Виктор Ночкин – Кровь Зверя (страница 14)

Олег поднялся на второй этаж, привычно проверил дверь, убедился, что к нему никто не входил, и отпер замок. Приготовил пять штук, чтобы рассчитаться с Гришкой… Того все не было. Наконец в дверь позвонили. Гришка вошел, держа мобильник около уха и строя Олегу печальные гримасы – видно, шеф ругался.

Олег помахал пачкой банкнот перед носом приятеля, чтобы тот взбодрился. Гришка молча выслушал брань, льющуюся из динамика, потом буркнул: «Все понятно. Да. И мою тоже», – и дал отбой.

– Вот такие дела, кончилось мое домовладение, – пожаловался он Олегу, – я здесь больше не живу. Срок до послезавтра. Жилец в отъезде, шеф сказал, что рассчитается с ним, когда тот вернется, за счет моей доли в этом доме. Если, конечно, ничего ценного не пропало во время пожара. Такие дела… Держи. – Гришка протянул сложенный вчетверо листок и подставил ладонь.

Олег отдал купюры и стал читать. «Капитан Алехин… участвовал в операциях… представлен к правительственным наградам…» Геройский капитан, в общем. Наконец он добрался и до последнего назначения: начальник особого отдела при научно-исследовательском центре… в Лихославле.

Гришка наладился было рассказывать, как можно выловить в Сети обрывки логов свежих обновлений, загнать их в поисковик, но потом махнул рукой и погрузился в мрачные размышления.

– А ты куда думаешь распределяться? – спросил он вдруг.

– Научно-исследовательский центр в Лихославле выбрал, – ответил Олег. – Передний край науки и все такое.

– А этот Лихославль – маленький городишко, да? – Гришка совершенно неожиданно заинтересовался планами однокашника. – У самого Барьера? Медвежий угол, глухомань? И центр там маленький?

– А что?

– А давай я с тобой? Вдвоем все-таки веселее. Сколько вакансий они заявили? Найдутся у них два места?

Олег с минуту хлопал глазами – до того странным был Гришкин энтузиазм, – но потом сообразил: лукавый приятель собрался свалить из Москвы, пока на него не повесили еще какие-то долги. Может, большой босс, настоящий владелец здания, решит, что Гришкиной доли не хватит, чтобы покрыть убытки от пожара? А еще хитрец Гришка вознамерился зажать пять штук, полученных за инфу. Да, Лихославль – подходящее местечко, чтобы лечь на дно.

Зеленский покинул райотдел МВД и сел в машину. Служебный «мерседес», на котором прежде ездил Дроздевич, был разбит и подлежал списанию. Новый районный представитель МАС получил обычный, не бронированный автомобиль и надеялся, что это не надолго. Он кивнул водителю: «Выйди покури», – вытянул из внутреннего кармана наушники на тонких проводах, закрыл глаза и стал слушать. Результат ему понравился: майор все делал верно. И насчет участковых – хорошая мысль.

Отпустив порученца, Кононенко позвонил какому-то своему приятелю, по имени его не назвал, попросил подкинуть сводку по обнаруженным неопознанным покойникам в области. Это Зеленскому тоже понравилось. Если шофер Дроздевича мертв, неизвестно, насколько качественно убийцы избавились от тела – вдруг отыщется? В общем, с полицейским работа наладилась… Какое-то время его можно будет прослушивать – до тех пор, пока отголосок очередного Всплеска не нарушит работу электроники. Говорят, вблизи Барьера это случается довольно часто.

Зеленскому позарез нужна была зацепка. Он пока что сам не понимал, что́ следует искать. Начальство велело принять дела в Лихославле и не особенно беспокоиться насчет предыдущего руководителя – дескать, тот проворовался и получил, как говорится, по заслугам. Федералы согласились замять участие Дроздевича в незаконном бизнесе; взамен им было обещано невмешательство МАС в их операции местного уровня. Поэтому открыто действовать Зеленский не мог, санкции свыше на расследование налета на «Светлану» у него не имелось… но расследовать было просто позарез необходимо. Он не хотел стать жертвой чьих-то махинаций, как бедняга Дроздевич. Мало ли что здесь устраивают федералы? Ведь зачем-то им понадобился отдел в научно-исследовательском центре. Нет ли здесь опасности для нового уполномоченного МАС?

Так и не придя ни к какому выводу, Зеленский позвал водителя и велел проехать по Лихославлю – собирался поглядеть на подведомственную территорию. Особенно его интересовал центр профессора Баргозова, где федералы зачем-то решили посадить своего представителя.

Часть вторая

Научная деятельность

Глава 1

Загадка биотина

После разговора с полковником Алехин возвратился в номер и объявил:

– Есть новое задание.

– Хорошо! – оживился Шартьев. – Кого на этот раз разрабатываем?

Алехин тяжело вздохнул. Ему тоже понравилась вчерашняя акция. Тогда все было ясно и просто: все, кто в здании «Светланы», – враги. Никаких вопросов, простая работа. А вот что делать с учеными?..

– Наша группа преобразована в отдел безопасности при научно-исследовательском центре здесь же, в Лихославле.

– Это надолго? – Делягин нахмурился. – У меня в конце июня отпуск.

– И еще вопрос, товарищ капитан, – встрял Шартьев. – Ученые степени нам присвоят? Служишь, понимаете, служишь, а все прапорщик. Вот у профессоров, говорят, зарплата – будь здоров какая.

Делягин заржал, но Алехину было не до шуток. Полковник вручил ему несколько брошюр о биотине, засунутых между листами местной газеты: «Ознакомься хотя бы в общих чертах».

– Отставить смешочки, не то будете у меня матчасть изучать.

Угроза заставила подчиненных притихнуть, а капитан завалился на диван и с тяжким вздохом открыл первую брошюру.

Начало было обнадеживающим. Едва ли не с возникновением Сектора встал вопрос: возможно ли синтезировать биотин? По всему миру закипела лихорадочная работа, и выяснилось, что искусственные вещества с идентичным химсоставом биотином не являются. Иностранцы, несомненно, изо всех сил пытались нарушить монополию России на биотин, но это им не удалось. Отечественным лабораториям тоже раздали заказы – если продукт стратегической важности можно создать искусственно, об этом нужно было узнать заранее. Работы начались… и никаких итогов.

Алехин вздохнул.

– Пойду займусь «Фердинандом», – сказал Шартьев. – Сил нет слушать, как капитан вздыхает.

Алехин вздохнул еще раз и взялся за вторую брошюру.

Профессору Баргозову пришла в голову светлая мысль: производство следует развернуть в Секторе либо поблизости от него, там такие-то и такие-то показатели таких-то замеров отклоняются от нормы, и можно предположить, что один из этих факторов окажется решающим… Чем все закончилось, было не ясно. Результат опытов группы Баргозова, конечно, засекречен, но ведь полковник предоставил бы информацию – Алехин в этом не сомневался. Предоставил бы… если бы было что предоставлять. А в брошюре не содержалось никаких сведений – ни победных реляций, ни признания неудачи. Как будто и не начинали.

Капитан нашел дату на последней странице: 2015 год. С тех пор что-то могло измениться. Он вдруг поймал себя на том, что опять вздыхает. Ему бы не в эту научную лабуду вникать, от которой ломит в затылке и челюсти сводит, ему бы настоящее дело, боевую задачу: вот ты, вот враг… Эх-х…

– Погляжу, что там у прапорщика. Может, помочь чем…

Вот и старлей сдался, убежал от командирских вздохов.

И капитан Алехин остался наедине с брошюрами.

Около одиннадцати часов утра в дом Шилковых постучал участковый. Открыла бабушка Лизы. Отперла и замерла, с подозрением глядя на полицейского сквозь толстые линзы очков. Участковый за сегодняшнее утро уже раз двадцать обругал начальство, из-за которого приходилось заниматься такой ерундой. К тому же старуха на старости лет совсем выжила из ума, с ней беседу вести – удовольствие, как говорится, ниже среднего…

Нудным голосом он представился и спросил, дома ли Елизавета Константиновна Шилкова.

– Не надо ее беспокоить! – всполошилась безумная старуха. – Плохо ей, совсем больная!

Участковый аккуратно отодвинул тщедушную бабку с пути и прошел в комнату. Елизавета Константиновна сидела на кровати, укутавшись одеялом, и листала альбом с фотографиями. Рыжие волосы торчали в стороны слипшимися неопрятными прядями, девушка была бледной, даже синеватой. Старуха, хотя и безумная, тут не обманула – внучка в самом деле хворает.

– Здравствуйте, Елизавета Константиновна, – сказал полицейский нарочно громко, чтобы привлечь к себе внимание.

Девушка и ухом не повела. Участковый, скрипя рассохшимися половицами, приблизился к кровати и заглянул через укутанное одеялом плечо. Лиза разглядывала семейный альбом со старыми снимками.

– Вот такой позавчера под утро возвратилась, – забормотала старуха, – не говорит, ничего не помнит, меня едва узнала…

– Она в агентстве по трудоустройству была? – уточнил полицейский. – В «Светлане»?

– Там, там, – часто закивала бабка. – Я ее отговаривала – не ходи, говорила, там жулики, увезут тебя, неизвестно что с тобой сделают, а она все равно: заработаю денег, тебе на лекарства нужно. А что́ мне лекарства? Я и так обхожусь, мне уже намного лучше… Не послушала Лиза и пошла документы подавать в эту «Светлану». Раз ходила, другой раз ходила, медицинскую карту показывала, на обследование в поликлинику отправляли, потом опять ходила. Когда последний раз вернулась – не в себе была и молчит с тех пор. Но уже лучше ей, лучше. Вчера вовсе страшно глядеть было, прямо на себя не похожая Лизонька вернулась, лица на ней не было… а теперь вот оклемалась, что-то вспоминать начала, я ей фотографии с родителями покойными дала, пусть глядит, пусть.