за германскими окопами, принося на многострадальную псковскую землю временное затишье и покой. Сумерки, все более и более наливаясь чернью, торопливо заполняли собой все вокруг и вскоре погрузили комнату в кромешный мрак. Баташов, предварительно зашторив окна, включил электричество. Нить лампочки сначала чуть затеплилась, затем вспыхнула, озарив ярким светом кабинет. И вот тогда-то к Баташову вдруг пришло озарение.

«Какая может быть ударная группировка из ландверных дивизий? – промелькнула в голове долгожданная здравая мысль. – Ведь в ходе этой войны еще не было ни единого случая, чтобы немцы бросали на прорыв русского фронта второстепенные формирования. Среди первых наступали только самые отмобилизованные и хорошо вооруженные пехотные дивизии. Для того чтобы штаб Северного фронта не вздумал даже планировать в предстоящей военной кампании наступления на направлении, еще недостаточно подготовленном немцами для обороны, шеф германской разведки и запустил дезинформацию о формировании в районе Ковно ландверного корпуса и старательно распространял в нейтральных странах достаточно правдоподобные слухи и фальшивки… Но на этот раз он уже не поймает меня на свою удочку, как он это чуть было не сделал, позабыв в спешке первую заповедь разведчика, гласящую: тщательно проверяй и перепроверяй поступающую информацию, после чего перепроверяй перепроверенное до тех пор, пока не будешь уверен в том, что полученные данные достоверны. Главнокомандующий-то оказался прав, – удовлетворенно подумал генерал, – сразу же разгадал ребус с фальсифицированным ландверным корпусом. А если это искусная мистификация, на которую немцы не жалеют ни сил, ни средств, значит… Во-первых, в ходе предстоящей военной кампании они боятся нашего наступления на этом направлении, во-вторых, вполне возможно, что среди наших агентов завелся „крот“ или хуже того, какая-то из организаций уже провалена и перевербована. Конечно, нельзя игнорировать и возможность того, что агенты случайно подцепили эту информацию на стокгольмском тайном рынке международного шпионажа, который Вальтер Николаи частенько использует для распространения слухов и продажи ценной дезинформации. Ведь мне уже не раз приходилось сталкиваться с этим. И, несмотря на это, клюнул на приманку немцев, введя в заблуждение начальника штаба и излишне впечатлительного генерала Рузского. Хоть одна польза от этого внезапного наваждения, – удовлетворенно подумал Баташов, – главнокомандующего стоящего назначили».

Наконец-то разрешив для себя немецкий ребус с многими неизвестными, Баташов удовлетворенно воспроизвел на губах первые аккорды марша «Прощание славянки» и только после этого занялся штабной рутиной. Работа над аналитической запиской заняла много времени, и, чтобы не добираться заполночь домой, он остался ночевать в кабинете, расположившись по привычке на роскошном кожаном диване, раздобытом где-то расторопным штаб-ротмистром Свиньиным.

«Хозяйственный и рачительный муж будет у моей дочери», – подумал генерал, засыпая…

Ослепительно-холодное солнце, только-только позолотив главный купол Софии, медленно, словно нехотя, вставало из-за дремучих новгородских лесов, пробуждая от долгой зимней ночи все и вся. Один из его вездесущих лучиков с любопытством заглянул сквозь щелочку меж плотными шторами в святая святых штаба Северного фронта – кабинет генерал-квартирмейстера Баташова. Не заметив ничего любопытного в простенькой обстановке комнаты, в которой кроме стола и кожаного дивана в самом темном углу стоял массивный сейф германской фирмы «Peltz» Dusseldorf, наполненный самыми важными военными и государственными секретами, лучик легонько позолотил худощавое лицо мирно сопящего на диване человека. Но и этого нежного прикосновения было достаточно для того, чтобы ресницы спящего вздрогнули, а рука автоматически исчезла под подушкой, где находился небольшой браунинг с перламутровой рукояткой.

– А-а это ты шалишь… – прикрылся рукой от назойливого взгляда светила генерал Баташов. – Я только-только прижал к груди свою любимую женушку, а ты прервало мой сон на самом интересном месте. – С этими словами он резво вскочил с дивана, сделал с десяток приседаний и только после этого направился в умывальную комнату.

Часы показывали без четверти девять, когда Баташов, верный своему принципу просматривать документы перед аудиенцией у начальства, уютно устроившись за столом, раскрыл аналитический отчет о работе, проделанной разведывательным и контрразведывательным отделами за короткое время его руководства.

Не успел он пролистать и двух страниц, как раздался стук в дверь, и на пороге с красными от мороза и улыбающимися лицами появились Свиньин и Воеводин.

– Доброе утро, Евгений Евграфович! – чуть ли не в один голос приветствовали Баташова офицеры.

– Здравия желаю, господа, – ответил на приветствие генерал. – Я вижу, вы времени зря не теряли и отдохнули на славу, а это значит, что и потрудитесь отменно. Это сегодня не лишне, ибо задачи перед нами стоят немаловажные и довольно срочные. А пока присаживайтесь рядком да потолкуем ладком.

– Наиглавнейшая наша сегодняшняя задача, – начал генерал после непродолжительной паузы, – окончательно разобраться с подозрительными депешами, поступившими в последнее время от наших зарубежных агентов о формировании в районе Ковно ландверского корпуса. Кстати, последнюю из них я получил уже после того, как вы ушли. Вот, ознакомьтесь…

– Евгений Евграфович, второго дня, перед отъездом в Псков, я был ознакомлен с подобной телеграммой из Стокгольма, направленной и в адрес Западного фронта, – заявил неожиданно Воеводин.

– Значит, это уже четвертая информация! – воскликнул Баташов. – Не кажется ли вам это подозрительным?

– С учетом трех полученных вами ранее, все эти депеши наводят на мысль, что кто-то стремится распространить заведомо ложную информацию, – задумчиво промолвил Воеводин, – а это возможно лишь в двух случаях. Или наши агенты попались на приманку немцев и через доверенных посредников купили эту информацию или были раскрыты и перевербованы. Кстати, я еще вчера хотел сообщить вам пренеприятное известие, поступившее неделю назад в КРО Западного фронта из Варшавы. Семь оставленных там ранее агентов раскрыты и расстреляны на центральной площади…

– Это же настоящая катастрофа! – воскликнул Баташов. – Агентов непременно кто-то предал. Я не поверю в то, что тщательно законспирированную организацию германская контрразведка уничтожила одним ударом.

– Вы правы, предварительное следствие показывает, что нити ведут в Скандинавию, – согласился Воеводин. – После ликвидации варшавских агентов немцы расстреляли еще двух неизвестных, которых за неделю до этого привезли из Стокгольма.

– Ну что же, мне кажется, все проясняется… – задумчиво промолвил Баташов. – Недавно разбирая бумаги разведывательного отдела фронта, я наткнулся на письмо нашего военного атташе в Швеции, который предупреждал, что группа агентов Северного фронта в Стокгольме, посещая увеселительные места и вращаясь в обществе подозрительных лиц, ведет себя настолько неосторожно, что обращает на себя внимание не только местных жителей, но и полиции. Такое поведение может привести к расшифровке их перед германской контрразведкой, которая, воспользовавшись стесненным материальным положением этих агентов и отсутствием над ними твердого руководства, может переманить их на службу в свою организацию. На этом письме стояла резолюция Рузского: «Проверить, при необходимости прекратить финансирование и исключить из всех списков». По моей настойчивой просьбе, начальник штаба намеревался отправить в Стокгольм агента-контролера, но из-за довольно сложной обстановки на фронте до сих пор не отправил.