Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 29)

– Я за то, чтобы, продолжая позиционную войну на Западном фронте, часть войск перебросить на Восточный фронт и мощным ударом захватить Эстляндию, Лифляндию и Петроград, – первым высказался Гинденбург. – Пока русские приходят в себя после летнего поражения, мы перегруппируем войска, подтянем резервы и со следующего года начнем…

– А я против таких скороспелых решений! – безапелляционно заявил Фалькенгайн. – Основные силы необходимо сосредоточить на Западном фронте, чтобы мощным ударом сокрушить Верденскую армию и захватить Париж. При этом, я полагаю, что даже в случае поражения Франции англичане не выйдут из войны. Поэтому Англии надо вредить политическими мерами и беспощадной подводной войной. Россию я исключаю как объект стратегического наступления. Удар по миллионному Петрограду, который даже при более счастливом ходе операции мы должны были бы осуществлять из наших слабых ресурсов, не даст нам никаких значимых результатов. А движение на Москву введет нас в область безбрежного. Поэтому я не считаю выигрышным для Германии войти собственно в Россию, еще и потому, что это усилит русское сопротивление и осложнит проблемы снабжения. Операции на Востоке следует остановить на линии Брест-Литовск – Гродно. А вас, господин фельдмаршал, я хочу спросить, где вы, кроме как на Западе, можете взять необходимые для вашего наступления корпуса? Лишних у меня нет и в ближайшее время не предвидится. Мобилизация юношей, годных к службе, в лучшем случае закончится весной. Но это сырой материал, который необходимо обучить. Так что пополнение следует ждать не раньше середины будущего лета. А снимать корпуса с Западного фронта просто непозволительно, потому что англичане готовят к высадке через Ла-Манш свежий армейский корпус. Что вы на это скажете?

Видя, как напрягся фельдмаршал, как побагровело его лицо, кайзер подошел к нему вплотную и сказал что-то отрезвляющее на ухо.

– Яволь, Ваше Величество! – неожиданно спокойным тоном сказал Гинденбург. – Вместо того чтобы помогать, Генеральный штаб то и дело пытается ставить нам палки в колеса. Но старого солдата трудно сбить с толку, потому что у меня опытный и всезнающий помощник. Поэтому, прежде чем ратовать за наступление в глубь России, мы с Людендорфом все тщательно обдумали и взвесили. Даже прошедшие изменения в русской Ставке Верховного главнокомандования нас вполне удовлетворяют и прежде всего потому, что великий князь Николай Николаевич был жестким, но умелым и грамотным противником, обладающим железными нервами. Некоторые его стратегические идеи я оцениваю, как в высшей степени смелые и блестящие, чего не скажешь о русском царе, занявшем этот важный пост. Чем-чем, а стратегическими дарованиями он никогда не блистал. Поэтому принимать во внимание его стратегический талант и возможность использования им передовых достижений европейской военной мысли, я думаю, не стоит. В свою очередь, при планировании наступления на достаточно ослабленную русскую армию я использую последние достижения европейской военной науки, отдавая предпочтения ударам по флангам лобовым действиям. В этом случае мне будет вполне достаточно имеющихся у меня войск, и просить новые резервы у Генерального штаба я не буду. Что вы на это скажете? – обратился он к Фалькенгайну.

– Теоретически все, о чем вы сейчас сказали, может быть, и имеет место, но на практике удачные действия на флангах возможны лишь в случае жесткого давления в центре, – парировал начальник Генерального штаба. – Вспомните Лодзинскую операцию, когда вы хотели фланговыми ударами без давления в центре окружить русских, а в результате чуть было не потеряли свою 9-ю армию и группу Шеффера. Ведь тогда только нерешительность командования Северо-Западного фронта во главе с Рузским позволила вам избежать окружения и хотя бы с большими потерями, но вовремя отступить. Теперь вы вновь планируете фланговые удары по армиям Рузского, который, как вы знаете, командует теперь Северным фронтом. Я думаю, что второго шанса уйти из его клещей он вам не даст.

– Не так страшен черт, как его малюют, – угрюмо отозвался Гинденбург. – В отличие от французских и британских генералов русские военачальники сплошь и рядом – карьеристы. Они не любят ломать головы над картами, а привыкли действовать по шаблонам. Я это уже не раз видел в действии. Рузский из той же категории…

– Я бы вам не советовал плохо думать ни о царе Николае, ни о генерале Рузском, да и вообще о противнике, – вмешался в разговор кайзер, которому надоела очередная перепалка генералов, – тем более, что именно войска Рузского чуть было не окружил вашу 9-ю армию. Я понимаю, вы хотите отомстить русским во что бы то ни стало. А ведь месть – плохой советчик и дело отнюдь не благородное. Вальтер мне недавно докладывал, что по приказу начальника штаба Ставки Алексеева был переведен на русский язык немецкий учебник «Прорыв линии фронта противника». А вы здесь утверждаете, что русские ничему не учатся. Я нисколько не удивлюсь, если Алексеев уже сегодня планирует наступательную операцию по освобождению Варшавы…

– Ваше Величество, вы просто провидец. По имеющимся у меня данным, для прорыва нашей обороны под Петроградом формируются две новые русские армии, – неожиданно огорошил всех Фалькенгайн. – Англичане взяли на себя обязательство снабдить новые формирования необходимым оружием и боеприпасами.

– Не может быть! – чуть ли не в один голос воскликнули удивленные Гинденбург и Людендорф. Было заметно, что от такого же восклицания с трудом удержался кайзер. Найдя глазами Николаи, стоящего у окна, он укоризненно покачал головой.

Явно удовлетворенный эффектом, произошедшем от упоминания о формировании новых русских армий, Фалькенгайн смерил генералов «Обер-Оста» надменным взглядом и, повернувшись к кайзеру, добавил:

– На фоне новых обстоятельств, возникших довольно неожиданно, я считаю бесперспективным планировать наступление в глубь России и повторно предлагаю закрепиться на рубеже Брест-Литовск – Гродно.

– Но позиционная война, как показывает опыт, бесперспективна для обеих сторон, – заявил император.

– Значит, нам необходимо ликвидировать Восточный фронт, а все силы бросить на Западный. Только тогда мы сможем прорвать оборону союзников и наконец-то занять Париж! – заявил начальник Генерального штаба, чем вновь ввел своих постоянных оппонентов в ступор.

– Да как вы смеете об этом даже помышлять? – после небольшой паузы возмущенно вскричал Гинденбург, снова наливаясь кровью.

– Нет, ни за что! – воскликнул кайзер. – Я лучше помирюсь с нашими западными врагами, чем с русскими.

– Ваше Величество, я прошу вас выслушать меня до конца, – настойчиво промолвил Фалькенгейн.

– Нет! Нет! И нет! Я не согласен на такой мир! – категорично заявил император. – Слишком много германской крови пролито, чтобы все вернуть назад, даже если будет реальная возможность заключить мир с Россией.

– А я и не веду разговор об оставлении захваченных нами территорий, – решительно сказал Фалькенгайн. – Для того чтобы склонить Россию на наши условия мира, у нас есть два пути – политический и военный. Прежде всего, нам необходимо поддержать европейских социал-демократов, ратующих против продолжения войны и направить их революционные устремления на Россию. Я думаю, подполковник Николаи более подробно может об этом рассказать. Вы позволите, экселенц, – обратился он к кайзеру.

– Прошу вас, Вальтер, – разрешил Вильгельм, прожигая разведчика своим пронзительно-подозрительным взглядом.

Чуть наклонив голову, Николаи спешно подошел к карте и, войдя в круг генералов, хриплым от волнения голосом, доложил:

– Ваше Величество, господа, я прошу вас извинить меня за то, что ненароком вмешиваюсь в ваш деликатный и в то же время судьбоносный разговор. Но, будучи неделю назад в Полевом Генеральном штабе, я уже имел честь обсуждать этот наиважнейший для Германии вопрос с генералом от инфантерии Фалькенгейном. Имея самые последние разведывательные данные нашей агентуры, действующей, как на Западном, так и на Восточном театре военных действий, мы пришли к единодушному выводу, который генерал только что озвучил. К этому я могу добавить лишь то, что принятые в нынешнем году российским правительство меры по интенсификации и расширению военно-промышленного производства уже дают свои положительные результаты. По данным нашей петроградской агентуры, к концу года армия получит почти в два раза больше оружия, боеприпасов и военной техники, чем в это же время в прошедшем году. По англо-русскому финансовому соглашению Британия предоставила России кредит в 25 миллионов фунтов стерлингов и обязалась до конца года на всю эту сумму поставить оружие, боеприпасы и военную технику. Уже сегодня резко увеличились поставки оружия, боеприпасов и военной техники через северный порт Архангельск. Полным ходом идет строительство незамерзающего порта Романов-на-Мурмане. Все это еще раз говорит о том, что союзники круглогодично готовы наращивать поставки в Россию военного оборудования и техники, лишь бы русские воевали. К сожалению, территориальные и людские потери России мало сказались на боеспособности Российской императорской армии. Есть все основания полагать, что к началу следующего года все понесенные русскими потери будут восстановлены, и, если мы не создадим прочную оборону на линии Брест-Литовск – Гродно, то еще неизвестно чем может кончиться для нас кампания 1916 года…