Виктор Ночкин – Машины времен (страница 6)

– А разве это не славно – снова стать живым? – подал голос Бутс.

– Нет. Если бы тебя, краснощекий, лишили привычного существования, ты был бы рад? Найдите злодея, и мой народ будет благодарен. Спасите племя Красноугольской шахты.

– Мы приложим все силы, – Гектор старался говорить как можно дружелюбнее, но с опозданием понял, что на мертвяка его обворожительные улыбки не действуют. – Давайте сразу перейдем к делу. Нужно осмотреть место происшествия и поговорить с потерпевшими. Хотя бы с последним. Я слышал, накануне еще кто-то пострадал?

– Место посмотреть можно, но краснощекие не могут дышать в нашей шахте.

– Ах, да, из-за газа… значит, преступление случилось именно там?

– Да. Поэтому свидетелей нет. Бешеный Крыс работал один. Ну а чтобы поговорить с ним, придется навестить несчастного. Он теперь не может явиться сюда. И рассказать толком ничего не может – только вспомнит этот ужас, как начинает трястись и заикаться.

Бешеный Крыс хворал. Его одолевали многочисленные недуги, присущие племени краснощеких. Он то дрожал от холода, то обильно потел. Соплеменники – теперь уже бывшие соплеменники – старались позаботиться о нем, натащили в погреб, служивший обиталищем Крыса, всевозможного барахла, какое, по их представлениям, могло понадобиться живому. Укутали драными одеялами, снабдили грудой подгнивших диких яблок и кипятили для него воду в котелке. Но бедняга никак не мог оклематься.

Выглядел он, надо сказать, преотвратно. Еще не человек, но уже и не совсем зомби. У Бешеного Крыса отросла щетина, но она не прикрывала всех прыщей и язв, в обилии усеявших физиономию. Волосы, частью выпавшие, уже начали отрастать заново, так что убор из вороньих перьев он больше не носил. Кожа висела неопрятными складками, и все это усугублялось вонью – однако смердел Крыс не мертвечиной, как полагается честному зомби, от него несло немытым телом, потом и прелым тряпьем, в которое его укутали соплеменники.

Осмотрев недужного, Гектор сказал, что для больного лучший доктор – это время.

– Он сейчас беззащитен перед болезнями, потому что лишен иммунитета. Дайте срок, организм приспособится. Хотя показаться врачу все-таки не мешало бы.

Бутс ничего говорить не стал, а предложил Крысу флягу виски. Это средство оказалось действенным. Сделав большой глоток, больной перестал дрожать и заявил, что огненная вода – единственное, что хорошо в жизни краснощекого.

– Это еще что, – заверил беднягу Бутс, – вот ты попробуешь нормальной еды! Представь себе сочную вырезку филейной части крысы, да под острым соусом, да с запеченными овощами! А яблоки? Настоящие спелые садовые яблоки, не эта кислятина!

Крыс почувствовал, что его рот сам собой наполняется слюной, и встревожился – не новый ли недуг? Хламовники дружно кинулись успокаивать его и сулить дальнейшие радости жизни. Наконец жертва маньяка пришла в состояние, подходящее для серьезной беседы. Бутс заверил Крыса, что флягу тот может оставить себе и лечиться понемногу – это помогло бедняге более или менее связно пересказать свою печальную историю.

Дело было вот как – он, как обычно, прикатил вагонетку в забой и принялся рубить уголь. Работа привычная, темно, как в могиле, вода где-то рядом каплет – благодать! Крыс и по сторонам не смотрел, знай себе трудился – а потом вдруг ему на голову накинули мешок, куда-то поволокли… совсем недалеко. Его повалили, кто-то сел сверху, Крыс ощутил, как в тело вонзается холодное и острое … Боли не было, потому что мертвякам такие уколы нипочем. А вот дальше – дальше он сквозь окутывающую голову мешковину услышал звук трубы, а хриплый голос произнес какие-то странные слова, что-то вроде: «Встань, воин Добра!»… и вот тут-то с ним началось по-настоящему страшное. В место, куда укололи холодным острием, стало вливаться нечто обжигающее, бурлящее и клокочущее, в голове заорали тысячи голосов, все тело стало зудеть и чесаться, Крыс вмиг ощутил боль от множества ушибов и порезов, какие выпали его бедному мертвому телу. Теперь он почувствовал их разом, одновременно. Он был жив! Он страдал всеми проклятыми недостатками, присущими краснощеким!

Расстроенный бывший мертвец снова приложился к фляге Бутса, утерся и закончил:

– Вот как оно было, добрые рыцари. Чтоб мне лопнуть!

Хламовники переглянулись. Последняя тирада была совершенно не свойственна зомби, но Бешеный Крыс произнес ее буднично, как будто эти слова давно вошли у него в привычку.

– Я должен кое-что проверить, – сказал Гектор. – Тебе, парень, мы уже вряд ли сумеем помочь…

– Разве что прирезать и привязать к шпилю на башне, да надеяться, что тебя сызнова шарахнет живомолнией, – добавил Бутс.

Эта перспектива Крысу не понравилась, но только-только начал отыскивать приятные стороны своего нынешнего состояния.

– Но мы попытаемся помочь твоим соплеменникам, – закончил свою реплику Гектор.

Покончив с допросом, хламовники отправились осматривать шахту. Внутрь они, разумеется, не совались, поскольку не имели подходящего снаряжения. В любом случае, им не поймать злодея в штольнях – наверняка он лучше рыцарей знает лабиринт коридоров внутри горы. Оставалось надеяться, что он хотя бы изредка выходит на поверхность.

Скинув белые плащи, приятели обследовали несколько входов. Навстречу попался зомби с вагонеткой – деревянным коробом, скрепленным для прочности стальными полосами и поставленным на неуклюжие колеса. Без особой охоты мертвяк объяснил, что знает не меньше десятка штолен, по которым можно добраться к угленосному слою. Искать среди них тот, которым пользуется маньяк, бессмысленно, все равно не угадаешь. Подумав немного, Гектор заговорил:

– Подведем итоги. Что нам известно?

– По-моему, ровным счетом ничего, – равнодушно ответствовал Бутс.

– Ничего и еще немного сверх того. Мне не дает покоя звук трубы. Зрящий, когда поминал грядущий Конец Времени, упоминал трубы, которые призовут всех на бой.

– Я не удивлюсь, если эти проделки с зомби – его рук дело. Но доказательств у нас нет. И потом, как он с приятелями может охотиться на зомби в шахте? Ему-то дышать надо!

– Мне нужно наведаться в Красный Угол, – решительно заявил блондин. – Если мои догадки подтвердятся, у нас появится зацепка.

– Валяй, ищи зацепку. Я поброжу здесь немного. В шахте дышать нельзя, и если злодей – человек, он должен иметь здесь поблизости логово. Вот и поищу его.

Рыцари церемонно пождали друг другу руки и обменялись пожеланиями удачи.

По пути Гектор обдумывал происходящее в Красном Углу и пришел к выводу, что нужно спешить. В городок он примчался галопом, проскакал, разбрызгивая грязь, по улицам, и остановил взмыленного крысюка у мэрии. Там ему попался на глаза один из помощников шерифа.

– Где шеф? Или хотя бы Питер?

– Шеф у себя, ему нездоровится… А Питер занимается предвыборной агитацией.

– Нездоровится? Видимо, после вчерашнего?

– Ничего, мистеру Глипсону не впервой, – заверил помощник шерифа, – он куда крепче прежнего мэра, оклемается.

– Тогда мне нужно разыскать Питера. Необходим помощник, я не знаю вашего города.

– Так давайте я провожу, – вызвался парень. – Шеф велел помогать во всем. Куда желаете?

– В больницу. Я хочу осмотреть пострадавших от эпидемии.

Городская больница располагалась на окраине, идти пришлось минут двадцать. По дороге встретился Питер – заместитель шерифа вышел из лавки, потирая кулак. Гектор заметил, что костяшки пальцев рассажены, а на широком лице Питера подсыхают мелкие капельки крови. Здоровяк сказал, что не может бросить дело, у него еще семь адресов на сегодня.

– Агитация – первое дело перед выборами, – важно объяснил он, – вот пусть Крес вас сопровождает.

Крес кивнул и повел хламовника дальше. В больнице он представил Гектору доктора Куперта – седенького старичка в пенсне.

– Вчера как раз доставили еще одного пострадавшего, – объяснил врач, – но он не в состоянии говорить. Они приходят в себя на второй-третий день, да и после этого не сразу способны к нормальному общению. Плохо узнают окружающих, не могут припомнить некоторых слов, путаются в падежах… Идемте, я провожу. Сами поглядите.

Больной лежал на койке, укрытый одеялом до подбородка. Глаза были закрыты, бледное лицо спокойно.

– Когда придет в себя, будет вялым, реакции заторможены, общая слабость, зрачки сужены, – пояснил Куперт.

– Как будто душу из него вынули?

– Ну… если выражаться не медицинским языком, то примерно что-то в таком роде я бы и сказал. Хотя никаких видимых повреждений, никаких симптомов…

– Хорошо. Проводите меня к предыдущему. Крес, пригласи сюда мисс Конвергенцию, мне нужно кое-что у нее спросить. Только вежливо, вежливо! Это не имеет отношения к предвыборной агитации.

– Это мы понимаем, – ухмыльнулся Крес. – Такая славная мисс, зачем ее агитировать?

– Мистер Сезански, – представил врач хламовнику другого больного, – этого доставили два дня назад, и он уже начал приходить в чувство.

– Мне паршиво, доктор! – сварливо заявил Сезански, плешивый немолодой мужчина с испитой физиономией. – Дайте виски, и я мигом оклемаюсь. Просил же виски, а вместо этого вы приводите ко мне этого верзилу. Он, конечно, представительный парень, но, в отличие от виски, не может мне помочь!

– Я рыцарь Хлама, – с достоинством заявил Гектор, – и помочь как раз могу. Например, я берусь убедить доктора налить вам на три пальца отборного виски.