Виктор Нокс – Память на вынос (страница 2)

— А также найти товар, — добавил я.

— В идеале — да.

Я достал блокнот. Он смотрел на него с лёгким изумлением, как смотрят люди на кого-то, кто достаёт печатную машинку в эру нейросетей.

Старая привычка, Уорд. Но бумагу не взломаешь.

— Почему я? — спросил я прямо. — У вас наверняка есть собственная служба безопасности.

— Есть. Но в данном случае нам нужен взгляд со стороны. Человек без аффилированности. Без... корпоративных ограничений.

Я дал тишине поработать за меня — достаточно долго, чтобы это стало заметно.

— Понятно. И сколько у меня времени?

— Семь дней. После этого мы обязаны либо инициировать выплату, либо подать официальное заявление об отказе с доказательной базой.

— Доступ к материалам по складу?

— Предоставим всё, что есть. Записи журналов, схемы, контакты персонала.

— Хорошо. — Я встал, застегнул верхнюю пуговицу плаща. — Предоплата поступила. Я начал вчера ночью.

Он снова улыбнулся. Я вышел, не прощаясь.

В лифте я прокручивал разговор в голове. Что-то в нём царапало. Не слова — интонации. Харт говорил о деньгах спокойно. Слишком спокойно для человека, у которого висит восемьсот тысяч.

Либо он знает, что груз найдётся. Либо ему всё равно, найдётся ли.

Оба варианта мне не нравились.

На улице снова лил дождь. В Найт-Сити он, кажется, никогда и не прекращался — просто иногда делал вид. Я сел в машину, запустил двигатель и минуту смотрел на голограммы над горизонтом, которые плыли в мокром воздухе, как утопленники.

Восемьсот тысяч. Семь дней. Мёртвый охранник, которого ещё не назвали мёртвым.

И осколок в пакетике на бардачке.

Я тронулся с места. Прежде чем идти к «Синапс Динамикс» или рыть в документах, мне нужен был кто-то, кто знал про этот рынок изнутри. Про мнемонические усилители, про то, где они всплывают, когда уходят в тень.

Был один человек. Не тот, с кем хочется иметь дела. Но нужный.

Я повернул на юг — в сторону Джейдтауна, где рынок имплантов работал круглосуточно и без лицензий. И не заметил машину, которая тронулась следом за мной через полквартала. Серая. Без опознавательных знаков. Держала дистанцию профессионально.

Я заметил её только через десять минут. И сделал вид, что не заметил.

Добро пожаловать в работу, Калеб.

Глава 2. Стеклянный рынок

Джейдтаун не значился ни на одной официальной карте Найт-Сити как торговая зона. Официально это был «жилой кластер низкого дохода с развитой инфраструктурой малого бизнеса». На деле — три квартала под эстакадой монорельса, где можно было купить всё: от подержанных нейролинков до контрафактной памяти на флеш-носителях, и ни один торговец не знал твоего имени, если ты сам его не говорил. Идеальное место.

Я бросил машину за два квартала, проверил, что серый хвост потерялся на поворотах — или сделал вид, что потерялся, — и пешком вошёл под эстакаду. Монорельс грохотал над головой каждые четыре минуты, заглушая всё живое. Торговцы давно привыкли, говорили в паузах.

Мне нужен был Чой.

Чой держал что-то среднее между мастерской и лавкой: в глубине — верстак с паяльником и микроскопом, ближе к входу — стеллажи с упакованным товаром. Сам он был лет тридцати пяти, невысокий, с дешёвыми, но умело установленными имплантами — субдермальные огоньки на ключицах мигали в такт музыке, которую слышал только он. Он меня знал. Не любил, но знал.

— Уорд, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты единственный человек в этом районе, кто ходит в шляпе.

— Это делает меня узнаваемым. Мне нравится узнаваемость.

— Делает тебя идиотом. — Он наконец повернулся. — Чего надо?

— «Клэрити-7». Серия мнемонических усилителей. Три ночи назад пропала партия. Ищу следы — где всплывало, кто предлагал, кто смотрел в сторону товара.

Чой уставился в потолок с выражением человека, который производит внутренние вычисления.

— Ничего не слышал.

— Чой.

— Клянусь матерью.

— Ты мне говорил, что мать умерла, когда ты продал её нейролинк, чтобы расплатиться с долгом.

Он скривился.

— Слушай, Уорд, «Клэрити-7» — это не тот товар, который просто так несут на рынок. Это корпоративный хром. Сертифицированный. Его серийники отслеживаются производителем. Любой дилер, который попробует их толкнуть здесь, светится, как новогодняя ёлка на похоронах. Никто в Джейдтауне к такому не подойдёт.

— Значит, не здесь. Где?

Он потянулся к столу, взял первую попавшуюся деталь и начал её крутить между пальцами. Руки должны быть заняты, когда врёшь.

— Три дня назад ко мне заходила одна. Рип-доктор. Она иногда берёт у меня расходники — электролит, изоляторы, стандартный набор. Спрашивала про «Клэрити-7». Не продавала. Спрашивала.

— Имя?

— Лена. Лена Вэй. Держит частную практику в Южной Промке, за третьим терминалом. Без вывески. Ты её найдёшь по запаху озона и тому, что к ней не стоит очередь — только по записи.

Я записал. Потом достал пластиковый пакетик с осколком и положил на прилавок перед Чоем.

— Бонус. Посмотри, что это такое.

Он наклонился, не трогая. Долго смотрел. Потом достал лупу и приблизил к самому стеклу.

— Это фрагмент корпуса, — сказал он наконец. — Не стандартного. Видишь эту текстуру? Матрица другая. «Клэрити» стандартная имеет гладкое литьё. Это — нет. Это кастомный корпус. Модификация.

— Кто-то переделал оболочку?

— Или переделал содержимое и поставил новый корпус под старую маркировку.

Я забрал пакетик.

— Ты мне ничего не говорил.

— Я вообще не видел тебя сегодня, — согласился Чой и вернулся к своему верстаку.

Выйдя из-под эстакады, я остановился в переулке и закурил. Дождь на секунду притих — редкое перемирие. Где-то наверху монорельс прогрохотал снова.

Итак, товар не простой. Кто-то изменил его изнутри или снаружи. Лена Вэй интересовалась им за три дня до кражи или сразу после. И осколок, который я нашёл на складе — это не случайный мусор. Это улика, которую кто-то раздавил намеренно. Но не унёс. Почему?

Потому что спешили. Или потому что думали, что раздавленный осколок ничего не скажет.

Ошибка.

Я двинулся обратно к машине. Пакетик с осколком лежал во внутреннем кармане, прижатый к рёбрам. Он весил почти ничего. Но я чувствовал его каждым шагом.

А потом мой комм-линк мигнул. Анонимный вызов. Я принял.

— Уорд, — сказал я в эфир.

Тишина. Потом — голос, низкий и очень спокойный, как у человека, которому незачем нервничать:

— Бросьте дело. Возьмите гонорар. Живите дальше.

Щелчок. Связь оборвалась.

Я держал комм-линк в руке ещё несколько секунд. Анонимный вызов — это не проблема, когда знаешь, куда смотреть. Но это займёт время.